ПРОНЬКО: 19 часов и 6 минут в российской столице. Добрый вечер, дамы и господа, у микрофона Юрий  Пронько, мы начинаем программу "Реальное время" на радио Финам FM, 99.6 в Москве. Сегодня у нас будет большой Круглый стол, и посвятим мы его достаточно сложной проблеме, с которой Россия уже столкнулась и ситуация будет только ухудшаться, если не будут приняты серьёзные упреждающие меры. Итак, тема сегодняшней программы – "Пенсионное обеспечение в России. Проблемы и пути их решения". Я с большим удовольствием представляю участников программы "Реальное время". Это Исполнительный директор "Промагрофонда" Ольга Буланцева. Ольга Сергеевна, добрый вечер!

БУЛАНЦЕВА: Добрый вечер!

ПРОНЬКО: Это заместитель директора Независимого института социальной политики Оксана Синявская. Оксана Вячеславовна, здравствуйте!

СИНЯВСКАЯ: Добрый вечер!

ПРОНЬКО: И заместитель Председателя Правления "Профессиональной Лиги НПФ"  Сергей Кабалкин. Сергей Львович, здравствуйте!

КАБАЛКИН: Добрый вечер!

ПРОНЬКО: Спасибо, что согласились к нам прийти. Я в самом начале напомню номер многоканального телефона студии прямого эфира: 730-73-70, по которому вы, дамы и господа, сможете участвовать в нашем разговоре – либо задавать вопросы нашим гостям, либо высказывать свои соображения. Потому как за последние несколько дней была масса новаций и предложений по поводу вообще пенсионной системы в нашей стране, и здесь, конечно, резонансно прозвучали высказывания со стороны Министерства финансов РФ. Глава ведомства Алексей Кудрин озвучил непопулярные меры, которые большого восторга у наших слушателей в частности и у россиян в целом не вызовут. Тем не менее, давайте начнём с приятного. Господа, смотрите, в конце апреля 2008 года был принят федеральный закон  о дополнительных страховых взносах – очень длинное название,- можно так сказать: "тысяча на тысячу". По вашему мнению, данное решение побудит львиную долю россиян задуматься о своём пенсионном обеспечении или мало кто доверяет государству любимому?

БУЛАНЦЕВА: Если вы позволите мне начать эту тему, я думаю, что решение это очень правильное и своевременное. Вопрос в том, что оно не полностью решает поставленную задачу повышения пенсий. Другое дело, что это решение, чтобы оно побудило людей к участию в этой программе, должно быть тщательно разъяснено. Смотрите, с 1 октября по закону граждане России вправе подавать заявления, а ведь информации нигде нет. Мы не видим ни специальной социальной рекламы на ТВ, мы не слышим ничего по радио, мы не видим в наиболее читаемых СМИ информации об этом проекте. Как об этом узнает население? Сейчас огромные усилия прикладывают негосударственные пенсионные  фонды, чтобы разъяснить, что такое этот проект, чем он выгоден и почему не нужно отмахиваться от него.

ПРОНЬКО: По-моему, от этого отмахнулась основная масса населения нашей страны.

СИНЯВСКАЯ: Я поддержу Ольгу Сергеевну. Наш институт проводил в прошлом году обследование как раз на пике интереса прессы к инициативе президента "тысяча на тысячу", тогда об этом писали, говорили, но даже тогда об этой инициативе знало около 30 процентов населения, ещё меньше готово было в этом участвовать. Поэтому когда мы учли и фактор наличия денег у людей, и их информированность, получилось, что в первый год в эту систему могло бы вступить от полумиллиона до полутора миллионов человек.

ПРОНЬКО: Согласитесь, это вина всё-таки, наверное,  не журналистов и медийных ресурсов, а тех людей, которые стали инициаторами данной новации, но которая не нашла своего массового читателя и слушателя.

БУЛАНЦЕВА: Конечно, вы абсолютно правы, нельзя возлагать вину на СМИ; недавно прошла публикация в "Ведомостях" и в "Коммерсанте" о том, что Минздравсоцразвития готовится к проведению конкурса на выбор компании, которая будет заниматься именно рекламой этого проекта. Позвольте, 1 октября – вот оно уже!

ПРОНЬКО: Меньше месяца!

СИНЯВСКАЯ: И разовой акцией эту проблему не решить. Можно возбудить интерес, но люди не успеют понять, что надо сделать, чтобы пойти в эту систему.

ПРОНЬКО: Сергей Львович, скажите мне, пожалуйста, вы один из руководителей "Профессиональной Лиги НПФ", у вас наверняка есть статистика: какой процент населения России участвует в своём собственном, негосударственном пенсионном обеспечении?

КАБАЛКИН: Сегодня в негосударственном пенсионном обеспечении участвует своими деньгами и деньгами работодателей около 7 миллионов человек. Примерно то же количество людей - около 7 миллионов – будет по итогам этого года застрахованных лиц, которые выбрали негосударственные пенсионные фонды в качестве страховщика по обязательному пенсионному страхованию, то есть свои деньги, которые сегодня для них отложены, перевели в негосударственные пенсионные фонды. Таким образом, это не совсем пересекающиеся два набора людей. Поэтому порядка 10 миллионов человек активно участвует уже в негосударственных пенсионных фондах на сегодняшний день.

ПРОНЬКО: Но это мизер.

КАБАЛКИН: Это не мизер, это не так мало, это уже больше 10 процентов экономически активного населения.                                                                       

ПРОНЬКО: А 90 процентов молчат.

КАБАЛКИН: Вы знаете, не надо торопиться. Меня очень в вашей фразе кольнуло слово "львиная доля". Не надо львиной доли! Не надо, чтобы мгновенно все вдруг выстроились и побежали. У нас все мгновенно побежали в МММ, и мы знаем, чем это кончилось. Давайте не спеша,  давайте осознанно.

ПРОНЬКО: Подождите! Сейчас вы сказали ключевую фразу. Вы поставили под сомнение фактически легальную, чистую работу негосударственных пенсионных фондов. Вы сказали: "Мы побежали в своё время в МММ". Вы сравнили МММ с НПФ. Это некорректно! Ольга Сергеевна, вы слышали эту фразу? Я хочу ваши комментарии услышать.

БУЛАНЦЕВА: Я думаю, что говорить об МММ и негосударственных пенсионных фондах, ставя их рядом, совершенно некорректно. Давайте мы будем говорить о том, что негосударственные пенсионные фонды – это часть государственной системы пенсионного обеспечения, начиная с 2002 года. Когда НПФ были включены как элемент пенсионной реформы, когда появилось право, начиная с 2004 года, у застрахованных лиц передать накопительную часть пенсии в НПФ. Когда выстроенная система, которую Сергей Львович прекрасно знает, он работает в этой системе и верит в неё - я знаю...

ПРОНЬКО: Но сравнение-то было!

КАБАЛКИН: Сравнение было противостояние, а не то, что это одно и то же! Давайте не передёргивать!

ПРОНЬКО: Вы говорите, что 10 процентов – это хорошо. Это ужасно!

КАБАЛКИН: Это замечательно!

БУЛАНЦЕВА: Проблема не в том. Ментальность нашего населения, к сожалению, такова, что у нас люди привыкли верить в чудо, в 30 тысяч процентов годовых. Это та ситуация, о которой сказал Сергей Львович. Негосударственные пенсионные фонды - это консервативные социальные институты. Мы никогда  никому не обещаем высоких доходов. Мы не имеем на это права по закону, и те требования, которые предъявляются к НПФ, не позволяют фонду рисковать теми средствами, которые мы получаем.

ПРОНЬКО: Но вы принципиально согласны - сравнение с пирамидальными компаниями  НПФ некорректно!

КАБАЛКИН: Юрий, можно мне влезть. Итак, вы говорите, что 10 процентов – это очень мало. Но давайте смотреть, что происходит у нас каждый год с выбором негосударственных пенсионных фондов в рамках обязательного пенсионного страхования. Первый выбор был в 2004 году. С тех пор каждый год количество людей, вновь приходящих в НПФ, удваивается. В прошлом году это было уже новых 1,8 миллиона человек. В этом году, уже на сегодняшний день, это 1 миллион человек, к концу года ожидается порядка 3-х.

ПРОНЬКО: Знаете, фраза, когда мне говорят, что в два раза увеличилось... В два раза от одного – это, конечно, много. Это два человека.

БУЛАНЦЕВА: Но давайте рассуждать о процессе, о динамике. Динамика очень важна в этом процессе.

ПРОНЬКО: Динамика есть. Но, извините меня, ситуация вообще в пенсионном обеспечении такова, что эта динамика не соответствует тому, что необходимо.

КАБАЛКИН: Юрий, самая знаменитая математическая задача заключается в следующем: мудрец попросил у великого, чтобы тот клал в два раза больше монет на каждую новую шашечку шахмат. И когда было 64 шашечки, владыка всего мира разорился. Поэтому динамика в два раза – это прекрасная динамика.

ПРОНЬКО: Я могу сказать по-другому: 1 россиянин участвует – 9 не участвуют. Для меня это контрольная цифра. Оксана Вячеславовна, наверняка ваш институт занимается этой проблематикой. Вообще, что наши граждане по этому поводу думают? Они знают, что у них есть такое право? Ваши исследования что показывают?

СИНЯВСКАЯ: Если спрашивать о пенсионной реформе в целом, то большинство знает. Как только начинаешь углубляться в частности, выясняется, что меньше 10 процентов населения знает, как рассчитывается их пенсия, из каких частей она состоит, какие права они приобретают. Соответственно, они не очень понимают ни связь с легальной заработной платой, ни какую роль играют негосударственные пенсионные фонды в этом процессе. Механика накопительной пенсионной составляющей остаётся пока очень непонятной для большинства населения. Поэтому я всё-таки поддержу, что 10 процентов – это очень неплохо. Наши НПФ и частные управляющие компании находятся в неравных условиях при наличии государственной управляющей компании. Если где-то можно остаться по умолчанию...

ПРОНЬКО: А что значит в неравных условиях? Если он молчит, это тоже его выбор!

СИНЯВСКАЯ: Нет, мне гораздо проще молчать и ничего не делать. Зачем мне идти и заполнять какие-то бумаги? Я в любом случае трачу своё время и свои силы. Я должна найти информацию, должна куда-то сходить. А так всё замечательно и без меня решается.

ПРОНЬКО: Ольга Сергеевна, почему же тогда негосударственные пенсионные фонды, понимая недоинформированность основной массы населения, не лоббируют в хорошем смысле, не скупают время в эфире, чтобы разъяснить и так далее?

БУЛАНЦЕВА: Юрий, мы уже говорили, что НПФ – это некоммерческая организация социального обеспечения. К сожалению, финансовых возможностей для лоббирования в том масштабе, который необходим, чтобы соотношение превратилось не 1 к 9, а хотя бы 3 к 7 (уже не говорю, что пополам), у нас нет. Более того, давайте говорить о том, что, проводя политику в области реформирования пенсионной системы, государство, в лице Пенсионного фонда, в лице Министерства здравоохранения и социальной защиты, должно взять эту функцию на себя. Выходя с определённой законодательной инициативой и реализуя её в виде нормативного акта, это нужно доводить до населения. Иначе это непонятно для чего написанная бумага.

ПРОНЬКО: То есть можно сейчас усомниться в том, есть ли желание у государства в дальнейшем проводить эту политику, если оно  молчит. Да, оно принимает законы, да, с 1 октября вступает данный закон в силу, но, может, государству выгодны молчуны, выгодны эти 90 процентов?

КАБАЛКИН: Нет, всё должно правильно созревать. Вы поймите, что такое 10 процентов? Это значит, что через 3 года будет 80. Всё идёт и развивается логично. НПФы пять лет назад были маленькими и хилыми, у них не было достаточно персонала, достаточно программного обеспечения, достаточно средств, чтобы обеспечивать эти деньги. Сегодня они имеют региональные системы и всё, чтобы качественно обслуживать людей. Они готовы к этому. Нельзя ни с того ни с сего, вдруг - и 130 миллионов человек пришли в структуры, которых  не существовало.

ПРОНЬКО: 130 и не придут, поверьте, и не будет 80 процентов.

КАБАЛКИН: Поверьте, будет!

ПРОНЬКО: А вы мне скажите, ваша "Профессиональная Лига" - это лоббистская организация?

КАБАЛКИН: "Профессиональная Лига" в данном случае является больше организацией для обмена опытом и обмена технологиями между пенсионными фондами, чем лоббистской. Для лоббирования существует Ассоциация национальных негосударственных пенсионных фондов, это саморегулируемая организация, которая ставит лоббистские цели.

ПРОНЬКО: Ольга Сергеевна сказала, что у отдельных игроков, в данном случае  НПФ, нет финансовых ресурсов для того, чтобы вести массированную, социально ориентированную рекламную компанию. А на уровне "Профессиональной Лиги" это можно сделать?

КАБАЛКИН: Это тоже невозможно сделать, поскольку бюджет очень ограниченный.  И это не нужно! Вы пытаетесь всех сразу... чтобы строем вошли! Не нужно это никому!

ПРОНЬКО: Но у вас и половины нет!

КАБАЛКИН: А вот через два года будет. Давайте встретимся через два года.

ПРОНЬКО: Хорошо. Я об этом спрошу сейчас наших радиослушателей. 730-73-70 – у меня есть такой волшебный механизм, называется многоканальный телефон. Я хочу спросит вас, уважаемые дамы и господа, вы собираетесь в ближайшее время перевести свои деньги в негосударственный пенсионный фонд или в управляющую компанию? Или вы останетесь молчунами и останетесь с государством? Вы кому больше доверяете? 

КАБАЛКИН: Я хочу дополнить ваш вопрос одним маленьким нюансом: при условии, что лично к вам придут с полностью готовым комплектом, в котором лично вам надо будет поставить вашу подпись. То есть вам не надо будет никуда ходить, не надо будет ни о чём заботиться.

ПРОНЬКО: Принимается! Сейчас мы будем слушать мнение радиослушателей. Мы не комментируем, а черту подобьём потом. Примем 5 – 7 звонков. Не больше. Это не социологический опрос, но срез сделаем. Добрый вечер! Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Вячеслав меня зовут. В принципе, что касается перевода накоплений в НПФ, если будет предоставлена полностью вся информация, которая удовлетворит, будут предоставлены некие гарантии, то почему нет? Что касается процентного роста, то дети тоже не сразу растут. Ребёнок через две недели не будет как пятилетний.

ПРОНЬКО: Вячеслав, а по каким критериям вы будете выбирать фонд?

СЛУШАТЕЛЬ: В первую очередь, сравнение, потому что приходится отталкиваться от того, что имеется в наличии.

ПРОНЬКО: Здравствуйте, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил. Я опасаюсь при такой ситуации переводить деньги в НПФ. Это связано с нестабильностью финансовых  рынков на сегодняшний день. Я не уверен, что мои денежные средства будут в плюсе, а не в минусе. Крупнейшие игроки на рынке показали, как  банки и брокерские конторы банкротятся.

ПРОНЬКО: То есть опасения у вас есть, исходя из нынешней экономической ситуации.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Я работаю трейдером, торгую для банка и представляю, какая доходность получается. Наше государство гарантий тоже не может дать, но хотя бы на уровне инфляции отбивает. Если рынок растущий, то  мне интересней в управляющую компанию отдать.  Надо отслеживать ситуацию.

ПРОНЬКО: Спасибо, Михаил. Было интересно общаться, такой профессиональный взгляд.

КАБАЛКИН: Михаил, я хочу сказать только одну вещь: Внешэкономбанк даёт доходность на уровне 4 процентов годовых, в два раза меньше инфляции.

ПРОНЬКО: У нас в 9 вечера программа "Сухой остаток" каждый день. Политику, экономику и финансы мы рассматриваем с точки зрения фондового рынка. Дамы, у вас проблемы со звуком?

СИНЯВСКАЯ: Теперь всё в порядке!

ПРОНЬКО: Я вам могу сообщить: один к одному! Пока ничья.                                                                     

БУЛАНЦЕВА: Наша возьмёт!

ПРОНЬКО: Да я за вас! Вы понимаете? За вас ли радиослушатели? Алё! Как вас зовут? Лаконично и чётко свою позицию.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей. И откровенно. Я не верю, я бы забрал и то, что уже туда платил. Я хочу то, что заработал, видеть в реальности. А жить на те 4 процента, которые мне обещают, или на 10, или на 15? А когда мне будет достаточно много  лет, у кого-нибудь обязательно появится желание меня этого лишить, как это происходило неоднократно.

ПРОНЬКО: Спасибо. Знаете, это был принципиальный звонок. Давайте эту тему отдельно обсудим после новостей. Алё, вы в эфире, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий. Я принципиальной разницы не вижу, где будут находиться эти деньги. Если посмотреть на пенсионный возраст, когда я смогу пользоваться этими деньгами, и на среднюю продолжительность жизни мужчины, то я оцениваю свои шансы дожить до этих денег в полпроцента - процент.

ПРОНЬКО: Спасибо. Алё, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Антон. Я пока не переводил свои средства в НПФ, но в любом случае, при росте фондового рынка частные пенсионные фонды всё равно чуть больше доходность будут показывать.

ПРОНЬКО: Спасибо. И ещё два звонка. Алё! Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Игорь. Я пока не переводил свои деньги в НПФ. Полагаю, что что-то должно измениться в этих фондах, тогда приму решение. Меня удивляет другое. Почему часть ответственности за управление пенсионными фондами возлагается на граждан? Мне кажется, это неправильно.

ПРОНЬКО: Спасибо. Ещё один звонок. Очень коротко!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Екатерина. Я, как человек довольно ответственный, хотела бы вложить средства в НПФ. Но я бы хотела добровольное страхование, а информации нигде нет об этом.
НОВОСТИ.РЕКЛАМА.

ПРОНЬКО: Дамы и господа, теперь я хочу услышать ваши комментарии. Отдельные слушатели, по-моему, полностью охарактеризовали сложившуюся ситуацию.

СИНЯВСКАЯ: Мы ещё раз увидели, что население не только о НПФ не знает. Многие не знают о пенсионной реформе вообще. Поэтому есть недоверие и к государству, и к пенсионным фондам, а главное - есть неверие, есть короткий горизонт планирования: вот то, что будет завтра или через год, я ещё знаю, а что будет через 20 лет – может, и не доживу. И это очень плохо влияет на участие населения в пенсионной реформе.

ПРОНЬКО: Люди основываются даже на той статистике, которая публикуется. Я имею в виду возраст и новации, когда, допустим, тот же Минфин предлагает поднять порог выхода на пенсию. Звонок, который был, основывается на статистике.

СИНЯВСКАЯ: Статистика, к сожалению, манипулирует. Статистика продолжительность жизни учитывает и младенческую смертность, и смертность в детском возрасте.

ПРОНЬКО: У нас за нарушение статистической отчётности – уголовное преследование.

БУЛАНЦЕВА: Всё дело в том, что статистику дожития так называемого надо правильно понимать, и Оксана Вячеславовна правильно сказала, что средняя продолжительность жизни мужчин 58 лет – это и продолжительность жизни младенца мужского пола в ноль лет, а вот когда мужчина достигает возраста 60 лет, то, по статистике, продолжительность предстоящей жизни у него – 14 лет.

ПРОНЬКО: Что больше всего шокировало из услышанного?

БУЛАНЦЕВА: Меня ничто не шокировало, я была абсолютно готова; меня, скорее, порадовало то количество людей, которые осознанно рассматривают НПФ как перспективную возможность для перевода пенсионных накоплений и увеличения своей будущей пенсии. Мне кажется, больше половины из тех, кого мы услышали, были готовы.

ПРОНЬКО: Четыре не готовы, а трое готовы.

БУЛАНЦЕВА: Тем не менее, если вспомнить наш с вами первый эфир, то ситуация уже качественно другая, и люди готовы рассматривать сотрудничество с НПФ сегодня и в ближайшей перспективе. Был прекрасный звонок от девушки Екатерины, она говорит о том, что хочет своими средствами участвовать в накоплении пенсии. И она права совершенно.

ПРОНЬКО: Сергей Львович, ваш комментарий.

КАБАЛКИН: Меня очень порадовало то, что все 7 звонивших знали, что такое НПФ. Несколько лет назад не знал ни один. Возвращаясь к тому, что 1 из 10 выбрал... Но 7 из 7 уже знают, что это такое, и об этом готовы рассуждать. У нас будет 80 процентов через 3 года!

ПРОНЬКО: Принципиальный момент в обсуждении данного вопроса... ну, возраст – понятно, отсрочка платежа первого через 20 лет... Если это не коммерческая тайна, я хотел бы услышать, как формируются активы НПФ. Насколько я понимаю, вы в рисковых операциях не должны участвовать, вы не преследуете максимальные проценты...

БУЛАНЦЕВА: На сегодняшний день те средства, которые привлекают НПФ, будь то средства, которые переводят пенсионные накопления из государственного пенсионного фонда к нам, в НПФ, будь то добровольные взносы на формирование пенсии, средства эти размещаются в соответствии  с теми требованиями, которые установлены правительством. Они достаточно жёсткие. Я не могу сказать, что нам совсем не дают возможности активно работать на фондовом рынке. У нас есть право размещать в акции, и это тот инструмент, который можно назвать рисковым инструментом. Всё дело в том, что мы стремимся... и требования к портфелям  НПФ основываются на том, что мы должны обеспечить сохранность, надёжность размещения и доходность. Приоритетом, естественно, является сохранность. Мы прекрасно понимаем, что, формируя свою инвестиционную стратегию, мы под сохранностью должны подразумевать не номинальную сохранность. Сегодняшний рубль не должен быть равен рублю через 20 лет, когда, как вы подметили, будет первая выплата пенсий. Этот рубль должен по покупательной способности соответствовать тем ожиданиям, которые у человека есть. Поэтому НПФ стремятся и через качественное взаимодействие с управляющими компаниями, и через выбор управляющих компаний... Чтобы человеку самостоятельно этим заниматься, надо быть профессионалом. Для этого есть НПФ.

ПРОНЬКО: И этому посвящена программа, которая идёт в 9 вечера, - "Сухой  остаток". Сергей Львович, а как НПФ решают вопрос по инфляционным ожиданиям? Было сказано, что рубль сейчас не должен соответствовать тому рублю. И даже через год он уже не должен соответствовать.

КАБАЛКИН: Знаете, задача НПФ на длинной дистанции – сохранить те деньги, которые ему доверили. Он ориентируется на инфляцию, когда смотрит на свои результаты – хорошие они, средние или плохие. Но в данном случае каждый НПФ действует в соответствии со своей инвестиционной стратегией. Он стремится, минимизировав риски, достичь максимального дохода. Здесь идёт поиск при достаточно консервативной инвестиционной стратегии получить доход.  Опыт последних  5 – 6 лет говорит о том, что это доход в районе 15 – 20 процентов годовых.                    ПРОНЬКО: Вряд ли это будет в этом году.

КАБАЛКИН: Вряд ли это будет в этом году. Не все смогли это сделать в прошлом году. Но в целом, если мы говорим про длинную динамику, в этом коридоре пока большинство фондов находится. Более того, ведь фонды начались в начале 90-х годов. Дефолт тоже принёс многим проблемы с доходностью, но у них тоже вопрос инфляции побивался.

ПРОНЬКО: Есть ещё корпоративные фонды, которые аффилированы  со своими головными материнскими компаниями.

КАБАЛКИН: Материнская компания обеспечиваем финансирование фонда, но не обеспечивает хорошее инвестирование. Поэтому если мы говорим про сохранность денег, то это работа не депозитах с приличными банками, это работа с акциями, облигациями.

ПРОНЬКО: Оксана Вячеславовна, скажите, пожалуйста, с точки зрения социальной политики, то, что люди говорят: мы хотели бы часть денег оставлять в ВЭБе, то есть в государстве, а другую часть - может, своими средствами участвовать в накоплениях в НПФ... Это вообще характеризует россиян? Помните звонок: а меня могут лишить!

СИНЯВСКАЯ: Вопрос недоверия в пенсионной системе российской - он критический, он тормозит продвижение пенсионной реформы. Насчёт желания оставить что-то государству мы не уникальны. Я видела исследования в Швеции. В любом случае, человек стареется иметь кусок от государства, поскольку понимает, что государство его чем-нибудь да обеспечит. Другое дело, нормально зарабатывающему человеку то, чем его обеспечит государство, недостаточно, тогда он обращается к НПФ.

ПРОНЬКО: Но ситуация несколько иная в США. Но даже там государство в критических ситуациях, как мы видим по ипотечным агентствам, вмешивается.

СИНЯВСКАЯ: В США государство просто тоньше вмешивается в систему. Это не значит, что его там нет.

ПРОНЬКО: Да, это самое большое заблуждение в России. Сейчас я предоставлю время нашим слушателям. Чтобы они задавали вопросы, а вы них отвечали. Чтобы вас мочили в эфире, а вы будете говорить, какие вы хорошие. 730-73-70 . Дамы и господа, всё, что вы думаете о НПФ и о пенсионном обеспечении в России... Алё, добрый вечер! Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Денис. Я хотел бы рассказать о своём опыте. Мне 26 лет, но я решил узнать о пенсионном обеспечении. Однажды случилось так, что около работы оказалась одна из управляющих  компаний, и я смог в НПФ перевести свои средства. Я это сделал только из-за того, что оказалось близко.

ПРОНЬКО: Видите, какой нюанс!

СЛУШАТЕЛЬ: Вопрос: что могло бы ещё сделать... какой драйвер мог бы здесь сработать?

БУЛАНЦЕВА: Денис, замечательный вопрос! Активная жизненная позиция у человека – приятно это слышать. Сейчас НПФ, может, не имея возможности открывать большое количество офисов, идут по другому пути. На сайтах многих НПФ мы открываем интернет-кабинет. Есть возможность  в  электронном виде отправить заявление  в НПФ о переводе пенсионных накоплений, фонд подготовит вам полный комплект документов. Человек, который задумался и принял такое решение...

ПРОНЬКО: Ольга Сергеевна, слава богу, оказался какой-то фонд рядом!

КАБАЛКИН: Я добавлю. Ольга Сергеевна скромничает. "Промагрофонд"  год назад имел только два офиса.  Сегодня у Ольги Сергеевны 20 офисов, может быть, больше.

ПРОНЬКО: Столичная власть на вас зарабатывает тоже неплохо.

БУЛАНЦЕВА: Это офисы по территории РФ.

КАБАЛКИН: То же самое творится во всех фондах. Количество региональных офисов растёт.

ПРОНЬКО: Алё, здравствуйте, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Такой вопрос. Предположим, я решил перевести часть своих средств в НПФ, оставив государству то, что сейчас там находится. Хочу спросить о безопасности вложений. Какие гарантии? Если что-то в течение 20 лет произойдёт, мне могут сказать: "Что поделаешь?"

КАБАЛКИН: Я хочу сразу сказать: вот постоянно цифра "20 лет" звучит. Нет цифры 20 лет в инвестировании. Вы инвестируете деньги сегодня и можете их  через день забрать, если вам что-то не нравится.

ПРОНЬКО: Разве не раз в год?

КАБАЛКИН: Он свои собственные деньги хочет принести в НПФ. А если  это накопительная часть, то вы можете на следующий год поменять НПФ или вернуть деньги в Пенсионный фонд РФ, то есть в ВЭБ. У вас постоянно есть свобода выбора!

ПРОНЬКО: Оксана Вячеславовна, ментальность изменится?

СИНЯВСКАЯ: Она уже меняется.

ПРОНЬКО: Алё, вы в эфире!

СЛУШАТЕЛЬ: Алексей меня зовут. Я бы хотел свою ситуацию обрисовать. Мне 35 лет, работаю в сфере мебельного производства. У меня серая зарплата, официально платят копейки. Меня смущают два момента. О НПФ очень мало информации. Второе: я могу вложить свои средства, а не работодателя?                                                                                                                             

ПРОНЬКО: У вас налоговой давно не было?

СЛУШАТЕЛЬ: В Москве и области столярок много, и везде одна и та же ситуация. И все об этом знают.

ПРОНЬКО: Завтра все столярки будут окучены налоговыми инспекторами.

СИНЯВСКАЯ: Было наивное заблуждение, что стартует пенсионная реформа -  и зарплаты сразу станут белыми. Так вот, у работника очень мало инструментов давления на работодателя. Замечательно, что позвонивший задумался о своих добровольных накоплениях. И человек накопит себе очень маленькую пенсию.

ПРОНЬКО: Когда мы говорим: "тысяча на тысячу", это та ситуация?

БУЛАНЦЕВА: Нет, это ещё одна ситуация добровольного накопления  пенсии. То, что говорит Алексей... он молодец, но одного хочу ему пожелать. Вот вы говорите: я должен сам искать информацию. Алексей, и пенсию вы будете получать сами, так уж для себя постарайтесь!

ПРОНЬКО: Ольга Сергеевна, поскольку у нас идёт ликбез в "Реальном времени"... Как технически это происходит – "тысяча на тысячу"? У меня есть тысяча, я её хочу вложить в какой-то фонд...

БУЛАНЦЕВА: Коротко, по шагам. С 1 октября вы вправе подать заявление в Пенсионный фонд о том, что вы намерены участвовать в Программе государственной поддержки пенсионных накоплений. Подали заявление через работодателя – Пенсионный фонд прислал вам уведомление. Сроки на эту процедуру прописаны очень жёсткие. С 1 января вы вправе начинать отчисления. Допустим, вы решили отчислять тысячу – это 12 тысяч в год. Эти деньги  будут отражаться Пенсионным фондом на вашем пенсионном счёте в государственном пенсионном фонде и передаваться в тот НПФ, который вы выбрали. Вы можете остаться в любой пенсионной системе. По истечении года пенсионный фонд представит Минфину сведения о том, сколько перечислено средств в качестве личного участия, и бюджет в лице Минфина переведёт на счёт Пенсионного счёта РФ не позднее 15 мая соответствующую сумму.

ПРОНЬКО: Спасибо вам огромное. У нас гостях были Ольга Буланцева – Исполнительный директор "Промагрофонда"; Оксана Синявская – замдиректора Института социальной политики; Сергей Кабалкин – заместитель Председателя Правления "Профессиональной Лиги НПФ". Я с вами прощаюсь до 9 вечера, до программы "Сухой остаток".