МЕТЛИНА: Нина Александровна, спасибо огромное, что вы к нам присоединились. У нас жаркая дискуссия относительно португальской истории ярославской девочки Сандры. Ваше мнение? Вы, наверное, знакомы с этой историей, по крайней мере, в общем, её так активно обсуждают в средствах массовой информации. Что вы можете сказать по этому вопросу?

ОСТАНИНА: Вы имеете в виду ту нашумевшую историю?

МУРАВЬЁВ: Естественно.

ОСТАНИНА: Ну, дело в том, что у меня вообще особое тоже мнение на сей счёт. Я, пожалуй, согласна с позвонившим только что человеком, который рассказал историю, произошедшую с другом.

Давайте вначале разберёмся, что у нас в России происходит, а потом уже будем обсуждать и давать советы кому-то в части совершенствования своего законодательства. Как бы это цинично ни звучало, поскольку предмет обсуждения – ребёнок, живое существо, но это не более чем пиар.

Не более чем пиар для людей, которые вот типа Кучерены, которые на этом делают себе политический авторитет. Почему? Потому что это не единичный случай, и второе – в основе всё-таки лежали не юридические некие нормы, а там лежали человеческие отношения, то есть отсутствие нормальных человеческих отношений. Надо вначале отрегулировать, приподнять нравственные внутренние барьеры тем женщинам, которые решают связывать свою судьбу с иностранными гражданами...

МУРАВЬЁВ: Со странными заработками за рубежом.

ОСТАНИНА: Поэтому надо сначала определиться, где ты и с кем ты, а потом уже решать судьбу ребёнка. Нельзя так просто относиться к этим вещам, перемещать его в одну страну, в другую, третью. То у него один папа, то у него теперь прежний папа. Я уважительно отношусь к отцу российскому, который принял этого ребёнка как своего, принял девочку как свою, но, тем не менее, я ещё раз говорю, что здесь приоритетные не юридические проблемы, не вопросы законодательства и его несовершенства. Здесь всё-таки вопрос нравственный стоит, с моей точки зрения.

МЕТЛИНА: Нина Александровна, вот смотрите, я в своей журналисткой деятельности, так как я являюсь телевизионным журналистом, и всегда с удивлением задаю вопрос... Мы всё-таки давайте перейдём немножко от этой истории, к вопросу международного усыновления, усыновления в целом. Скажите, пожалуйста, когда-нибудь будут какие-то меры приниматься в отношении тех женщин, которые вообще оставляют детей в детских домах? Мы как всегда, как говорит Михаил Михайлович Жванецкий...

МУРАВЬЁВ: Мы боремся с плесенью, а кто будет бороться с сыростью? Начнёт ли Россия бороться с сыростью в этом вопросе?

ОСТАНИНА: Вы знаете, я здесь вот что хочу вам сказать. Ни одна мера, какой бы строгой она ни была, даже если это будет указ президента, она не решит эту проблему. Почему? Потому что это не вопросы материальные даже. Это вопросы глубокого разложения в обществе, и с этой точки зрения нужна целая система мер, в том числе, наверное, и законодательных, но, я хочу сказать, что

нельзя законом излечить нравственность. Надо лечить всё общество, а не только тех женщин, которые оставляют своих детей.

С одной стороны, свою роль играет безнаказанность для них, с другой стороны, мне кажется, что эти примеры, которые у них перед глазами... Ведь, как правило, они следуют чужому опыту: либо это подруга, либо это семейные традиции там, где эта девочка воспитывалась, в ненормальной семье, где, собственно, у неё не было детства. Вот это она переносит и на своего родившегося ребёнка. Поэтому надо возрождать лучшие семейные традиции, которые заключаются в том, что любой ребёнок имеет право на то, чтобы воспитываться в семье. Нельзя говорить, что было хорошо при советской власти, и не было брошенных детей. Были. 

МЕТЛИНА: Были, но не столько.

ОСТАНИНА: Были, но массового характера хотя бы это не носило, понимаете? Понимаете, это общественное осуждение, я не говорю о том, что нужно парткомы возрождать, но должен же быть какой-то общественный суд. И в этом смысле должны подняться все: и Церковь православная, и политические партии, общественные организации, движения. То есть, только законом проблему эту не решить.

МЕТЛИНА: Нина Александровна, у меня к вам последний вопрос. Так как эта история получила всё-таки такой мощный общественный резонанс, она активно обсуждалась в СМИ, скажите, пожалуйста, будет ли комитет по вопросам семьи, женщин и детей, хотя бы какое-то время следить за судьбой девочки Сандры?

ОСТАНИНА: Уже официально в комитете принято такое решение, и уже есть почин одной представительницы "Единой России", я не стану говорить имя, потому что я вообще в этом усматриваю больше самопиар, чем желание помочь ребёнку. Но, тем не менее, комитет взял это на контроль сейчас, и речь идёт не только о судьбе этой девочки, потому что эти факты имеют место быть. Вспомните балерину нашу, у которой...

МЕТЛИНА: Захарова Ирина.

ОСТАНИНА: Ирина Захарова, у которой девочка осталась. Только я не понимаю, когда на основе трагедии писать книжку, которую продавать потом за деньги. Я этого не понимаю.

МУРАВЬЁВ: Ну, американцы же по два доллара продавали обломки башен-близнецов.

ОСТАНИНА: Ну, что я вам могу сказать? Пусть американцы делают все, что они хотят у себя в Америке или где-то ещё. А мы русские, понимаете, мы русские – и этим мы отличаемся всё-таки. В этом наша сила. Может быть, слабость, но ещё и сила.

МУРАВЬЁВ: Спасибо огромное. У нас на связи была Нина Останина, член комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей, кандидат социологических наук. Ты знаешь, я тебе тут же напомню историю. Помнишь, как мужика на Байкале посадили за трёх карасей, его отправили на работу...

МЕТЛИНА: Кстати, его сейчас лишили родительских прав, а дети не хотят к нему возвращаться.

МУРАВЬЁВ: Слушайте, кто не знает, следующая история. У нас в России, у мужика было шестеро детей, потому что жена умерла. Нормальный мужик, в деревне живёт. Поехал ловить каких-то карасей дурацких, поймал три килограмма, и его Росприродназор взял в это дело. Ему впаяли полтора,  что ли, года исправительных работ.

МЕТЛИНА: На поселении в другой деревне.

МУРАВЬЁВ: Да, на поселении. Да, здесь работы не было, поселение – 450 километров, ездить туда невозможно. Его, значит, на поселение на работы, а шестерых детей в детдом. И всё. А мы бегаем с одной несчастной португальской девочкой, у которой худо-бедно какая-никакая есть бабушка.

МЕТЛИНА: Там, кстати, история получила продолжение. Его, по-моему, родительских прав лишили.

МУРАВЬЁВ: Потому что он не воспитывает.

МЕТЛИНА: Дети не хотели к нему возвращаться. В общем, история смешная. Тем не менее, Евгения на первой линии. Евгения, вечер добрый.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, я очень долго слушала выступающих, и вот предыдущая женщина отбила у меня напрочь желание рассказывать свою историю. Потому что, видимо, этот человек никогда не голодал в собственной стране при живых родителях, никогда у него не было такой ситуации, что его никуда не брали на работу вообще при двух образованиях, как у меня. У меня ребёнок был инвалидом, я ребёнка не бросила, но я потеряла полжизни. Единственная организация, которая мне помогла, действительно которой низкий поклон, это Центр помощи семье и детям "Печатники". Вот этой организации низкий поклон. На самом деле, ситуации бывают очень страшные, и самое страшное в нашей стране, пожалуй, юридическая безграмотность. И второй момент – это украинские мужчины, которых очень много приезжает в Москву, в Россию в частности. Грузинские и украинские. Вот здесь у них просто какой-то альянс прямо.  

МЕТЛИНА: И дурят нашим женщинам голову.