Сухой остаток 02/07/2009 21:05
ПРОНЬКО: 21 час и 5 минут в Российской столице. На радио "Финам FM" ежедневная программа "Сухой остаток". У микрофона Юрий Пронько, всем добрый вечер, работаем в прямом эфире. Сегодня мы подробно с экспертами будем обсуждать ситуацию в металлургическом секторе, проанализируем текущее положение, попытаемся спрогнозировать дальнейший ход событий, тем более, все больше оптимистов появляется на небосклоне. В частности, в США глава Федерального резервного банка Бостона, господин Розенгрен, заявил что ВВП США выйдет из минуса уже во второй половине 2009 года, хотя пик безработицы придется на начало следующего года. Я представляю наших сегодняшних гостей. Это Павел Шелехов, аналитик ИФД "Капиталъ". Павел, добрый вечер.
ШЕЛЕХОВ: Добрый вечер.
ПРОНЬКО: И Николай Осадчий, аналитик "Совлинка". Николай, добрый вечер.
ОСАДЧИЙ: Здравствуйте.
ПРОНЬКО: Спасибо большое, что пришли. 730-73-70 – номер нашего многоканального телефона, finam.fm наш сайт в интернете. Прежде чем начать наш разговор, хочу проинформировать слушателей, что в ближайший понедельник, 6 июля, в рамках программы "Сухой остаток" выйдет мое интервью с очень известным человеком, я думаю, нет никого в России, кто не имел бы своей позиции по этой личности, будь то положительная или отрицательная. В понедельник мы представим вашему вниманию интервью с бывшим премьер-министром России, нынешним директором Института экономики переходного периода, Егором Гайдаром. Интервью важное, интересное. Егор Тимурович практически сейчас от общения с прессой отошел, но, тем не менее, так получилось, что после программы Владимира Владимировича Познера второе интервью он дал нам. Поэтому это эксклюзив. В понедельник, в 21 час, Егор Гайдар в программе "Сухой остаток". Сразу хочу обратить внимание, и об этом вам будут говорить коллеги из службы информации "Финам FM", что, по мнению этого авторитетного человека, вторая волна кризиса, о которой все рассуждают сейчас, будет не до конца текущего, 2009 года, а, по всей видимости, в первом полугодии 2010 года. Я не буду открывать тайну, пусть это останется до понедельника нашим маленьким секретом, почему, какие предпосылки, что происходит в мировой экономике, как будут выходить из кризиса развитые и развивающиеся экономики, что уготовано России – обо всем этом в понедельник в "Сухом остатке". Сейчас, я могу отметить, индексы американские в минусе. Индекс Dow Jones 8333 пункта, более 2% минус. Индекс Standard & Poor’s – минус 2,26%, 902 пункта. Что касается нефти марки Brent, то тут также продолжается коррекция, 66 долларов за баррель, и Light – 66,84. Вот такая картина у нас. И коррекция сейчас видна на всех сырьевых площадках, в том числе, конечно, на фондовых. Все в минусе, в красной зоне. Давайте посмотрим, чем завершились сегодня торги в России.
(Сухой остаток)
Российские торги открылись гэпом вниз, и в течение дня негативная динамика была преобладающей. При этом торги завершились значительным снижением, в соответствии с утренними ожиданиями. Высокие цены на нефть также не вдохновляли покупателей. Индекс ММВБ потерял по итогам сессии 3,5%. Индекс РТС снизился на 1,79%. Лучше рынка были акции "НЛМК" – плюс 5,11% и "Мечела" – плюс 3,26%. "Уралкалий" поднялся на 0,51%. В лидерах снижения выступили сегодня бумаги "Транснефти", потерявшие 5,55%, префы "Сургутнефтегаза" – минус 5,2% и "Сбербанк", закончивший день снижением на 4,27%. Большая часть торговой сессии прошла под знаком ожиданий макроэкономической статистики из США по рынку труда. Данные оказались неутешительными: количество рабочих мест сократилось больше, чем предполагалось. Инвесторы отреагировали на этот факт умеренными продажами.
ПРОНЬКО: Из основных новостей дня, безусловно, отмечу заявление "АвтоВАЗа", что без государственной поддержки будущее "АвтоВАЗа", как непрерывно действующего предприятия, неопределенно. Об этом говорится в отчете самой компании по международным стандартам отчетности. И собственно, есть сомнения, что "АвтоВАЗ" не сможет реализовать свои активы и погасить обязательства, то есть ранее уже полученные кредитные ресурсы. Очень важная информация. Кроме того, правительство предложило, наконец-таки, новый вариант госгарантий – это тоже серьезный момент, зарезервировано порядка 300 миллиардов рублей в бюджете, и предлагается новая схема. Обязательно об этом поговорим. Николай, скажите мне, пожалуйста, чем сейчас характеризуется металлургический сектор? По тем торгам, которые прошли сегодня, я вижу, что он в таком фаворе. Я имею в виду, идет строго по течению, как, собственно, рынок идет, так идет и металлургический сектор.
ОСАДЧИЙ: Да, действительно,
металлургия сейчас чувствует себя достаточно благополучно.
И конечно, в этом немалая заслуга того, что эти компании сейчас достаточно ликвидны, раскручены, представлены на зарубежных фондовых площадках, а это, несомненно, плюс в глазах зарубежных инвесторов, и это способствует их росту. Надо сказать, что большинство компаний в России сейчас достаточно четко отслеживает не столько конъюнктуры своего внутреннего рынка, в данном случае, у металлургов, это сталь, у цветных металлургов это никель, у нефтянки это нефть, сколько настроения зарубежных инвесторов по отношению к российскому капиталу. И то, как это проявляется в движении индексов, также это отражается на движении большинства других голубых фишек. Естественно, с определенными отклонениями в ту или иную сторону, в зависимости от отраслевой направленности.
ПРОНЬКО: Павел, ваш комментарий?
ШЕЛЕХОВ: Действительно, последнее время мы наблюдали, что акции металлургических компаний, в целом, движутся по рынку плюс-минус, хотя стоит отметить, что было небольшое опережение по отношению ко всему рынку. Сейчас произошла небольшая коррекция, в связи с чем акции теперь смотрятся наравне с большинством наших компаний. Согласен в том мнении, что сейчас определяющий момент для наших металлургов – это общая конъюнктура и настроения всех инвесторов, от этого много сейчас зависит, поскольку, на мой взгляд, если мы говорим о котировках непосредственно компаний, не беря в расчет экономические фундаментальные факторы…
ПРОНЬКО: Пока не беря.
ШЕЛЕХОВ: Пока не беря, мне кажется, что сейчас рынок подошел к такой фазе консолидации, мы видим уже последние несколько недель, он колеблется в районе 900-1000 пунктов, причем объемы торгов не особо большие, что говорит о том, что инвесторы сейчас приняли, скорее всего, выжидательную позицию. Отчасти это связано с летним периодом затишья. Основной момент, мне кажется, что люди ждут квартальных отчетностей. Которые наступят буквально через пару недель, по США, и уже результаты будут задавать тон на последующие торги, на весь летний период.
ПРОНЬКО: Но ожидания скорее негативные?
ШЕЛЕХОВ: Здесь стоит разделять рынки, поскольку если мы говорим сегодня о металлургических компаниях, то ситуация на рынке США слабее, чем ситуация на нашем российском рынке, и, соответственно, компании себя чувствуют слабее, как, например, крупнейшая американская компания "US Steel" прогнозирует убыток по итогам года. Сейчас есть определенная дивергенция между движением акций наших компаний и западных компаний.
ПРОНЬКО: Эта устойчивость определенная российских эмитентов, российских предприятий, на чем базируется?
ШЕЛЕХОВ: По большому счету это связано с поставками на внешний рынок, на экспорт. Плюс в Штатах потребление металла, в основном, определяется двумя отраслями: машиностроение и строительство домов. На эти сектора приходится более 60% потребления всего металла. У нас на машиностроение приходится порядка 5% потребления всего металла, хотя машиностроение наше чувствует себя также плохо, наверное, как и в США.
ПРОНЬКО: Если не хуже.
ШЕЛЕХОВ: Если не хуже. Больше всего приходится у нас на сектор строительства, но сейчас мы видим, что
государство каким-то образом все-таки пытается поддерживать наше строительство.
Плюс, как ни парадоксально, по данным Росстата я смотрел, ввод жилой недвижимости за последние 5 месяцев остался на том же уровне. То есть никакого существенного спада не произошло.
ПРОНЬКО: Я тоже видел эти данные.
ШЕЛЕХОВ: Там даже рост.
ПРОНЬКО: Там рост, да.
ШЕЛЕХОВ: Не знаю, как пока объяснить…
ПРОНЬКО: Причем, по-моему, все удивились.
ШЕЛЕХОВ: Да. Не знаю, как объяснить этот феномен, но основные опасения, конечно, по сектору недвижимости, я думаю, будут еще впереди, все ждут августа месяца, когда прогнозируется коллапс многих строительных и риэлтерских компаний, я имею в виду банкротство.
ПРОНЬКО: А вы с этим согласны?
ШЕЛЕХОВ: Я, конечно, не эксперт по недвижимости, но, в целом, я считаю, разумным мнение, что кредиты, которые привлекались компаниями, заканчиваются где-то в конце лета. Как рефинансировать долг…
ПРОНЬКО: Приходится период погашения?
ШЕЛЕХОВ: Да, период погашения. Как рефинансировать этот долг? Думаю, что не все компании в состоянии это сейчас сделать. Безусловно, какие-то девелоперы выживут, каким-то удастся привлечь финансирование для завершения проектов, но думаю, что мы увидим ощутимую долю банкротств среди компаний недвижимости.
ПРОНЬКО: Я вас правильно понял, что американской экономикой потребление металлов – это строительство новых домохозяйств и машиностроение? А в России на это приходится 5%?
ШЕЛЕХОВ: Нет, на автомобилестроение 5%.
ПРОНЬКО: А строительство?
ШЕЛЕХОВ: Где-то более 50%.
ПРОНЬКО: Соответственно, я делаю вывод, что если, как вы говорите, девелоперские компании, строительный бизнес в России потерпит некий крах, мы об этом говорим, о фактических банкротствах, это больно и ощутимо ударит по металлургическому сектору?
ШЕЛЕХОВ: Да, это может.
ПРОНЬКО: Николай, вы с этим согласны?
ОСАДЧИЙ: Не совсем.
ПРОНЬКО: Давайте.
ОСАДЧИЙ: Два возражения. Первое: очень велико сомнение, что такой коллапс действительно произойдет. Если это случится в строительном секторе, то это автоматически затронет все смежные отрасли, включая отрасль строительных материалов, включая, в том числе, и банковскую отрасль, которая держит большой пул кредитов именно строительному сектору.
ПРОНЬКО: Такой образуется эффект, что он не то, что нанесет удар по металлургии, будет очень ощутимая боль.
ОСАДЧИЙ: Да.
ПРОНЬКО: Если я допускаю такой вариант.
ОСАДЧИЙ: Да. Хотя, конечно, это не те масштабы, что в США, и для нас коллапс строительной отрасли не настолько катастрофичен, как для Штатов.
ПРОНЬКО: То есть для нас внешний рынок остается главным полем действия?
ОСАДЧИЙ: Да. Это для нас очень важно, и надо помнить, что
наш внешний рынок – это та же строительная отрасль, это то же машиностроение, о которых мы говорим.
ПРОНЬКО: А если мы говорим, что все предприятия машиностроения во всех абсолютно странах, Германия, Япония, испытывают очень большие трудности, если объемы производства сокращаются, то, я провожу дальнейшую логическую цепочку, вот вам пункт два, который нанесет удар по металлургии.
ОСАДЧИЙ: Да, и мы это ощущаем, несомненно.
ПРОНЬКО: Это уже ощущается?
ОСАДЧИЙ: Конечно. Это ощущается в сокращении объемов производства, в сокращении цен, в сокращении объемов инвестирования со стороны металлургов. Это ощущается в громадных убытках, которые та же "Северсталь" несет в США на своих подразделениях.
ПРОНЬКО: А из этого просвет-то есть, нет? Или так оно и будет? Я вывел два пункта, на самом деле, могу еще продолжить, и можно дойти до сотни пунктов, которые будут отрицательно влиять. Просвет есть или это все? Это крах?
ОСАДЧИЙ: Знаете, мы сейчас балансируем на той точке, откуда, можно сказать, что направо – крах, налево – всплытие наверх и выход из рецессии. Шансы того и другого всегда существуют, но это крайности.
ПРОНЬКО: Такие крайние позиции?
ОСАДЧИЙ: Я не буду, пожалуй, называть рост совсем крайней позицией, но если смотреть с философской точки зрения, то…
ПРОНЬКО: Нет, я хочу с прикладной точки зрения.
ОСАДЧИЙ: Короче, я не думаю, что нас сейчас ждет страшная катастрофа. Более того, так не думает подавляющее число инвесторов, которое сейчас очень здорово рассчитывает на то, что Китай и Индия все-таки способствуют этому росту. Это подтверждается статистикой.
ПРОНЬКО: Статистикой роста этих экономик?
ОСАДЧИЙ: И статистикой роста, и прогнозами роста в 2009-10 годах.
ПРОНЬКО: И тут Пекин ответил на ваш возглас, что, ребята, давайте вытаскивайте, тем, что прекратил закупки металлов в свои госрезервы. И вы же не будете отрицать, что это уже серьезно сказалось на рынке?
ОСАДЧИЙ: Это сказывается на рынках, несомненно, поскольку любой инвестор, который держит коммодитис в своем портфеле, закладывается на то, что Китай будет поддерживать цены на эту продукцию. Но это спекулятивная составляющая. Если смотреть на реальный спрос, то я не думаю, что Китай за счет сокращения своих закупок сможет сейчас серьезно повлиять на цены. Поскольку Китай имеет жесткую программу по развитию инфраструктурного строительства.
ПРОНЬКО: Внутреннего?
ОСАДЧИЙ: Да. И он просто физически будет вынужден, в какой-то момент времени, если цены упадут низко, вновь начать эти закупки, потому что это будут цены, по которым он не сможет сам обеспечить собственные потребности. А предложение на внешнем рынке будет вполне удовлетворять его спрос.
ПРОНЬКО: На этом оптимизм и может держаться?
ОСАДЧИЙ: Но это рынок.
ПРОНЬКО: Павел, я хочу понять, с вашей помощью, почему Пекин прекратил закупки? И разделяете ли вы оптимизм Николая?
ШЕЛЕХОВ: В целом…
ПРОНЬКО: Насколько я понимаю, мы о среднесрочной перспективе говорили?
ОСАДЧИЙ: О перспективе роста?
***
ПРОНЬКО: Да.
ОСАДЧИЙ: Да, скорее среднесрочной.
ШЕЛЕХОВ: В целом, я бы тоже был более оптимистично настроен на рынок, но, наверное, в среднесрочной – долгосрочной перспективе. Средний срок, наверное, начинается после 2010 года.
ПРОНЬКО: После 2010 года?
ШЕЛЕХОВ: Да. Я считаю, что
сейчас металлургический сектор более-менее стабилизировался.
Последнее время мы видим, что цены на металл установились, по некоторым позициям идет даже небольшой рост. И я считаю, что, скорее всего, мы увидели что-то вроде дна для цен на металлы, я имею в виду черные металлы сейчас, ниже которых, скорее всего, мы не пойдем. Но пока, на сегодняшний момент, отсутствуют какие-то мощные драйверы для того, чтобы цены пошли выше. Соответственно, рынок сейчас будет ждать этих положительных тенденций в улучшении макроэкономик стран, для того, чтобы цены вновь начали расти.
ПРОНЬКО: По-моему, уже все, исходя из той статистики, которая выходит, должны уяснить – не будет быстрого выхода, об этом можно забыть.
ШЕЛЕХОВ: О быстром никто не говорит. Поэтому я и говорю, что я бы был оптимистом, но на более долгосрочной перспективе. Сейчас, мне кажется, хороший фундамент для толчка наверх. Сейчас мы будем приседать, и потихоньку вставать. Но я абсолютно согласен, что этот процесс будет очень не быстрым, и восстановление рынка металлургии, а металлургия – это одна из основополагающих отраслей любой экономики, займет…
ПРОНЬКО: Особенно российской. Если присовокупить к этому нефть и газ, то это 80% экспорта России.
ШЕЛЕХОВ: Совершенно верно. Я считаю, что займет достаточно продолжительный период. Такие кризисы не проходят одномоментно и за полгода.
ПРОНЬКО: Многие стали сейчас сравнивать глубину этого кризиса даже с глубиной великой депрессии. И сходятся во мнении, что это, скорее всего, еще глубже будет, нежели было тогда. Смотрите, получается, по логике Николая, что китайское стимулирование внутреннего спроса и плюс инфраструктурные проекты, по идее, должны, по крайней мере, уберечь этот сегмент мировой экономики от коллапсовых последствий в ближайшее время. Но я хочу развернуть в сторону России. То, что мы говорим – это экспорт, может ли оказать поддержку нашей российской металлургии принципиальное решение о раскрутке здесь инфраструктурных проектов? Я не знаю, строительство, вот мы говорили, мосты, еще что-то, есть умные головы, наверное, что-то могут придумать, или это призрачно, и те объемы, которые у нас есть, нереально потребить, даже в каких-то процентных соотношениях на российском рынке?
ОСАДЧИЙ: Думаю, что абсолютно реально, но, к сожалению, рассчитывать на это сейчас не приходится. Бюджет на 2010 год будет сокращен, с тем, чтобы дефицит бюджета составил около 5% ВВП, не больше.
ПРОНЬКО: 6%.
ОСАДЧИЙ: Прошу прощения. И рассчитывать на то, что большой объем средств будет направлен на инфраструктурные проекты – это, конечно, будет, но не в тех масштабах, в которых происходит в Китае.
ПРОНЬКО: Это могло бы оказать поддержку, в том числе и нашей металлургии.
ОСАДЧИЙ: Можно так сказать.
ПРОНЬКО: То есть теоретически это было бы правильно, но практически это, по вашему мнению, невозможно в нынешних условиях?
ОСАДЧИЙ: Я думаю, что это может произойти. Нас ждет еще полугодие 2009 года, и, учитывая то, с какой скоростью происходят изменения в экономике в настоящее время, у нас еще есть время для принятия решений.
ПРОНЬКО: Смотрите, Николай, есть время, но есть ли деньги?
ОСАДЧИЙ: Деньги, думаю, пока есть. Надо просто их рационально тратить.
ШЕЛЕХОВ: Но в этом году у нас, насколько я понимаю, будет дефицит бюджета?
ПРОНЬКО: Уже дефицит бюджета.
ШЕЛЕХОВ: Уже дефицит, да. Поэтому насчет средств…
ПРОНЬКО: И следующий год точно будет дефицитным. Если мы не начнем внешние заимствования.
ШЕЛЕХОВ: Да, еще у нас ВВП пересмотрели, сокращение на 8,5%, если я не ошибаюсь, по этому году.
ПРОНЬКО: Веселая ситуация складывается?
ШЕЛЕХОВ: Пока да. Я, касательно этого вопроса, тоже думаю, что в теории, наверное, можно было бы потребить то количество металла, которое производят наши компании. Но здесь очень большая есть оговорка. Допустим, возьмем 2007-2006 годы, пик развития рынка, когда, казалось бы, у нашей страны был профицит бюджета, цены на нефть поднимались до 90 долларов. Тем не менее, экспорт нашей продукции составлял 40-50%. Тогда еще, даже в лучшие времена, страна не могла потреблять и направлять деньги…
ПРОНЬКО: Складировали их в Стабфонде.
ШЕЛЕХОВ: Да. Но как мы понимаем уже сейчас, не совсем, наверное, ошибочное это было действие, но, тем не менее, не вливали необходимый объем средств для потребления оставшихся 50% металла. Сейчас, когда экономика немного захлебнулась, и восстановление этой экономики…
ПРОНЬКО: Уже, судя по всему, точно захлебнулась, что мы видим с вами по 5 месяцам.
ШЕЛЕХОВ: Да. Тем более, что
восстановление до пиковых значений 2007 года, я думаю, мы не увидим в ближайшие несколько лет.
Говорить о потреблении внутреннего производства сейчас тоже пока нереально.
ПРОНЬКО: Есть же принципиальный момент в этом вопросе: на момент раскрутки кризисных явлений наши резервы были очень солидны. Потом мы начали заниматься поддержкой банков – это правильное решение, я его не ставлю под сомнение, потом мы начали говорить, что надо 250 миллиардов кинуть на фондовый рынок, потом мы начали спасать всех, потом мы начали спасать рубль, теперь мы спасаем доллар. Понимаете, я здесь с Николаем-то согласен, принципиально, деньги-то есть, но их расходование вызывает очень большие вопросы. Я думаю, это моя личная позиция, что то, что делает сейчас Китай – это пример для нас – раскрутка внутреннего спроса и инфраструктурные проекты. Почему мы этим не занимаемся? Я не знаю, я искренне это говорю. При тех масштабах, при том отсутствии дорог, инфраструктуры и так далее, направьте деньги, не держите, не спасайте дохлую кошку. Что вы их спасаете? Они сегодня сделали заявление, что они банкроты. Почему, Николай?
ОСАДЧИЙ: Я думаю, что руководство нашей страны сейчас стоит перед некоторой дилеммой, и нужно эту дилемму как-то решать. Оно боится инфляции, дело в том, что большое количество инфраструктурных проектов автоматически приведет к разгону цен. И именно по этой причине, я тут не совсем соглашусь с Павлом, все-таки у нас были амбициознейшие проекты по строительству электростанций, по прокладке трубопроводов. Сейчас эти проекты будут постепенно сворачиваться. Сейчас стоит вопрос о сокращении инвестиционных программ.
ПРОНЬКО: Или не постепенно, а более ускоренными вариантами.
ОСАДЧИЙ: Да. В железных дорогах заморозка тарифов, в транспортной инфраструктуре. И, с другой стороны…
ПРОНЬКО: Но боязнь инфляции, согласитесь, это принципиальный вопрос, но…
ОСАДЧИЙ: Это вопрос устойчивости правительства.
ПРОНЬКО: Так вы трактуете? Вполне возможно, но мне представляется, что даже если ты разгоняешь инфляцию, при том, что этот вопрос в руках регуляторов, Минфина и Центробанка, надо посмотреть, что лучше: масштабное сокращение и безработица, и, как производная, дальнейшее сокращение объемов производства, и пошло-поехало, либо ты провоцируешь ситуацию, при которой, да, у тебя разгоняется инфляция, не 13% и не 10%. Но, в конце концов, мы всю жизнь боремся с этой инфляцией, которая более 10%, и пока никак не удавалось. Из года в год мы, как мантру, произносим, и ничего не получается. В этом году может получиться, может быть, а может, и нет. Мне представляется, Николай, что такое инвестирование позволит и рабочие места, и производство, если не наращивать, то, по крайней мере, стабилизировать на тех отметках, которые были достигнуты.
ОСАДЧИЙ: Да, конечно, очень хотелось бы, чтобы государство приняло такое решение, но, становясь на его точку зрения, надо помнить, что, разгоняя инфляцию, оно автоматически урежет доходы тех самых рабочих, оно урежет величину пенсий, которые будут получать пенсионеры.
ПРОНЬКО: То есть получается развилка, куда пойти – и там может быть плохо, и здесь может быть плохо.
ОСАДЧИЙ: Да.
ПРОНЬКО: Но если никуда не идти, то совсем будет плохо.
ОСАДЧИЙ:
Пока государство стоит на той точке зрения, что оно намерено сохранять уровень социальных расходов.
Те инфраструктурные программы, которые были запланированы, они сейчас будут постепенно сворачиваться.
ПРОНЬКО: Мы после новостей узнаем мнение Павла Шелехова. Я также приглашаю к разговору наших слушателей. 730-73-70, и finam.fm – сайт в интернете. Соответственно, можно звонить, можно писать. Ваше мнение, ваши позиции, стоит ли придерживаться той абсолютно логичной цепочки, которую выстроил Николай, опираясь на данные правительства о том, что первостепенное – это социальное обеспечение. Плюс к этому запрет на увольнение работников, который фактически сейчас существует в Российской Федерации. А это скрытая безработица, де-факто. Либо, понимаете, надо развивать собственную страну, надо вкачивать деньги в инфраструктурные проекты. Да, это разгонит инфляцию, но, возможно, сохранит рабочие места, и, возможно, не такое будет падение промпроизводства, как это мы наблюдаем в течение первого полугодия. Давайте, высказывайте свои соображения, пишите, звоните. Сейчас новости на "Финам FM".
(Новости)
***
ПРОНЬКО: Двадцать один час тридцать пять минут в Москве, это "Сухой остаток" на "Финам FM", меня зовут Юрий Пронько. И сегодня у нас в гостях Павел Шелехов, аналитик ИФД "Капиталъ", и Николай Осадчий, аналитик компании "Совлинк"… Так все-таки что же первично на самом деле в этом вопросе? Мне симпатична та развилка, которую обозначил Николай: направо пойдешь – много чего потеряешь, налево пойдешь – еще больше потеряешь, совсем никуда не пойдешь – помрешь. Вот так вот утрируя очень принципиальный вопрос. Я искренне говорю: я не понимаю, почему не запускаются инфраструктурные проекты. Да, инфляция – ну и что? Но нет же, говорят, надо социалку беречь, надо платить. Но опять-таки платить: мы говорим, допустим, о том, что не дают предприятиям, хозяйствующим субъектам высвобождать людей, то есть формально они числятся, при этом, ну, повысили мы пособия по безработице – но это же копейки все равно, то есть принципиальный вопрос не решается. По вашему мнению, стоит ли тратить деньги сейчас на социальную сферу или все-таки стоит направлять на инфраструктурные проекты? Даже если разгонять инфляцию – ну и что? Может быть, вы мне докажете обратное: что инфляция это очень важно. Только вы не трогайте ставку рефинансирования и банковские кредиты: меня притомила уже эта тема. Потому что ничего пока не движется, даже с учетом ставок, которые понижает ЦБ. 730-73-70 – телефон, finam.fm – сайт в Интернете: звоните, пишите и высказывайте свои соображения… Павел, вы очень интересную мысль за эфиром сказали по поводу того, что влили деньги в банки, но деньги не пошли. А вот, по вашему мнению, почему не пошли-то в реалку, в том числе, и в металлургию?
ШЕЛЕХОВ: Мне кажется не пошли, поскольку не до конца есть представление о механизме того, как должны кредитоваться предприятия. Грубо говоря, нет окончательно понимания механизма, как деньги реальные, которые достались банкам, могли бы дойти до реального сектора. Поскольку
основную загвоздку мы видим именно в банках. Государство дало им деньги, но банки сами не торопятся кредитовать.
ПРОНЬКО: Павел, но вы согласны, что в банках-то тоже не самодуры сидят: они же понимают те риски, которые им придется брать на себя, если вот сейчас начать кредитование?
ШЕЛЕХОВ: Все верно, да, но, по сути, деньги им пришли государственные.
ПРОНЬКО: Государственные, да, и я согласен, что в данном случае они агенты государства и не более того.
ШЕЛЕХОВ: Вот, правильное слово вы подобрали – агенты. То есть государство направляло определенный размер средств на поддержание реальной экономики. А мы видели, что деньги осели в банках, они делали свои операции с ними, не спеша выдавать особые кредиты предприятиям. С одной стороны, это и понятно: направо-налево кредитовать с недавним коллапсом в кредитной системе не выход из проблемы, да?
ПРОНЬКО: Да я думаю, еще коллапс-то впереди весь.
ШЕЛЕХОВ: Возможно. Но, с другой стороны, с начала года – наверное, с уверенностью можно говорить – общий объем кредитования предприятий гораздо сильней снизился по сравнению с прошлым годом, это раз, а во-вторых, в реальном выражении, сколько было выдано кредитов компаниям, мы видели, что, по большому счету, только очень крупным и надежным заемщикам, нашим крупным, допустим, сталелитейщикам, позволили частично рефинансировать свой долг. Все.
ПРОНЬКО: А остальным все, до свидания, да. По вашему мнению, могут ли госгарантии изменить ситуацию? Тот вариант, что я сегодня увидел, предложенный Минфином, в общем-то, меня порадовал. Я очень коротко для слушателей объясню. Если компания не гасит вовремя гарантированный государством кредит, банк имеет право в течение 30 дней предъявить ей требование о погашении долга. Если за 30 дней долг не будет погашен или заемщик не ответит на требование, банк сможет затребовать деньги у Минфина – то есть государство хеджирует риски банковской системы – и лишь потом заниматься продажей залога под кредит. По кредитам гражданских предприятий государство вернет 50%, оборонки – 70%. Это заявление главы Министерства финансов. Там еще есть следующий немаловажный момент: "Предельный размер госгарантий для одного заемщика – 10 миллиардов рублей. Чтобы получить одобрение заявки, компания должна отменить премиальные, бонусы топ-менеджменту, обеспечить финансовую прозрачность, сохранность рабочих мест для инвалидов и других социально уязвимых категорий работников…" Слушайте, мы опять упираемся в социалку, и здесь она тоже присутствует. Понимаете, когда я вижу фразу "обеспечить финансовую прозрачность": по РСБУ можно отчитаться – по МСФО никто не будет отчитываться. Система наших хозяйствующих субъектов непрозрачна… Николай, по вашему мнению, могут вот эти госгарантии хоть как-то помочь реальному сектору?
ОСАДЧИЙ: Думаю, что могут.
ПРОНЬКО: А цифра 300 миллиардов – в общем-то, это же небольшая сумма. И десять миллиардов, допустим, на компанию.
ОСАДЧИЙ: Думаю, что эта сумма способна все-таки вытянуть, может быть, не все сектора, но все-таки изменить ситуацию в экономике.
ПРОНЬКО: Металлургическим компаниям необходима такая помощь?
ОСАДЧИЙ: Полагаю, что нет. Они могут справиться с ситуацией без этой помощи, благодаря тому, что у них основной все-таки поток поставок идет на экспорт.
ПРОНЬКО: …И у них есть кэш.
ОСАДЧИЙ: Более того, я не согласен с вами, что компании перестанут отчитываться по МСФО. До сих пор внешние кредитные рынки были одним из важнейших источников финансирования.
ПРОНЬКО: Нет, в данном случае я имел в виду не металлургический сектор. Потому что он, действительно, более-менее прозрачен: выход на зарубежные рынки, проведение там размещений… Но есть целые сектора и есть очень крупные компании, где будет очень непростая ситуация, если они начнут отчитываться по международным стандартам.
ОСАДЧИЙ: Ну да, вдруг это не произойдет.
ПРОНЬКО: Вдруг это не произойдет… Павел, вы разделяете мнение Николая о том, что, в общем-то, металлургии не требуется такая поддержка в виде госгарантий?
ШЕЛЕХОВ: Да, совершенно согласен. По крайней мере, крупным заемщикам и крупным производителям гарантий не требуется.
Сейчас у металлургических компаний долговая нагрузка достаточно управляемая.
И здесь, рассуждая на тему, кому действительно нужны эти деньги, нужно вспомнить, из-за чего произошел коллапс в металлургическом секторе: он произошел из-за снижения платежеспособного спроса. Поэтому деньги и финансирование в первую очередь нужно выделять на потребление, то есть потребителям. А как я уже говорил, основной объем приходится на строительный сектор, на инфраструктурные проекты и так далее. Поэтому я совершенно согласен, что определенная поддержка инфраструктурных проектов и развитие этих проектов, безусловно, помогут уровню локального спроса.
ПРОНЬКО: То есть проблема не в металлургах в данном случае, а проблема в тех потребителях, которые были клиентами металлургических компаний…
ШЕЛЕХОВ: Да, совершенно верно.
ПРОНЬКО: …в России, в частности, те же строители, те же девелоперы. Если им оказать вот эту господдержку в виде госгарантий… Но десять миллиардов это далеко не плохая сумма.
ШЕЛЕХОВ: Да, я думаю, что это частично улучшит ситуацию на нашем рынке.
ПРОНЬКО: Давайте послушаем мнения радиослушателей. Все-таки я хочу понять, как вы считаете, что первично: социальные проекты – это важный момент, я допускаю – либо инвестирование из тех резервов, которые у нас сейчас существуют, в инфраструктурные проекты? Как китайцы. То есть, здесь ничего оригинального нет. Или как немцы, которые подержали свой автопром, заявив, сдаешь хлам – получаешь столько-то денег. Слушайте, я когда посмотрел данные по немецкому автопрому – там слезы не надо лить. Пока.
ШЕЛЕХОВ: Да, там увеличение производства автомобилей.
ПРОНЬКО: "Opel" – это просто отдельная история! А у нас пока нет. У нас придумали с вазовскими машинами и машинами, которые здесь собираются, кредиты (господи, как же они называются?) с минимальными процентами – ну, благоприятные такие условия для покупателя отечественного автопрома. Не знаю, может быть, растет. Сегодня, кстати, была информация из Германии у нас в новостях о том, что у них "Лады" там хорошо продаются, там прям рост идет
ШЕЛЕХОВ: Нет, там темпы роста, да, но там база оценки очень маленькая.
ПРОНЬКО: Павел, но согласитесь, звучит красиво: у нас там… Где? В Германии!.. Давайте, 730-73-70: должны ли стать приоритетом инфраструктурные проекты или действительно надо заботиться о социальных моментах и не допускать пока перекоса в этой сфере, не разгонять инфляцию? Или стоит разогнать, но зато получить эффект и по производству, и по инфраструктуре, и по другим делам… Алло, добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.
ПРОНЬКО: Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Светлана. Я вот как раз хочу возразить вам по поводу того, что надо сворачивать социальные программы.
ПРОНЬКО: Нет, подождите. Светлана я не говорю о сворачивании социальных программ – я говорю о наращивании.
СЛУШАТЕЛЬ: Просто, понимаете, вот я так думаю: я всю жизнь работала на эту страну, сейчас собираюсь уходить на пенсию – и что же мне делать, жить на эти копейки? А как мне на них жить? У нас же жизнь очень дорогая. Я понимаю, там, немцы: сдают свои машины, получают дотации, берут новые автомобили.
ПРОНЬКО: Но мы же тоже машины свои создаем.
СЛУШАТЕЛЬ: Ну да, ну и пожалуйста: значит, не хватает денег. У нас 146 миллионов населения – я не знаю, может, сейчас стало больше – из них наполовину это люди как раз идут как бы ущербные, в возрасте и так далее. А 80 миллионов – работоспособные. Ну и как тогда – уничтожим, что ли, нас всех?
ПРОНЬКО: Нет, подождите, мы не говорим о крайних вариантах. Мы говорим о том, что
государство наращивает свои социальные обязательства, причем наращивает в финансовом эквиваленте…
СЛУШАТЕЛЬ: Ну, понятно, то есть увеличивать пенсии. Потому что жить на эти деньги практически невозможно.
ПРОНЬКО: Так а, может быть, стоит поддержать производство собственное, например, металлургический сектор?
СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо, а как жить? Допустим, не будут повышаться пенсии, они останутся в пределах семи тысяч рублей, и будет наращиваться производство. А человеку за эти семь тысяч кто-то объяснит, как жить, если будет все дорожать в процессе? И коммунальные платежи, и все.
ПРОНЬКО: Подождите, а вы считаете, что семь тысяч – это достойно, что ли?
СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, это ужасно вообще!
ПРОНЬКО: Вы рассуждаете с позиций того, что вроде как мы достигли определенного успеха. Я тоже считаю, что это ужасно.
СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, ужасно!
ПРОНЬКО: Так а что лукавить-то тогда друг перед другом? Тогда давайте развивать инфраструктурные проекты.
СЛУШАТЕЛЬ: Нет, пожалуйста, пусть развивают. Если не хватает денег – ну пусть делают какой-то заем тогда, в конце концов, и развивают и те проекты, и будут выплачивать долги за счет этих каких-то инфраструктурных проектов.
ПРОНЬКО: Светлана, будут займы, будут… Николай, вы как-то так реагировали.
ОСАДЧИЙ: Да, конечно, если удастся пустить деньги и на то, и на другое.
ПРОНЬКО: Но так не будет, невозможно.
ОСАДЧИЙ: Почему не будет? Политика это тоже своего рода рынок, там есть свои интересы, есть интересы у той точки зрения и у другой, и результат это всегда некоторый баланс. Я уже говорил, что ситуация разворачивается и в экономике, и в политике очень быстро, поэтому, думаю, что и результат будет тоже неким компромиссом между этими двумя направлениями.
ПРОНЬКО: Не будет такой категоричности, по вашему мнению: либо одно, либо второе?
ОСАДЧИЙ: Конечно.
ПРОНЬКО: Меня, может, превратно поняли, но я считаю, не надо сейчас наращивать государственные обязательства, не надо! Их и так уже нарастили достаточно серьезно. Уже дефицит бюджета. Есть, по крайней мере, Резервный фонд, пока еще есть деньги, живые деньги. Проесть их – ну, вариант. Как сейчас уже говорят, до середины следующего года в лучшем случае хватит. И что дальше? И ни первое направление не будет закрыто, ни второе направление не будет закрыто… Павел, ваши мысли.
ШЕЛЕХОВ: Я здесь с вами согласен. Я считаю, что в любом случае идеальной была бы ситуация, когда и волки сыты, и овцы целы.
ПРОНЬКО: Но тут же лукавство! Когда наша слушательница Светлана позвонила и сказала: что же, вот сейчас семь тысяч и повышать не будут? А что, семь тысяч – это тоже решение, что ли? То есть это же лукавство самое настоящее!
***
ШЕЛЕХОВ: Да. Но здесь я думаю, что в текущей ситуации, конечно, более интересным представлялось бы, когда деньги были бы направлены на производство новых денег, а не на их потребление.
ПРОНЬКО: Да! А это металлургия, как вариант.
ШЕЛЕХОВ: Отчасти, да. То есть, с одной стороны, здесь тоже спорный вопрос: стоит ли нам продолжать развитие нашей страны по сырьевым рельсам или стоит воспользоваться этим кризисом и как-то настраивать другие отрасли экономики нашей? Потому что возможности есть. К примеру, в США 70% завязано на потреблении, а не на производстве, да?
ПРОНЬКО: Иной момент, что там сама структура экономики другая, да?
ШЕЛЕХОВ: Да.
ПРОНЬКО: Но опять-таки почему не воспользоваться уже наработками? Пусть не в тех объемах, пусть не в тех масштабах. Понимаете, у нас заняли такую сейчас позицию: давайте проедим. Ну, давайте проедим, а дальше что? А если будет более серьезная коррекция на нефтяном рынке: не 66, как мы видим, а, я не знаю, 36 – и что от этого? Мне кажется, здесь я с Николаем прав в одном: это чистой воды политика, здесь должна быть политическая воля. И тогда мы занимаем одну из сторон. Извините, раскрутка внутренних инфраструктурных проектов это и мощный толчок во внутреннем спросе! Это же взаимосвязанные вещи! Одно другого не исключает… Давайте продолжим общаться со слушателями. 730-73-70, Николай Осадчий и Павел Шелехов сегодня у нас в "Сухом остатке"… Добрый вечер, вы в эфире.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Игорь, Москва. У меня вот такой вопрос: не считают ли ваши гости, что вместо того чтобы в очередной раз накачивать банки деньгами для никому не нужной в условиях нестабильности ипотеки, нужно было бы действительно заняться развитием строительства как государственного заказа? Сюда вписываются инфраструктурные проекты, социальное строительство, те же самые школы, больницы, дворцы спорта, и в частности – социальное жилье. Не надо помогать девелоперам – государство должно выступить заказчиком строительства жилья, сдаваемого внаем. С правом выкупа, там, можно засчитывать старое жилье. Я бы с удовольствием сейчас взял внаем жилье, трехкомнатную квартиру, а свою отдал бы государству в зачет будущего моего выкупа. Сейчас многие люди не собираются покупать. При таких деньгах и при таких ставках какая бы ипотека ни была, хоть 10% – она не нужна никому: кого уволили, кого сократили и кого еще сократят завтра.
ПРОНЬКО: Спасибо… Как вам такая реплика? Государство как модератор.
ШЕЛЕХОВ: К сожалению, те деньги, которые выделялись банкам в сторону ипотеки, дошли в очень малом объеме. Мы понимаем реально, что
сейчас ставки по ипотеке очень высокие, потянуть их достаточно сложно сейчас.
Но просто напомню, что ипотека все-таки занимает очень маленькую долю на нашем рынке, менее 5%.
ПРОНЬКО: А если отделить Москву и Санкт-Петербург, то совсем мизерную.
ШЕЛЕХОВ: Да. Поэтому нельзя сказать, что те средства, которые направило государство банкам, все были направлены в счет только ипотечных программ. А в целом, я согласен, что нужно рассмотреть вопрос о том, чтобы деньги доходили до конечного реального сектора. В том числе, это будет и строительство. То есть действительно нужно проработать этот механизм и…
ПРОНЬКО: Но мне представляется – Павел, извините, что перебиваю – вот как раз госгарантии, предложенные министерством финансов, и позволят разбить этот дамоклов меч. Потому что при ситуации, когда банки могут напрямую обращаться (после определенной процедуры) в Минфин, то есть в печатный станок, в Минфин и в ЦБ – все, какая проблема-то? Я думаю, они сейчас будут кредитовать. Под вот эти госгарантии – легко. И могут ожить и девелоперы, и строители. Но не все.
ШЕЛЕХОВ: Ну, возможно, будем надеяться.
ПРОНЬКО: Николай, как вам эта идея?
ОСАДЧИЙ: Думаю, что такое возможно. Единственное – я не соглашусь с радиослушателем, что не нужно накачивать деньгами банковскую систему. Это не совсем правильная точка зрения. Все-таки и банковская система, и строительные корпорации – все это работает в единой связке, и без финансирования загнется и то, и другое.
ПРОНЬКО: Я даже проще скажу, Николай. Ну не бывает никакой экономики без банковской системы, ну не бывает этого! Даже советская экономика – и то там три банка было.
ОСАДЧИЙ: Нет, почему же, бывает. И я скажу, что вот наша модель могла, в конечном итоге, к этому придти, если бы вся наша экономика кредитовалась за рубежом и занимала на зарубежных фондовых рынках. Это запросто.
ПРОНЬКО: Вариант, да, когда мы просто уничтожаем собственный вообще финансовый рынок и становимся таким – сателлитом западного финансового сектора.
ОСАДЧИЙ: Сейчас мы пожинаем результаты этой политики, когда наша внутренняя банковская система оказалась неспособной компенсировать тот выпадающий блок финансирования, который мы получали за рубежом.
ПРОНЬКО: Он еще долго не сможет выполнять этот функционал.
ОСАДЧИЙ: Да. И наша задача – эту систему создать.
ПРОНЬКО: Да, согласен… Алло, добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.
ПРОНЬКО: Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Сергей.
ПРОНЬКО: Да, Сергей, слушаем вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Я занимаюсь бизнесом со времен перестройки, примерно так. По поводу инфраструктурных проектов, почему они не внедряются и почему, как говорится, они разгоняют инфляцию. Да, они разгоняют инфляцию, по одной простой причине. Строительство МКАД: сколько стоят у нас дороги? Почему-то они стоят в два раза дороже, чем в Европе. Они что, лучше? Нет, они не лучше. Просто чиновник: делите все пополам. Половина уходит в карман чиновнику. А деньги он что, на книжку кладет? Нет, он их тратит: Рублевка и все остальное, квартиры, недвижимость. Все скупается, повышается стоимость недвижимости – повышается инфляция.
ПРОНЬКО: Ну да, и еще вы забыли об оффшорах.
СЛУШАТЕЛЬ: Это вы уж сами догадаетесь.
ПРОНЬКО: …Немаловажный момент.
СЛУШАТЕЛЬ: …Я коротко, не хочу занимать лишнее время. Второе. Почему не банкротят предприятия крупные? А там участвуют чиновники, акции-то у них. Если обанкротят, что они получат? Нельзя.
ПРОНЬКО: Сергей, но получается опять замкнутый и очень печальный круг.
СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Да. Они сами себя загнали в этот круг, а деньги не хотят терять. Далее,
крупные предприятия: они же есть и оффшоры, то есть они сами себе должны.
То есть они не хотят обанкротить себя, чтобы не потерять свои деньги. То есть они занимают у государства, для того чтобы заплатить самим себе! Оффшоры это они сами! Любое предприятие: "Газпром", ММК, НЛМК – все-все, у них везде есть оффшоры, и они сами себе там должны.
ПРОНЬКО: Я должен сказать, что я не знаю об этом.
СЛУШАТЕЛЬ: Нет, это я ваши передачи слушаю, это из ваших источников.
ПРОНЬКО: Да. Но я должен сказать, что я не знаю об этом: есть ли у этих вышеназванных компаний какие-то обязательства перед оффшорами или взаимодействие с оффшорными компаниями.
СЛУШАТЕЛЬ: Так это их же оффшоры! Они вывели их в свое время, в девяностых…
ПРОНЬКО: Вы не понимаете тонкости этого момента.
СЛУШАТЕЛЬ: Сам украл – сам занял, "нормально".
ПРОНЬКО: Хорошо, но, по вашему мнению, все-таки что первично-то?
СЛУШАТЕЛЬ: Первично – обанкротить самих себя, то есть правительство должно сказать себе: ребята…
ПРОНЬКО: А вы не боитесь получить пустыню в итоге?
СЛУШАТЕЛЬ: Пустыню?
ПРОНЬКО: Да, в буквальном смысле. У нас многие предприятия неэффективны. Я не устаю повторять: 60% активов "Ростехнологий", 400 предприятий, которые вошли под управление господина Чемезова, по его же словам, банкроты. Ну, может, их обанкротить – и дальше что? Пустыня.
СЛУШАТЕЛЬ: Обанкротить их нельзя, потому что если они начнут банкротиться, то чиновники еще хуже "помогут" этому делу, для того чтобы вывести как-то свои деньги, они еще хуже это сделают, они сделают это плохо.
ПРОНЬКО: Но вы за развитие инфраструктурных проектов или нет?
СЛУШАТЕЛЬ: Развитие инфраструктурных проектов не только не несет инфляции, а принесет отсутствие инфляции, новые рабочие места и создание инфраструктуры. Например, мы не можем приехать из одной точки в другую, потому что нет дороги. Я не могу привезти груз, мне надо заказать самолет. В итоге, стоимость этого груза равна нулю или в минус. Поэтому груз туда не едет. А если я привезу туда груз на самолете, люди его купить не смогут, он там протухнет.
ПРОНЬКО: Да, понятно, спасибо большое… Николай, я вновь на вас смотрел – у вас мысли, по-видимому, в этот момент шли, когда Сергей делился своими позициями.
ОСАДЧИЙ: Мысли действительно шли. Просто когда мы говорим о том, что у нас МКАД обходится в два раза дороже, чем в Европе – ну и что? А если это не будет обходиться вообще никак, то есть чиновники не будут строить МКАД – у нас не будет МКАДа. Это не решение, на мой взгляд. То же самое происходит при госзакупках практически в любой стране, в том числе и в развитых странах. В том числе и в тех же Штатах, когда, извиняюсь, там, "толчки", которые закупаются Пентагоном, стоят в несколько раз дороже, чем на свободном рынке.
ПРОНЬКО: Да, я с вами согласен. У нас еще миф такой в России присутствует, что мы самые такие вороватые. Американцы куда более изощрены…
ОСАДЧИЙ: Я думаю, не надо углубляться в эту тему, но факт тот, что это некий баланс между интересами как рынка, так и государства. Государство заинтересовано в своем существовании, и оно оказывает некие услуги населению, беря с него некоторые налоги. Да, оно при этом что-то оставляет себе, да, оно не всегда об этом говорит, но оно обеспечивает некоторое развитие, некоторую задачу. И когда господин Чемезов говорит о том, что предприятия банкроты – да, с точки зрения рыночной и по мультипликаторам, они банкроты. Но если принять во внимание ту цель, которую государство ставит перед этими компаниями, то в достижении этой задачи они могут оказаться совсем не банкротами. Вопрос: был ли, с рыночной точки зрения, банкротом БАМ? Я не считал, откровенно скажу.
ПРОНЬКО: Безусловно, я вам могу сказать, безусловно, да!
ОСАДЧИЙ: А вот с точки зрения обеспечения нашего доступа к нашему Дальнему Востоку, а то, что этот Дальний Восток до сих пор у нас – это учитывают?
ПРОНЬКО: Время нас рассудит. На самом деле мы с вами придерживаемся, в итоге, одной позиции. Я еще раз подчеркну – потому что могли меня превратно понять, что я против социалки – я не против социалки, я против лукавства в этом вопросе. Даже если будут продолжать наращивать объемы государственных обязательств перед социальной сферой, это в конкретных случаях на рынке физических лиц ничего не изменит. Ну, станет десять тысяч – вы считаете, что будет эффект? Не будет эффекта… Господа, последний мой будет вопрос. Как вам представляется, насколько перспективно инвестирование сейчас в бумаги компаний сектора металлургии в текущих условиях?.. Павел.
ШЕЛЕХОВ: Как я уже говорил, здесь на металлургию стоит смотреть с позиции рынка в целом, поскольку мы говорим, что акции металлургических компаний движутся, в целом, вровень с акциями других компаний.
ПРОНЬКО: То есть эмитентов не выделишь? Или возможно?
ШЕЛЕХОВ: Нет, здесь возможно выделить эмитентов наиболее привлекательных с точки зрения инвестирования – я даже могу назвать такие компании, к примеру, как ММК, НЛМК, которые, на мой взгляд, наиболее стабильно сейчас могут себя показывать в этом секторе. Но есть и такие компании, у которых достаточно сильный потенциал роста, поскольку сейчас рынок к компаниям с высокой долговой нагрузкой относится очень настороженно, а это компании "Северсталь", "Евраз". То есть, скорее всего, мы понимаем и, наверное, с 90% вероятности можем сказать, что вряд ли эти компании станут банкротами, но как только ситуация на рынке начнет улучшаться, эти компании могут показывать более сильные результаты – я имею в виду с точки зрения роста котировок – чем "ММК", "НЛМК". Но с точки зрения финансового благополучия и собственной душевной спокойности…
ПРОНЬКО: Ну, в текущих условиях.
ШЕЛЕХОВ: …Да, инвестиции в эти компании выглядят наиболее стабильно. Но в целом, на период среднесрочный, в секторе металлургии, если честно, не вижу я каких-то драйверов роста, которые способны были бы выгнать акции наверх. Поэтому сейчас думаю, что рынок находится в точке консолидации и компании более-менее оценены справедливо. Соответственно, будем ждать каких-то еще новых позитивных макроэкономических данных…
© Finam.fm