Они сделали это! 24/07/2009 09:05
ЛИХАЧЕВА: 9:08 в столице. Доброе утро на "Финам FM"! Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте!
Если вы любите театр, если вы хотя бы иногда ходите в театр, то вы наверняка интересовались и имеете хотя бы приблизительное представление о том, чем и как живут художественные руководители театра, режиссеры, актеры, специалисты по звуку, свету, гриму. Но есть в театрах, практически в каждом театре есть еще один очень важный человек, который отвечает за очень важную вещь – за то, чтобы просто театр существовал. Не за творческие изыски, не за то, чтобы все были довольны спектаклями, на которые они приходят – я имею в виду, реакция нас, зрителей. А просто за то, чтобы театр жил. Директор театра у нас сегодня в гостях. Директор замечательного, на мой взгляд, театра, отличающегося от всех других у нас в Москве Алексей Малобродский. Алексей, доброе утро.
МАЛОБРОДСКИЙ: Здравствуйте, Елена.
ЛИХАЧЕВА: Пока не говорю, что за театр, давайте мы с вами услышим рубрику "Статус", из которой и узнаем, директором какого театра вы являетесь.
СТАТУС: Алексей Малобродский. Директор театра "Школа драматического искусства". 51 год. Воспитывает двоих дочерей.
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: В конце 70-х после окончания Краснодарского института культуры работал художественным руководителем Дома культуры. В 85-м поступил на второй курс театроведческого факультета ГИТИСа. С 97-го работал в дирекции фестиваля и премии "Золотая маска". В начале двухтысячных – зампредседателя Союза театральных деятелей, исполнительный директор Московского Пасхального фестиваля под руководством Валерия Гергиева, директор компании "Тема продакшн". Три года назад принял предложение Комитета по культуре Москвы возглавить театр "Школа драматического искусства".
ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Спасибо, что вы к нам сегодня пришли. Я так понимаю, зашли уже после того, как побывали в театре, здесь благо недалеко.
МАЛОБРОДСКИЙ: Еще раз здравствуйте. Да, действительно, я был вынужден ненадолго заглянуть в театр перед визитом к вам.
ЛИХАЧЕВА: Вот такова тяжела, и в каком-то смысле даже неказиста жизнь директора московского театра. Скажите, пожалуйста, когда вы утром встаете, смотрите на себя в зеркало: вот, Алексей, какой ты молодец. Есть у вас такие какие-нибудь мысли? И когда вы говорите "я молодец, потому что я на нынешний момент что-то такое хорошее сделал"? И когда вот это хорошее вы для себя перечисляете, вы о чем в первую очередь думаете? Что вам такого удалось сделать за 50 лет?
МАЛОБРОДСКИЙ: Когда я утром смотрю на себя в зеркало, мне необходимо за что-нибудь себя похвалить.
ЛИХАЧЕВА: Это всем так, да.
МАЛОБРОДСКИЙ: По счастью, я в своей жизни последних лет нахожу для этого некоторые основания. И последние три года моя жизнь полностью связана с театром "Школа драматического искусства", подчинена ему. И это для меня увлекательное предприятие, это для меня определенный вызов, с которым мне интересно спорить. Это для меня моя новая любовь, и это дело и люди, с которыми сейчас работаю, и те задачи, на мой взгляд, прекрасные, которые мы перед собой ставим, которыми сейчас очень увлечен. Что я могу поставить себе в плюс по отношению к этому делу? Прежде всего, то, что в течение уже довольно долгого времени этот феерический и утопический проект не просто доказал свою выживаемость, свое право на существование, но и по моей оценке успешно развивается. Во-вторых, то, что за время моей работы театр выпустил более десятка премьер, под каждой из которых я могу поставить свою подпись...
ЛИХАЧЕВА: Многие из которых получили замечательные премии, наши самые крупные и самые крупнейшие.
МАЛОБРОДСКИЙ: Совершенно верно. В активе и "Золотая маска", и "Хрустальная Турандот" режиссера Дмитрия Крымова. Кроме того, лаборатория, которую возглавляет Дмитрий Крымов, обладатель еще одного приза – это "Золотая трига" Пражской квадриеннале, и так далее, и так далее. Несколько спектаклей последнего времени, несколько наших последних премьер я готов не просто ставить под ними свое имя, если бы у директора была такая возможность, но и выставлял бы просто уже на герб театра, как практически программное заявление.
ЛИХАЧЕВА: Например, какие вы имеете в виду сейчас спектакли? Некоторые из последних скажите?
МАЛОБРОДСКИЙ: Например, спектакль "Опус №7" того же режиссера, Дмитрия Крымова, спектакль главного режиссера театра Игоря Яцко "Каменный ангел" по пьесе Цветаевой и, разумеется, те спектакли, которые пока еще не известны широкому зрителю, и премьеры которых мы сыграем только осенью, в сентябре-октябре месяце. Это спектакль "Саломея" по пьесе Оскара Уайльда в постановке того же Игоря Яцко...
ЛИХАЧЕВА: Но были же уже показы, или мне показалось?
МАЛОБРОДСКИЙ: У нас существует практика предпремьерных показов, поскольку в творческой технологии выпуска спектакля в нашем театре спектакль, как правило, должен пройти какой-то этап встречи со зрителем.
ЛИХАЧЕВА: Так называемые открытые показы?
МАЛОБРОДСКИЙ: Совершенно верно. Это спектакль "Фауст" в постановке Бориса Юхананова, и, что еще более важно и более увлекательно, это пара спектаклей – "Фауст" и открытая "Лаборатория "Фауст"".
ЛИХАЧЕВА: Это интересный момент. Поясните, что это значит? Пара спектаклей – это как?
МАЛОБРОДСКИЙ: Я поясню это несколько позднее, потому что это имеет отношение к специфике нашего театра, и к тому, чем мы там занимаемся.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо, давайте. Это обязательно.
МАЛОБРОДСКИЙ: Я позволю себе закончить презентацию наших осенних премьер. Спектакль "Гвидон" – это опера, написанная прекрасным композитором Александром Маноцковым специально для хора нашего театра – наш драматический театр имеет свой прекрасный хор – в постановке режиссера Александра Огарева. И следующая большая премьера, которую мы готовим совместно с Чеховским фестивалем к 150 Антона Павловича – это спектакль "Шествие Тарарабумбия", в постановке Дмитрия Крымова. Этот набор спектаклей
ЛИХАЧЕВА: План замечательный.
МАЛОБРОДСКИЙ: Этот набор спектаклей, пока еще не существующих, но я очень верю в их творческую успешность, и так же готов их авторизовать.
ЛИХАЧЕВА: Алексей, вам, наверное, страшновато было принимать бразды правления три года назад? Все-таки, ситуация тогда была, можно сказать, драматическая с театром. Давайте в двух словах напомните. Не хотелось бы сейчас много останавливаться на этой теме, но, тем не менее, чтобы наши слушатели представляли себе, о чем идет речь. Когда вы пришли в театр, из этого театра, по одной из версий, был изгнан, а по другой из версий, просто ушел основатель этого театра Анатолий Васильев, знаменитый режиссер. Многие говорят, и, пожалуй, я присоединюсь – великий русский режиссер.
МАЛОБРОДСКИЙ: Соглашусь с вами.
ЛИХАЧЕВА: И основатель этого театра. Да. Все же, на самом деле, с вашей точки зрения, какова была ситуация, когда вы пришли?
МАЛОБРОДСКИЙ: Во-первых, принципиальное отношение – было ли мне страшно. Страшно было в той степени, в которой каждый здравомыслящий человек испытывает страх перед тем, как сделать какой-то...
ЛИХАЧЕВА: Первый шаг.
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Ответственный шаг, не более того. Задача практически невыполнимая, которая передо мной стояла, и увлекательность этой ситуации, этого вызова, существенно перевешивали страх. Кроме азарта, о котором я говорю, у меня еще была и остается убежденность в том, что это был продуктивный шаг. Я очень хорошо сопоставлял свои намерения, свои представления о добре и зле, свои профессиональные, человеческие кондиции со своим пониманием ситуации в этом театре и вокруг него, и считал, и продолжаю считать, что это оптимальное сочетание. То есть, я шел в театр не для того, чтобы ломать ситуацию, не для того, чтобы выполнять чей-то заказ. Я шел в театр потому, что считал, что это наиболее продуктивный, наиболее целесообразный альянс для того, чтобы у этого театра было какое-то будущее.
ЛИХАЧЕВА: А все-таки, ту ситуацию как вы оцениваете? Вот вы уже сейчас, сегодняшний Алексей Малобродский. Какова была, все-таки, ситуация? Ваше к ней отношение? Что же на самом деле произошло? Давайте вы нам в двух словах расскажите ваше нынешнее отношение к той ситуации, мы эту тему закроем, но не сейчас, через полторы минутки буквально. У нас сейчас рекламная пауза. Я напомню, у нас сегодня в гостях директор московского театра "Школа драматического искусства" Алексей Малобродский.
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: 9.18 в столице. Еще раз доброе утро! Меня зовут Елена Лихачева, нашего сегодняшнего гостя зовут Алексей Малобродский. Алексей Малобродский с 2006 года является директором театра "Школа драматического искусства". Когда вы стали директором, ситуация, как мы уже сказали, была непростой для театра. Именно в этот момент театр покинул его основатель, не побоимся этого слова, великий русский режиссер Анатолий Васильев. В этот момент как раз вы пришли в театр в качестве ни в коем случае не художественного руководителя, чтобы просто сразу слушатели понимали, а
***
директора, то есть, менеджера. Какова, все-таки, была ситуация, как вы ее оцениваете сегодня уже, с позиции сегодняшнего дня? Что ж там все-таки произошло-то?
МАЛОБРОДСКИЙ: Анатолий Александрович покинул театр, не согласившись с результатами реорганизации, которая была проведена учредителем театра – Комитетом по культуре города Москвы. Моя позиция не изменилась. Я считаю, что обе стороны и, возможно, Анатолий Александрович прежде всего, не проявили достаточную гибкость, достаточную склонность к продуктивному компромиссу. Поэтому ситуация, которую вы характеризуете как непростую, на самом деле была чрезвычайно драматична. Кроме того, что Москва на время, я надеюсь, лишилась выдающегося режиссера, выдающегося мыслителя театрального...
ЛИХАЧЕВА: Да, он сейчас ставит не в России, к сожалению, в основном.
МАЛОБРОДСКИЙ: Но мне известно о том, что он принял приглашение Большого театра осуществить один оперный проект, и надеюсь, что он будет осуществлен. Но кроме того, что, повторюсь, Москва на время потеряла выдающегося художника, кроме этого театр потерял учителя и основателя. Театр, который был практически равен Васильеву, театр подчеркнуто авторский. Все актеры и все ученики которого творчески, человечески были от него весьма зависимы. И действительно невозможность найти этот компромисс и решение покинуть театр ставило труппу и весь коллектив на грань выживаемости. Такова оценка ситуации. Собственно говоря, отвечая на вопрос, который вынесен в заглавие рубрики вашей – "Они сделали это" – что именно я сделал? Собственно, это я и могу поставить себе в заслугу на сегодняшний день.
ЛИХАЧЕВА: Удержали театр.
МАЛОБРОДСКИЙ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Удержали театр без Васильева.
МАЛОБРОДСКИЙ: Совершенно верно. Хотя, разумеется, это процесс, и ситуация подвижная. Каждый день предлагает какие-то новые задачи и новые вызовы, и никогда нельзя говорить что-то в совершенной форме.
ЛИХАЧЕВА: Да, согласна. А вас наверняка в штыки вся труппа воспринимала?
МАЛОБРОДСКИЙ: Да, это было...
ЛИХАЧЕВА: Человек со стороны, назначенный, кто еще тут к нам пришел. Ведь правда.
МАЛОБРОДСКИЙ: Вы правы, это было именно так. Театр встретил меня обструкцией. Собственно говоря, мне было показано на дверь. Я позволил себе проигнорировать это указание, и довольно скоро мы пришли к общему убеждению, что лучшее, что могут сделать ученики и последователи Васильева как для своего театра, так и для своего учителя – это продолжать работу. Мне кажется, что довольно скоро мне удалось доказать им, что работа со мной и под моим руководством – это достаточно комфортная и продуктивная для них ситуация.
ЛИХАЧЕВА: Как доказывали?
МАЛОБРОДСКИЙ: Работой прежде всего. Сначала, разумеется, была дискуссия. Мы искали пути, непростые какие-то пути взаимодействия. Но когда началась реальная практическая работа, когда мы начали ставить спектакли, то довольно скоро все стало на свои места.
ЛИХАЧЕВА: Смогли проявиться, и доказать, что вы здесь не просто так?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется.
ЛИХАЧЕВА: Давайте мы сейчас с вами послушаем один опрос, который мы проводили на Чистопрудном бульваре. Мы спрашивали: как вы думаете, люди, на какие деньги живет театр? Давайте мы сначала послушаем, а потом вы, как профессиональный менеджер в культурной среде, как уже с большим стажем директор московского театра, вы сами прокомментируете, на какие же все-таки деньги живет московский театр, какие есть варианты. Может быть, он не живет, а выживает. Давайте мы на эти темы сейчас с вами поговорим, но сначала опрос.
(Опрос)
– В основном, наверное, на государственные и спонсорские. Отчасти на продажи билетов, но это мало театров так выживает.
– На билеты. Я недавно ходил, там был аншлаг.
– Наверно, все-таки еще остались те, кто ходит в театр. Мужей, наверное, скорее всего, жены все-таки упрашивают сходить в театр. За счет этого, наверное, живут. И остались, наверное, все-таки, пожилые люди, старые театралы, наверное, они и ходят в основном.
– Театр не может выжить только на деньги за счет посетителей. Я думаю, что у каждого театра есть некая господдержка.
– Все зависит от того, кем финансируется театр. Есть государственные, они еле выживают за счет государства, а есть коммерческие проекты, которые процветают за счет своих сил.
ЛИХАЧЕВА: Мы сейчас с вами говорим о государственных театрах, каковым, например, является и вверенный вам театр. Так все-таки, на что?
МАЛОБРОДСКИЙ: Я поражен осведомленностью своих соотечественников.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, как в анекдоте: а что говорить? Люди все знают и так!
МАЛОБРОДСКИЙ: Но, в общем, да, мне нечего добавить к тому, что сказали ваши респонденты. Единственное, что можно добавить – что пропорция господдержка, денег, сборов от продажи билетов и каких-то привлеченных средств, спонсорских, благотворительных или каких-то иных проектных денег – она различна от театра к театру. Это зависит отчасти от объективных обстоятельств...
ЛИХАЧЕВА: От статуса театра, скорее всего. Зависит или нет?
МАЛОБРОДСКИЙ: Что касается статуса, то, как сказал один из опрошенных вами людей, вопрос в том, пользуется театр господдержкой или не пользуется. В России большинство театров традиционно пользуется государственной поддержкой.
ЛИХАЧЕВА: Я имела в виду, знаете, какой статус? Статус в глазах зрителя. То есть, зрителю, в общем, все равно, в какой пропорции он пользуется господдержкой или нет. Но есть театры-бренды очень известные, вот они...
МАЛОБРОДСКИЙ: Ну, разумеется, привлекательность...
ЛИХАЧЕВА: ...В большей степени пользуются господдержкой, или в меньшей, наоборот?
МАЛОБРОДСКИЙ: Нет. Наша система не предусматривает этого. Как ни странно, влияют чисто количественные показатели – размеры зрительного зала...
ЛИХАЧЕВА: Количество мест, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Количество человек в труппе, такие вещи.
МАЛОБРОДСКИЙ: Размеры труппы, и так далее, и так далее. Наш театр, у которого небольшие зрительные залы, и который задумывался его основателем и строился, это учитывал архитектурный проект, как экспериментальная, исследовательская, по большей части, площадка, отсюда и название – "Школа драматического искусства". Он обладает несколькими, но весьма маленькими залами. И в силу специфики репертуарной нашего театра, проектной нашего театра цены на билеты не очень велики. Соответственно, доля сборов в нашем бюджете так же довольно скромная. И нужно отдать с благодарностью должное московскому правительству, которое в лице департамента культуры учредило наш театр, что мы пользуемся, в общем-то, существенной поддержкой.
ЛИХАЧЕВА: Государственной поддержкой. Скажите, пожалуйста, а вы много знаете в Москве театров, которые могли бы выжить без государственной поддержки? Вообще без какой-либо поддержки, на самоокупаемости? Есть такой хотя бы один театр в Москве?
МАЛОБРОДСКИЙ: Вы понимаете, в чем дело – дело в том, что мы живем в определенном контексте, в определенной системе. У нас нет необходимости выживать, потому что государственная поддержка, с одной стороны, это прекрасно, с другой стороны, это довольно-таки развращающий момент.
ЛИХАЧЕВА: Да.
МАЛОБРОДСКИЙ: Вопрос в творческой и организационно-творческой модели театра. Если мы говорим о традиционной для России модели психологического репертуарного театра, то он, разумеется, обречен на государственную поддержку. Он принципиально несамоокупаем.
ЛИХАЧЕВА: А это, надо сказать, большинство театров, которые мы все знаем и в которые мы ходим, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Да, разумеется. И кроме того, с большой вероятностью это до сих пор является определенным культурным достижением, и есть смысл поддерживать. Хуже другое – что в этой ситуации, в отсутствии достаточной вариативности – государство вынуждено действовать по принципу "всем сестрам по серьгам". И вопрос, который вы задали в начале этой теме – ориентируется ли государство при определении нормы поддержки на зрительский...
ЛИХАЧЕВА: Известность или неизвестность, зрительский интерес или нет, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Успех, или на какую-то специфику творческой задачи – скорее всего, пока нет, поскольку не существует каких-то точных методик определения этих приоритетов и, по-видимому, не может существовать. Не существует института авторитетной экспертной оценки, и поэтому...
ЛИХАЧЕВА: В общем, всем поровну, да? Государство в театральном мире – всем поровну выдает.
***
МАЛОБРОДСКИЙ: Грубо говоря, да. Общий принцип такой.
ЛИХАЧЕВА: А личные связи что-нибудь здесь решают? Или это уже нет?
МАЛОБРОДСКИЙ: Как везде, да.
ЛИХАЧЕВА: Как везде, да. Тоже нет, как везде, да. Конечно же. Скажите, пожалуйста, вы, когда утром встаете, вы – директор театра. Первоочередные задачи для вас, каждодневные, какие?
МАЛОБРОДСКИЙ: Вы знаете, я боюсь, что перечисление займет время до окончания нашей передачи.
ЛИХАЧЕВА: Только одно перечисление, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Да. Поэтому основными блоками. Вы сделали правильную оговорку вначале, подчеркнув, что я не художественный руководитель, а административный директор. И это был один из результатов реорганизации, через которую прошел театр. Моя функция – это финансовое, административное, хозяйственное руководство театром. Это в большом коллективе огромный комплекс вопросов – кадровых, финансовых, производственных и так далее. Однако должен сказать, что уважающий себя, грамотный менеджер в культуре, разумеется, не может не учитывать специфику своего производства либо специфику товара, который он должен продавать, извините за такие, несколько циничные, формулировки, но...
ЛИХАЧЕВА: С вашей точки зрения они, наверное, неизбежны.
МАЛОБРОДСКИЙ: Но они справедливы. Поэтому успешный и грамотный менеджер, успешный и грамотный театральный проект, разумеется, очень зависим от того, насколько человек, возглавляющий театр, принимающий последнее решение, погружен в предмет своего производства. Я смею утверждать, что я погружен стопроцентно. Кроме того, после ухода Васильева театр оказался в принципиально новой для себя ситуации, и за это время изменился до неузнаваемости. Если, как я уже сказал, при Васильеве театр равнялся одному человеку, то сейчас театр, которым руководят его ученики, представляет собой конгломерат нескольких творческих лабораторий.
ЛИХАЧЕВА: Давайте мы сейчас прервемся на три минутки буквально. У нас сейчас по плану краткие новости. Потом вы нам расскажите, пожалуйста, потому что мне, в самом деле, интересно, чем таким отличается ваш театр от других московских театров, о его специфике, как вы думаете, во что он, действительно, превратился за три года существования без Васильева, и в некотором смысле под вашим руководством – не творческом. Давайте мы все эти темы затронем. Я напомню, у нас сегодня в гостях директор московского театра "Школа драматического искусства" Алексей Малобродский.
(Новости)
ЛИХАЧЕВА: 9.34 в столице. Еще раз доброе утро! Напомню, у нас сегодня в гостях Алексей Малобродский, директор московского театра "Школа драматического искусства". Еще раз доброе утро, спасибо, что вы к нам сегодня пришли. Мы с вами остановились на профессиональных качествах профессионального менеджера в культуре. Для того, чтобы продавать культурные продукты, как вы сказали, извините уж за такое слово, мы уже десять раз извинились, но ничего не поделаешь, это ваша работа – продавать культурные продукты, производимые вашим театром, подопечным вам. Необходимо быть погруженным в специфику, в данном случае, театра. Вы говорите, что вы погружены на сто процентов. Но мы пока еще ничего не знаем о специфике вашего театра. Вы не могли бы рассказать?
МАЛОБРОДСКИЙ: Здравствуйте, Елена. Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Да, разумеется. Я до рекламной паузы стал говорить о том, что ситуация в театре кардинальным образом поменялась в последнее время, и связана она с несколькими обстоятельствами. Первое, в театре после ухода его основателя, Анатолия Васильева, сегодня нет единой творческой воли, единого творческого начала. В театре сегодня работает шесть режиссеров.
ЛИХАЧЕВА: Но главный – Яцко, все-таки, по-моему, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Это уникальная ситуация, и такого, я думаю, нет ни в одном московском театре такого масштаба.
ЛИХАЧЕВА: А кто распределяет постановки? Главреж же у вас есть?
МАЛОБРОДСКИЙ: Главный режиссер Игорь Яцко, и при нем существует неформальный орган, который называется режиссерский совет, и решение о репертуарных планах, решение о принципиальном расписании, решение о новых постановках мы принимаем совместно. По необходимости главный режиссер берет консультацию у своих коллег, когда в этом нуждается, и это вопрос нашего совместного решения. Мы говорили о моих каждодневных обязанностях, о моей каждодневной работе. Вы понимаете, что в этой ситуации невозможно просто уклониться от участия в той или иной степени в принятии творческих решений и в решении каких-то творческих вопросов, определения приоритетов и так далее. По счастью, на мой взгляд, за время моего сотрудничества с театром и с творческими людьми в театре у нас сложился очень хороший уровень взаимопонимания. Мы смогли добиться, и это также одно из наших достижений, которое я ставлю в плюс себе и своим коллегам. Мы смогли добиться стопроцентно откровенного диалога.
ЛИХАЧЕВА: А вообще с творческими людьми возможен диалог? Менеджер и творческий человек способны договориться? Стопроцентно, как вы говорите.
МАЛОБРОДСКИЙ: Вы знаете, я сказал в начале нашего разговора о том, что меня увлекают задачи...
ЛИХАЧЕВА: Невыполнимые.
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Не имеющие очевидных решений или принципиально не имеющие решения. Вообще говоря, тема, которую вы затронули, из разряда подобных. Считается, что это приговоренная ситуация, и она заведомо...
ЛИХАЧЕВА: Патовая.
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Да, бесперспективная. Я позволяю себе в это не верить, иначе не было бы смысла приходить работать в театр.
ЛИХАЧЕВА: У вас получается.
МАЛОБРОДСКИЙ: Любой результат, любой успех на этом поприще не может быть стопроцентным, но принципиально – да. Утверждаю: да. Нужно сказать, что весь театр "Школа драматического искусства", как возможно, и весь театр Васильева – это путь большой прекрасной утопии. В творческом отношении и в организационно-творческом отношении Васильев делал нечто, что тоже было заведомо нереально. После его ухода театр оказался в принципиально иной ситуации, разумеется, поменялись задачи, поменялась модель, поменялись приоритеты, и поменялись какие-то векторы этой утопии. Осталось...
ЛИХАЧЕВА: Что же осталось от утопии? Да вот, интересно.
МАЛОБРОДСКИЙ: Утопичность переместилась из собственно творческой области в область творческо-организационную, в область творческо-производственную. Театр сегодня, как я уже сказал, представляет некое содружество, некий конгломерат нескольких творческих лабораторий. Большинство режиссеров, которые возглавляют эти лаборатории – это ученики Васильева и его последователи. Однако каждый из них художник, у каждого из них есть свой взгляд на жизнь и на театр, и методологически и стилистически их работа, все-таки, существенно различается. Кроме того, есть очень яркая фигура в нашем театре – это Дмитрий Крымов, который не является учеником Васильева и который занимается театром, растущим из принципиально иного корня и, собственно говоря, представляет собой некий полюс, некую крайность в нашем театре. Успешную, очень увлекательную и...
ЛИХАЧЕВА: Больше визуальную форму театра, скорее, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Невозможно давать четких определений. От спектакля к спектаклю его отношение с театром, со зрителем и с его собственным
***
представлением о театре меняется. При том, что, разумеется, сохраняется творческий почерк. Другой полюс представляет собой Игорь Яцко, главный режиссер театра. Прекрасный, блестящий актер и последователь, верный ученик Васильева. Кто-то из моих коллег однажды сказал очень точную фразу, когда мы пытались сформулировать, в чем же заключается метод Васильева. Он сказал: "Метод Васильева – это Игорь Яцко". Нужно посмотреть, как Игорь работает на сцене, чтобы составить себе об этом какое-то первоначальное представление. Между ними находится еще много разных режиссеров и много разных проектов. Как я уже сказал, театр устроен по принципу лаборатории, актеры много работают самостоятельно, и творческая инициатива в театре просто бьет через край.
ЛИХАЧЕВА: Алексей, вот в этой связи, извините, что я вас перебиваю, но в этой связи у меня вопрос. А вам, как менеджеру, не сложно продавать такие разные проекты под одним брендом? Все-таки, у бренда должен быть какой-то посыл. Ваша задача – сформировать этот образ, этот бренд, донести до потенциальной аудитории, что вы придете сюда, вы увидите нечто вот такое. То есть, вы должны купить билеты потому, что вы сюда придете, увидите нечто. У вас это нечто варьируется, действительно, от одного полюса до другого полюса. И каким образом вы, как менеджер, выходите из этой ситуации? Она вообще для вас сложная, эта ситуация? Или, может, я преувеличиваю?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется, сложная. Вы не преувеличиваете, она, разумеется, очень сложная. Стоит добавить, что все эти различные потоки, о которых мы говорим, все-таки, принципиально исходят из одного корня и находятся в рамках одного эстетического и мировоззренческого поля, все-таки.
ЛИХАЧЕВА: Да? Не знаю, каким образом на одном эстетическом поле могут уживаться спектакли Крымова и Яцко, но, думаете, это одно поле?
МАЛОБРОДСКИЙ: Все диалектично.
ЛИХАЧЕВА: Ну, может быть.
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется, это очень сложно. Но вы затронули еще одну очень важную тему. Вы говорили о бренде. Вопрос какой-то нашей самоидентификации и нашего имиджа, и нашего брендостроительства – это живой и развивающийся сейчас вопрос, мы ищем ответ на него. Ищем не в словесных дискуссиях, хотя, разумеется, иногда и говорим об этом, а ищем именно в нашей практической работе. Говоря о практической работе, я имею в виду не только ту работу, результаты которой зрители видят, придя в наш театр, но и работу многих других людей, который занимаются пиаром, занимаются какими-то международными программами нашего театра, занимаются специальными проектами нашими, параллельными проекты, поскольку театр занимается не только выпуском и показом спектаклей.
ЛИХАЧЕВА: Вы вообще сами как думаете, будущее за какого рода театром? За театром, который сам по себе бренд, или за именами, которые могут перемещаться из театра в театр?
МАЛОБРОДСКИЙ: Я думаю, что будущее не может быть за каким-то одним типом театра.
ЛИХАЧЕВА: И так, и так.
МАЛОБРОДСКИЙ: Я думаю, что будущее за разнообразием.
ЛИХАЧЕВА: Но вот вы в данном случае, вам сейчас представляется наиболее правильным, извините за такое слово, но оно правильное, раскручивать сам театр как бренд, либо раскручивать мастеров вашего театра? Того же самого Крымова, который, в общем-то, и так уже достаточно раскручен и известная личность. Или Яцко тот же самый.
МАЛОБРОДСКИЙ: Это связанные процессы и связанные задачи. В ситуации нашего театра, разумеется, в какой-то момент бренд должен стать приоритетным.
ЛИХАЧЕВА: То есть, вы, как менеджер театра, как директор театра, видите для себя задачу, все-таки, из театра сделать бренд?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется, да.
ЛИХАЧЕВА: Каким образом? Какие планы у вас на будущее?
МАЛОБРОДСКИЙ: Я пытаюсь найти короткий и достаточно…
ЛИХАЧЕВА: Давайте прервемся на полторы...
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Достаточно деликатный ответ.
ЛИХАЧЕВА: На полторы минутки давайте как раз прервемся. Через полторы минуты мы постараемся озвучить этот деликатный и короткий ответ. Я напомню, у нас сегодня в гостях директор московского театра "Школа драматического искусства" Алексей Малобродский.
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: 9.46 в столице. В гостях у нас сегодня Алексей Малобродский, директор московского театра "Школа драматического искусства". Мы с вами остановились на теме, как сделать бренд театра. Как убедить всех, потенциальную аудиторию, по крайней мере, в том, что в этот театр стоит идти в любом случае, вне зависимости от того, какие имена вы видите на афише. То есть, мы говорим не о раскручивании определенного имени, а о раскрутке самого театра как бренда. Вы сказали, что ваш приоритет, ваша первостепенная задача состоит в том, что вы продвигаете именно сам театр. Каким образом вы собираетесь это делать? Вы уже это делаете, но каким образом вы собираетесь и дальше это делать?
МАЛОБРОДСКИЙ: Эта задача приоритетна, но не первостепенна. Это задача перспективная. Сегодня мы к этому объективно не вполне готовы, и это задача завтрашнего дня. Если говорить о каких-то общих принципах, то, разумеется, наиболее часто встречающийся и наиболее справедливый способ – это бренд равен имени. Разумеется, это творческая личность, которая возглавляет театр в нашем случае...
ЛИХАЧЕВА: Все-таки, через имя. В культуре все через имя.
МАЛОБРОДСКИЙ: Как правило, да, потому что художник и его личность определяют слишком много, особенно в той модели бытования театра, которая сегодня принята в России. Однако ситуации могут быть разными, и со временем наверняка будет увеличиваться разнообразие этих ситуаций. И мы ничего не сказали о модели продюсерского театра, который медленно и плохо пока у нас приживается. Но..
ЛИХАЧЕВА: Вы имеете в виду антрепризу? Чтобы просто понятнее было.
МАЛОБРОДСКИЙ: Антрепризу в том числе, но не только. Когда брендом может быть название проекта, или название спектакля. В случае театра, в котором я работаю, просто само обилие имен не может быть основой брендостроительства. И поэтому в самой уникальности этой ситуации, очевидно, нужно искать основание для этого специфического бренда. Это достаточно новая ситуация, достаточно неожиданная. И для меня важно и увлекательно именно в этой ситуации найти какие-то продуктивные ходы к тому, чтобы создать бренд на этой основе.
ЛИХАЧЕВА: Мне кажется, у вас наверняка получится. Я пожелаю вам успеха на этом поприще.
МАЛОБРОДСКИЙ: Спасибо.
ЛИХАЧЕВА: Но знаете, вы сейчас затронули, кстати, на самом деле, очень интересную тему. А почему у нас продюсерский театр так плохо развивается? Почему антреприза у нас такая, хочется сказать какое-то необидное слово, она какая-то жалкая, понимаете. Не хорошая у нас какая-то антреприза. Как ни пойдешь – просто обплюешься, честное слово, ну что ж такое.
МАЛОБРОДСКИЙ: Отчасти мы уже ответили на этот вопрос, потому что большинству стационарных театров, имея минимальную, но достаточную государственную поддержку, нет необходимости искать какие-то новые ходы в области театрального предпринимательства. А что касается тех людей, к которым я отношусь с заведомым уважением, к их интенции, я не говорю сейчас о творческих результатах, они бывают различные...
ЛИХАЧЕВА: Намерение хорошее.
МАЛОБРОДСКИЙ: Намерение хорошее, разумеется.
ЛИХАЧЕВА: Но результаты плачевные. Пока.
МАЛОБРОДСКИЙ: Но можно сказать о том, что они авантюристы, во-первых, и во-вторых, что в этой авантюре есть нечто, что вызывает мое уважение. Потому что они идут наперекор обстоятельствам. Обстоятельства заключаются в том, что система не предполагает поддержки творческих инициатив вне рамок государственной поддержки. Ни наша налоговая система, ни система каких-то общественных приоритетов...
ЛИХАЧЕВА: Что имеется в виду – система общественных приоритетов?
МАЛОБРОДСКИЙ: Имеется в виду то, что не вызывает и не вызовет уважение в обществе поддержка того или иного культурного предприятия.
ЛИХАЧЕВА: Вы имеете в виду, что если человек стал спонсором некоего культурного предприятия, ему это не в плюс?
МАЛОБРОДСКИЙ: Я имею в виду, что человек, или компания...
ЛИХАЧЕВА: Ну, понятно, да, хорошо.
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Корпорация, которая окажет благотворительную или спонсорскую поддержку какому-то творческому начинанию, как правило, не получит на этом никаких дивидендов, ни прямых, ни превращенных. А они должны быть. И то, что мы говорим об общественном одобрении, о том, что это должно быть почетно, о том, что это должно работать на имидж компании... Когда мы говорим "работать на имидж" – можно говорить о каком-то количестве выходов в эфир, о каком-то количестве статей или значков с логотипом на наружной рекламе. Я говорю сейчас не об этом. Я сейчас говорю именно об общественном мнении.
ЛИХАЧЕВА: Ну, да. Когда ты покупаешь программку театра, ты видишь на ней некий логотип банка, и у тебя это вызывает определенные чувства- "молодцы". Да, вот этого не хватает?
МАЛОБРОДСКИЙ: Скажем так.
ЛИХАЧЕВА: Если совсем просто.
МАЛОБРОДСКИЙ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Как-то все печально, конечно. Но есть же что-то и хорошее, а, Алексей?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется. Во-первых, я свято верю, что эта ситуация если не ближайшего, но более отдаленного будущего, мы неизбежно к этому придем. Тем более...
ЛИХАЧЕВА: К продюсерскому театру, вы имеете в виду?
МАЛОБРОДСКИЙ: Нет, я...
ЛИХАЧЕВА: А к чему мы придем?
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Я сейчас говорю о традициях меценатства в нашей России.
ЛИХАЧЕВА: А. И как следствие, увеличение доли продюсерского театра, да?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется. Какой-то простор частной инициативы. Кроме того, государство, поддерживая те театры, музеи, библиотеки и так далее, несет очень тяжелое бремя. И очевидно, что в какой-то момент будет осознан этот предел, и нужно будет искать какие-то альтернативные...
ЛИХАЧЕВА: Оно это бремя скинет.
МАЛОБРОДСКИЙ: ...Какие-то альтернативные источники. Разумеется. Проблема заключается еще в одной специфической ситуации. Сегодня стационарный театр адекватен зданию, в котором он работает. Это навечно. А в принципе, здание и театр как коллектив, театр как сумма творческих инициатив, театр как проект в некоторых случаях, и театр-здание – это не одно и то же. И оптимальная модель в будущем мне видится таким образом, что это
***
разделенные, все-таки, структуры...
ЛИХАЧЕВА: Труппа труппой, здание зданием.
МАЛОБРОДСКИЙ: Труппа труппой, здание зданием. И труппа, и любая творческая инициатива должна иметь право на то, чтобы выиграть некий творческий конкурс, результатом которого...
ЛИХАЧЕВА: И вместе с ним – творческая площадка? Определенное количество времени, допустим.
МАЛОБРОДСКИЙ: Совершенно верно. Из этой ситуации должны будут быть исключения какие-то, на национальные приоритеты, какие-то старейшие или очевидно художественно результативные коллективы, но...
ЛИХАЧЕВА: Но в целом система примерно должна быть...
МАЛОБРОДСКИЙ: Но в целом, видимо, так. А возвращаясь к проектам нашего театра...
ЛИХАЧЕВА: Да, вы ведь в своем здании не только театральные проекты привечаете. У вас еще есть разные.
МАЛОБРОДСКИЙ: Мы их не только привечаем, мы их еще и продюсируем.
ЛИХАЧЕВА: Расскажите.
МАЛОБРОДСКИЙ: Во-первых, это огромное количество музыкальных программ. Надо сказать, что в нашем театре, в нашем зале, возможно, лучшая акустика в Москве, если говорить о камерных залах, и он создан просто для реализации каких-то музыкальных программ. И мы очень увлечены этой задачей. Кроме того, мы уверены, что это органично для нашего театра.
ЛИХАЧЕВА: То есть, вы творческие приоритеты здесь, в общем...
МАЛОБРОДСКИЙ: Да, разумеется. У нас могут состояться только те концерты, и выступить только те музыканты, которые...
ЛИХАЧЕВА: Которые могут органично смотреться на вашей сцене.
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется. Которые будут так или иначе рифмоваться с нашим репертуаром, с нашей эстетической линией, и, скажем так, с каким-то кругом, который существует вокруг театра.
ЛИХАЧЕВА: Расскажите, хотя бы, про ваш любимый, один из последних, ваш любимый проект музыкальный?
МАЛОБРОДСКИЙ: Сейчас я, разумеется, увлечен тем, чем мы непосредственно сейчас заняты. Чуть больше месяца назад в театре состоялся концерт под названием "Думая о Хлебникове". Это соло-перкуссия Владимира Тарасова, по впечатлениям, не сказать по мотивам, поэзии Хлебникова. У Тарасова есть оригинальная и красивая версия о том, что Хлебников – лучший барабанщик, грубо говоря, и она очень убедительная, эта версия.
ЛИХАЧЕВА: Это интересно, конечно.
МАЛОБРОДСКИЙ: И мы предполагаем продолжить эту программу осенью
ЛИХАЧЕВА: Это исключительно музыкальный проект? Или он стихотворно-музыкальный?
МАЛОБРОДСКИЙ: Нет, исключительно музыкальный. Стихи предполагаются, домысливаются, но не звучат.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. Но не звучат.
МАЛОБРОДСКИЙ: Осенью у нас будет целая серия концертов. Начнется она с концерта под названием "Маленькая коллекция колоколов и колокольчиков". Это проект собственной музыкальной лаборатории нашего театра под руководством Петра Айду. Затем будет проект трио "Jones, Jones!" в составе Владимир Тарасов, Марк Дрессер, контрабас, и Ларри Окс, саксофон, блистательные американские музыканты. Затем будет концерт Марка Пекарского.
ЛИХАЧЕВА: Замечательные имена у вас. Вообще востребовано... Да, договорите, и потом еще один вопрос.
МАЛОБРОДСКИЙ: Да. И еще концерт прекрасного перкуссиониста Мирчи Арделеану с музыкой Штокхаузена, Кейджа, Бузотти, написанной специально для перкуссии. Повторюсь, я сейчас только этим увлечен, но, разумеется, этим не ограничиваются наши музыкальные проекты. Кроме того, вы правильно заметили, что в здании театра проходит много, практически постоянно действующая почти что галерея, много выставочных проектов. Иногда это проекты фотографии, или каких-то визуальных объектов, связанных с работой театра...
ЛИХАЧЕВА: У вас, я помню, была такого религиозного направления выставка, что-то авангардистское вы выставляли.
МАЛОБРОДСКИЙ: А это очень интересное вспоминание, спасибо вам за него. Дело в том, что среди проектов театра есть еще один, о котором стоит упомянуть – это постоянно действующий семинар театров Содружества.
ЛИХАЧЕВА: До сих пор действует?
МАЛОБРОДСКИЙ: Да, разумеется. Это ежегодный семинар, пользующийся большой популярностью, на него приезжает ежегодно около сотни людей, география от Хабаровска до Калининграда и часть сопредельных государств. И там мы занимаемся исследованием ряда теоретических вопросов, которые интересны для нашего театра. Выставка, о которой вы упомянули, была составной частью семинара, который назывался "От мистерии к авангарду", и это была тоже достаточно авантюрная в художественном отношении попытка соединить в одном пространстве традиционную иконопись, традиционную и каноническую в том смысле, что она современна, но написана специально для храма, и какие-то объекты авангардного искусства.
ЛИХАЧЕВА: Тоже на эту темы были, или вообще, в принципе, объекты авангардного искусства?
МАЛОБРОДСКИЙ: Разумеется, это должны были быть рифмующиеся темы.
ЛИХАЧЕВА: Да. Хотя мне, если честно, не совсем показалось, что они рифмуются, но это, может быть, мое субъективное мнение. Скажите...
МАЛОБРОДСКИЙ: Нет, но рифма может строиться просто по разным основаниям. Иногда по принципу контрапункта, если вернуться к музыкальным терминам. Возможно, не совсем точно я сказал "рифмуются", но говорит.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, если честно, у меня от здания вашего театра, на самом деле, правда такое ощущение сейчас, что это просто такой... Это не здание театра, это не театр как таковой, а это какой-то культурный дом, в котором может быть все, что угодно. Вот смешение такое в голове у целевой аудитории не может произойти? То, что в этом здании – там и театры, там и выставки, там и музыкальные концерты, и так далее.
МАЛОБРОДСКИЙ: У меня такое же впечатление.
ЛИХАЧЕВА: Да.
МАЛОБРОДСКИЙ: У меня такое же впечатление. Я думаю, что если это смешение произойдет в голове у зрителя, то в этом не будет ничего дурного, если зритель будет воспринимать это место, это здание как некую социокультурную территорию, в которой возможны разные события, но неизменно высокого художественного качества. Но, разумеется, в первую очередь мы театр, остаемся театром и будем театром.
ЛИХАЧЕВА: Вам нравится ваша должность? Последний вопрос.
МАЛОБРОДСКИЙ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Вы и дальше собираетесь быть директором не только театра, но и этого культурного центра? На самом деле, не устали вы? Мне кажется, это настолько сложно – то, что вы сейчас делаете – что от этого можно, в общем, психануть, устать, встать и уйти. Нет?
МАЛОБРОДСКИЙ: В мои ближайшие планы это не входит – встать и уйти.
ЛИХАЧЕВА: Ну и прекрасно. Жалко, что сейчас нам с вами придется уйти из студии. Но я надеюсь, вы как-нибудь к нам еще раз зайдете, расскажете о том, что будет происходить у вас не только в смысле театральных проектов, но и разных других, которые проходят на вашей площадке. Спасибо большое, что вы к нам сегодня пришли. У нас сегодня в гостях был Алексей Малобродский, директор...
МАЛОБРОДСКИЙ: Театра "Школа драматического искусства".
ЛИХАЧЕВА: Мне сейчас хотелось, знаете, как сказать? Не только "Школы драматического искусства", но и многих других продюсерских интересных проектов, которые проходят в здании, которое принадлежит сейчас Комитету по культуре, в котором в основном работает московский театр "Школа драматического искусства".
МАЛОБРОДСКИЙ: В основном и только театр "Школа драматического искусства". Спасибо за разговор.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам большое.
МАЛОБРОДСКИЙ: Удачи.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо. Это была программа "Они сделали это!" Эту программу помогали делать: продюсеры Ирина Колоскова, Элина Буцкая, корреспондент Валентина Васильева, за пультом сегодня был Тихон Сезонов. Я желаю вам отличных выходных и прощаюсь до понедельника. Счастливо!
© Finam.fm