Они сделали это! 25/08/2009 09:05
ЛИХАЧЕВА: 9.07 в столице. Доброе утро на "Финам FM"! Меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте.
Львиная доля рабочего времени нашей сегодняшней героини уходит на прочтение писем, которые ей шлют со всей страны. В основном письма эти начинаются одинаково: "Дорогие Лена и Ира". Дальше просьбы, просьбы, просьбы – просьбы в помощи. У нас сегодня в гостях одна из этих замечательных женщин – Елена. Елена Смирнова – руководительница и создательница благотворительного фонда "Созидание". Елена, доброе утро.
СМИРНОВА: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Сначала небольшая рубрика "Статус", потом начнем.
СТАТУС: Елена Смирнова. Генеральный директор фонда "Созидание". Замужем. Воспитывает четверых детей.
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: Окончила Московский институт физкультуры и психфак МГУ. Мастер спорта международного класса по прыжкам в воду. В 17 лет Елена закончила спортивную карьеру. Работала в коррекционных детских садах, занималась детьми частным образом, несколько лет посвятила сфере маркетинга. С 2001 года возглавляет фонд "Созидание". Увлекается верховой ездой и плаванием.
ЛИХАЧЕВА: Елена, спасибо, что вы к нам сегодня пришли. При такой занятости, да еще при четверых детях. Когда последнего вам удалось сотворить? Не так давно?
СМИРНОВА: Два года ей, год и восемь уже.
ЛИХАЧЕВА: Не так много.
СМИРНОВА: Да.
ЛИХАЧЕВА: Лен, чем сейчас занимается ваш фонд? Мы сегодня будем, конечно, говорить о том, как вы создавали свой фонд, чем вы занимались до фонда, как вы пришли к этой мысли – создать собственный благотворительный фонд. Но давайте мы начнем с того, чем сейчас, в данный момент, вы и ваши коллеги в фонде озабочены. Что вы сейчас делаете?
СМИРНОВА: Хочу немножко поправить. Я не создавала фонд, фонд создали учредители и, соответственно, есть попечительский совет у фонда. Я просто директор фонда, с самого начала возглавляю фонд, и уже 8 лет являюсь директором. У нас всегда прочтение писем, как вы и зачитали, у нас всегда сбор посылок и помощь малообеспеченным семьям и оплата операций. У нас началась программа стипендиальная, мы сейчас собираем документы детишек из малообеспеченных семей для конкурсного отбора на стипендии. Вот, у нас очень много разных всяких программ и дел.
ЛИХАЧЕВА: А чем вы, например, вчера занимались? Какая задача стояла перед вами вчера?
СМИРНОВА: Вчера я ездила в несколько крупных компаний, которые доверяют нам свои средства для распределения их по либо пострадавшим, либо для каких-то долгосрочных программ. Я была, в том числе, в компании "Росно", которая сейчас разрабатывает долгосрочную программу помощи деткам, попавшим в ДТП.
ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, а дальше что происходит с этими деньгами? Допустим, какая-то компания крупная вам доверяет средства, как вы говорите. А дальше вы их каким образом распределяете? Это многих интересует. Они как, почтовым переводом уходят по месту назначения, или вы их привозите, или как?
СМИРНОВА: Нет, всегда все по-разному, в зависимости от того, что компания хочет. Если она хочет, чтобы это была долгосрочная программа, например, как со страховой компанией, это будет огромная, большая, рассчитанная на много лет кампания, где берется ребеночек, то есть, они перечисляют определенное количество средств, какое – они согласовывают с акционерами и так далее, могут выделить на благотворительную деятельность. У нас есть просьбы, к примеру, от ребеночка, попавшего в ДТП. И этот ребеночек – мы ему оплачиваем операцию, реабилитацию и потом мы отслеживаем много лет, чтобы у него все было. Чтобы у него была инвалидная коляска, чтобы он мог поступить, мы помогаем поступить в какой-то институт. То есть, пользуясь теми льготами, которые он получает, уже получив инвалидность, к сожалению, он продолжает оставаться в обществе. И конечным нашим, хотелось бы нам, результатом – это помощь ему в участии в Паралимпийских играх, или еще в каких-то играх, где человек чувствует себя как рыба в воде. Чтобы этот человек чувствовал себя нужным, и не был изгоем общества, как многие, к сожалению, являются, которые прикованы к инвалидным коляскам.
ЛИХАЧЕВА: Как вы думаете, ситуация с инвалидами у нас в стране, не знаю, может быть, благодаря даже этому году, год равных возможностей у нас сейчас, я правда не знаю, помогает ли это как-то реально. Кстати, помогает? Или нет?
СМИРНОВА: Нам – нет.
ЛИХАЧЕВА: Вам нет. Я так и знала. А вообще, в целом, как вы думаете, ситуация меняется? У меня такое ощущение – я просто не внутри, я снаружи – у меня такое ощущение, что все-таки, к лучшему какие-то есть изменения, и все-таки, в нашей стране люди на инвалидных колясках потихонечку, очень потихонечку, как-то уж слишком потихонечку, но все-таки начинают чувствовать себя более комфортно, что ли, в нашем обществе. Или я, все-таки, преувеличиваю? Все-таки, слишком оптимистична?
СМИРНОВА: Я не видела каких-то дополнительных приспособлений. Более того, мы сейчас занимаемся, у нас есть идея создать программу для поездки детей в летние лагеря на море, инвалидов на коляске – мы не можем найти ни одного санатория, приспособленного для таких детишек, в России. Конечно, это есть в Крыму, есть в Черногории, в Хорватии, и так далее, но в России, к сожалению, нет. И ничего пока я не вижу, что бы делалось. Что касается детей-инвалидов вообще, в принципе, то недавно мы делали праздник для детей-инвалидов на Истре. У нас такой второй уже праздник, и в этом году мы привезли 89 детишек-инвалидов, и ситуация по-прежнему осталась такая, когда на детишек показывают пальцем, когда на них смотрят как на экспонаты. Если у ребенка нет рук – на нее оборачиваются, вместо того, чтобы где-то помочь, наоборот, такое презрение, своим детям не хотят показывать, что есть другие дети, которые такие. Мы стараемся детей наших спонсоров и детей-инвалидов вместе, чтобы эти дети и эти дети вместе играли. Пока нам это удается. Более того, я скажу, что в этом году праздник принял какой-то достаточно масштабный формат, и очень много было как детей наших спонсоров, так и детей-инвалидов. И, конечно, все уезжали безумно довольны, безумно счастливы, никто не чувствовал свою какую-то неполноценность. И каждый, кто был на этом празднике – у нас есть это на сайте, и про этот праздник фотографии. Мне кажется, глаза этих детей, или детей, которые снимали маски, мы забирали нескольких детишек из больниц, которые годами лежат в больнице с онкологическими заболеваниями, и, наверное, это дорогого стоит.
ЛИХАЧЕВА: Как вы сами думаете, что же, все-таки, может сдвинуть ситуацию в лучшую сторону? Несколько факторов, самых основных, главных, которые вполне можно осуществить, но по каким-то причинам они сейчас не осуществляются. Что-то ведь можно сделать.
СМИРНОВА: Я считаю, что только когда все вместе, только тогда можно что-то сделать. То есть, ни государство, ни какой-то там очень хороший, добрый даритель никогда не сделает столько хорошего, сколько сделает каждый человек, если нас будет тысяча. Если будет тысяча человек, понемножку это гораздо больше.
ЛИХАЧЕВА: Лен, но помните, ситуация с усыновлением детей? Мы с вами не говорили, но я говорила с вашими коллегами на эту тему. Ситуация, действительно, потихонечку, но выправляется. Ровно потому, что по телевидению, по радио, еще где-то там, в разных СМИ стали просто об этом говорить. Стали об этом говорить, упростили несколько процедур, стали говорить, что это не такая страшная процедура, пошагово стали объяснять. Просто с людьми стали об этом говорить, ситуация сразу сдвинулась. Поэтому когда вы говорите, что от каждого зависит – конечно же, от каждого зависит, но, наверное, что-то же зависит на каком-то государственном уровне, какие-то программы должны быть для этого? Что-то может сделать государство? Мы-то понятно, мы каждый на своем месте тоже пытаемся что-то сотворить. Но, может быть, какие-то законы, может быть, какие-то программы. Или вы вообще этого не касаетесь? Мне интересно, есть какое-то взаимодействие между вами и этими программами, этот год людей с равными возможностями, бесконечные эти логотипы, которые я вижу на улицах. Какая-то связь между вами есть?
СМИРНОВА: Между нами – нет. Между нами нет, но мы, на самом деле, в последнее время, действительно, ситуация меняется. Больше внимания, меньше детей в детских домах, гораздо меньше детей в детских домах.
ЛИХАЧЕВА: Да, да.
СМИРНОВА: То есть, когда государство занялось проблемой приемных семей – у них получилось. Я надеюсь, что когда...
ЛИХАЧЕВА: Прецедент замечательный.
СМИРНОВА: Абсолютно. И когда государство займется детишками-инвалидами, или детьми, которые живут, из малообеспеченных семей, в деревнях, где нет ни работы, ни возможности вообще заработать и книжку купить своему ребенку – то я думаю, что ситуация будет меняться. Просто об этом надо говорить. К сожалению, когда, было такое, когда нам давали 250 тысяч за какого-то ребеночка, когда сказали об этом, что будет даваться сертификат...
ЛИХАЧЕВА: Сейчас не дают уже?
СМИРНОВА: Даются за второго родившегося. И многие недопоняли, особенно в деревнях, в селах и так далее, и они все родили детишек с расчетом на то, что на эти 250 тысяч, которые им дадут, они и других поднимут, которые уже выросли. И когда, конечно, очень много писем приходит: "Пожалуйста, не могли бы вы показать президенту, пускай нам хоть 20 тысяч наличными даст, пускай хоть 5, а нельзя ли нам на еду обменять эти сертификаты", и так далее. Конечно, недопонимание, недополучение информации. Просто они немножко... Они живут в глубинке, у них гораздо меньше информации, у них меньше интернета, у них меньше каналов, и так далее. То есть, они получают...
ЛИХАЧЕВА: Коммуникация там вообще полностью, по-моему, нарушена. Если даже...
СМИРНОВА: Журналов, газет нет, потому что лучше они купят хлеб, чем газету. Конечно, газета, когда мы приезжаем в города и в какие-то поселки, села, хутора, газета – это первое, что вынимается из-под ног и берется, потому что этот информационный голод, реальный информационный голод, остается по-прежнему в глубинках.
***
ЛИХАЧЕВА: Давайте мы прервемся буквально на полторы минуты. Я напомню, у нас сегодня в гостях руководитель, генеральный директор благотворительного фонда "Созидание" Елена Смирнова. Давайте мы продолжим с вами тему глубинок обязательно через полторы минуты. И все-таки, давайте с вами вернемся к теме взаимодействия, может быть, каких-то государственных программ, вообще государства, и реально действующих благотворительных фондов. И кстати, хотелось бы, чтобы через полторы минуты вы, как человек, уже много лет работающий, реально работающий в этой сфере – благотворительности – может быть, со своей стороны, высказали, что бы нужно сделать государству для того, чтобы ситуация изменилась. Какие-то законы, какие-то программы, как они должны выглядеть, на что должны быть нацелены, направлены, на кого, вот эти законы. Давайте мы об этом тоже обязательно с вами сегодня поговорим.
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: 9.19 в столице. Еще раз доброе утро. Вы по-прежнему слушаете "Финам FM", меня зовут Елена Лихачева, а мою сегодняшнюю героиню, гостью нашу зовут Елена Смирнова. Елена уже несколько лет возглавляет благотворительный фонд "Созидание". Елена, еще раз доброе утро.
СМИРНОВА: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо, что вы к нам сегодня пришли. Давайте, все-таки, вернемся к этой теме взаимодействия реально действующих благотворительных фондов, вообще, людей, которые уже занимаются или испытывают желание, но пока не знают, как, но желание испытывают заняться благотворительностью, и государственными программами. Вы бы что посоветовали? Вот придет, представьте, сейчас открывается дверь, заходит какой-нибудь чиновник, который реально за какие-то такие сектора отвечает. Вы бы ему что посоветовали сделать? Какая помощь вам необходима?
СМИРНОВА: Нам необходима информационная помощь. Например, у нас есть программа "Помощь детям-сиротам с челюстно-лицевой патологией". То есть, мы ездим, один очень хороший человек, наш очень добрый друг с давних времен сам оплачивает целиком эту программу, и мы для него подобрали несколько направлений, он выбрал это. Мы ездим по регионам, у нас есть одна девушка, замечательная девушка Моника, которая наша сотрудница, и которая эту программу осуществляет – по различным домам ребенка, детским домам, приютам. Конечно, это, в основном, дома ребенка, потому что детишки там еще маленькие, как раз мы успеваем их прооперировать. Мы берем этих детишек под честное слово и под слово главврачей, которые хотят сделать, чтобы эти дети были увидены, и привозим в Москву, оперируем, реабилитируем, увозим обратно. В прошлом году мы прооперировали 26 детей, 7 из них усыновили уже. Это дети, которые не имели возможности быть увиденными, не имели возможность попасть в семью в принципе из-за своей некрасивой внешности – стали самыми красивыми, самыми нашими любимыми. При том, что они реально очень хорошие, они любимчики воспитателей, за этой какой-то некрасивой внешностью скрывается, даже в таком маленьком возрасте, очень красивые внутренние какие-то их качества, и они замечательные. Есть дети очень тяжелые, которых много раз надо оперировать, но естественно, мы никого не бросаем, мы, если взяли уже ребеночка, уже доводим его до конца. И нам очень в этом смысле не хватало информации о количестве детей в областях с такой, к примеру, патологией. Более того, когда мы обращались в местные органы той или иной области и спрашивали, а можно ли нам дать такую информацию – это же не очень сложно. Более того, это очень просто – собрать информацию, то есть, кинуть задание детским домам отправить информацию, сколько детей с той или иной патологией. На что нам отвечали в областях: "У нас таких проблем нет, у нас таких детей нет". Только из одной области мы привезли 26 детей, и все они были прооперированы. Потому что...
ЛИХАЧЕВА: Вы можете сказать, что это за область?
СМИРНОВА: Это Тверская область.
ЛИХАЧЕВА: Это чиновники Тверской области отвечали.
СМИРНОВА: Тверская область – начали мы с Тверской. То есть, мы берем по областям, и потихонечку привозим детишек в Москву.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. Кроме информационной помощи, коммуникационного взаимодействия, чем бы еще могли бы вам власти помочь? Я знаете, почему вас спрашиваю – я просто думаю, может, они не знают просто, что делать.
СМИРНОВА: Нет, они знают, и наш нынешний президент встречается с некоммерческими организациями и, видимо, будут какие-то новые законы, и, например, достаточно тяжелая ситуация с оплатой, второй оплатой операции. Если многие уже знают, уже об этом стали говорить и некоммерческие организации. То есть, мы имеем право оказать помощь один раз в год, и если вдруг ребеночку понадобится вторая операция в этом году, то мы не можем оплатить ее, потому что тогда этот ребеночек, его родитель должен выплатить 13% налога. К сожалению, те люди, которые уже продали все, у которых уже ничего нет, и которые ходят и просят, им очень нелегко ходить и просить, и для того, чтобы получить помощь от благотворительного фонда, надо собрать тоже немаленькое количество бумаг, подтверждающих, что нет квоты, что у них доход маленький, что, действительно, ребенок по таким или иным показаниям нуждается только в такой операции, и что она не оплачивается государством – то есть, это достаточно серьезная и долгая работа для этих родителей, и они ее делают не только, когда операция 200 или 500 тысяч, они ее делают, недавно мы оплачивали девочке пять тысяч рублей, и родители так же собирали это же количество бумаг. И второй раз если мы оплачиваем, то родители платят налог. Поэтому мы дружим фондами, и если один фонд оплатил одного ребеночка, то другой фонд этого же ребеночка берет, оплачивает его второй раз. Было бы замечательно, если бы не было такого налога, потому что…
ЛИХАЧЕВА: То есть, в любом случае, эти проблемы вы решаете внутри сообщества благотворителей?
СМИРНОВА: Да, да. У нас есть такое московское собрание "Все вместе", куда входят фонды, которые давно друг друга знают, которые друг другу доверяют. Мы делаем совместные акции, в том числе, у нас "Сухая попа" знаменитая.
ЛИХАЧЕВА: Да.
СМИРНОВА: Сбор канцелярии тоже один из таких, уже постоянных, и новый год. И конечно, эта ассоциация нам очень много дает. Мало того, что мы все знаем, у кого какие дети, мы знаем, что нет повтора детей. Потому что родители же тоже обращаются в разные фонды – а вдруг здесь помогут, а вдруг здесь, и им в принципе подписать бумагу о том, что они не обращались в другой фонд несложно. Они подписывают, и думают: "Наверное, мне кто-то окажет, а там не окажет". И вдруг два фонда начинают собирать. У нас такого нет, потому что мы все знаем, какие дети есть у других фондов. Эта информация между фондами, дружба между фондами – это очень важно. Потому что это взаимодействие, это мы встречаемся каждый месяц, мы решаем какие-то наболевшие проблемы, и все вместе их решаем. Если у кого какая-то сложность – обязательно другой помогает.
ЛИХАЧЕВА: Внутри этого объединения "Все вместе" сколько уже фондов дружат между собой?
СМИРНОВА: У нас 12 было в начале, может, сейчас чуть больше, я не отслеживаю количество. Но они все с разной направленностью, есть несколько, как и мы, которые занимаются многими направлениями сразу – это "Помоги.орг", "Мы" и еще несколько фондов. Остальные – у них определенная направленность. "Детские сердца" – пороки сердца, соответственно, "Подари жизнь" – это детишки с онкологией. И так далее.
ЛИХАЧЕВА: Вы не могли бы просветить, есть ли какие-нибудь движения в сторону того, чтобы как-то сподвигнуть спонсоров на то, чтобы они давали, все-таки, больше денег на конкретные благотворительные программы? Потому что сейчас это никак не стимулируется, то есть, совсем никак. Никаких льгот нет, ничего подобного. Вы изнутри не видите, может быть, как-то и ситуация сейчас поменяется? Сейчас об этом стали потихонечку говорить, но вы меня просветите?
СМИРНОВА: Мне кажется, люди просто должны иметь возможность знать, что есть дети, которые нуждаются в их помощи. У нас в члены попечительского совета входит Татьяна Лазарева, и мы с ней вчера, кстати, тоже встречались…
ЛИХАЧЕВА: Татьяна Лазарева – это телеведущая с "СТС".
СМИРНОВА: Да, телеведущая. И мы с ней решили, что главное – это донести до людей, что каждый может помочь, каждый. Это не голословно, каждый может помочь. Если у вас есть денежные средства – вы можете помочь оплатить операции. Если у вас есть желание отдать вещи – пожалуйста, мы их отправим тому, кто в них нуждается. Если вы могли бы поехать в детский дом и отвезти то, что мы уже собрали – замечательно, мы с радостью это примем. То есть, каждый человек – обеспеченный, малообеспеченный, любой – может помочь. Только тут надо желание. Это не должно быть обязаловкой, это должна быть внутренняя потребность помочь другим. Потому что представляете, они приезжают в Москву. Они приезжают Москву, в какой-нибудь деревне им говорят: "Вот, вы должны срочно поехать в Москву". Они приезжают, еще находясь в шоковом состоянии. Им доктор говорит: вам надо купить кардиостимулятор, и вам надо 160 тысяч. И вот он выходит, родитель – ребенок лежит в палате, родитель выходит, никого не знает, денег нет, еды нет, одежды нет, ничего нет, и он даже не знает, куда обратиться. Он не понимает, к кому он пойдет – на улицу просить эти деньги? Хорошо, что сейчас уже есть горячая линия благотворительности, и эта линия определяет, если туда позвонить, обязательно скажут, в какой фонд лучше обратиться, кто быстрее поможет, у кого сейчас, кто какой проблемой занимается. И поэтому, конечно, надо просто понимать этих людей, которым надо просто протянуть руку помощи. Кто-то доведет этого человека до метро, кто-то поможет ему позвонить, и так далее. То есть, каждый может помочь, каждый.
***
ЛИХАЧЕВА: То есть, нужно поменьше, все-таки, наверное, уделять внимание льготам, не льготам? Количество льгот, наверное, не увеличивает в несколько раз количество благотворителей? Это на какие-то другие кнопки, наверное, нужно нажимать, на совсем другие, да?
СМИРНОВА: Вы знаете, мне кажется… Вы спросили, и я сразу подумала, у меня сразу в голове какие-то наши дарители, которые постоянно, ни один из них не делает это ради получения какой-то скидки. Это делается потому, что человек не может не помочь другому. То есть, вот человек к этому пришел, и он уже по-другому не может. У нас есть один совершенно замечательный человек, достаточно обеспеченный, который каждый свой день рождения просит не приносить ему подарки, а просит приносить ему платежные средства, которые человек уже перечисляет в наш фонд. И более того, у нас есть член попечительского совета – уж поверьте, я даже не знаю, какая бухгалтерия столько делает отчетов, как мы – которая проверяет каждую копейку, сравнивает динамику. Потому что для этих людей важно, отдав нам свое имя, они будут с полной ответственностью подходить, чтобы у нас все было очень аккуратно, открыто, честно, прозрачно, и чтобы, если им что-то не нравится, мы обязательно должны это учесть и в будущем этого больше не допускать. То есть, у нас достаточно с этим очень строго.
ЛИХАЧЕВА: Давайте мы прервемся буквально на три минуты, у нас сейчас краткие новости. Я напомню, у нас сегодня в гостях руководитель благотворительного фонда "Созидание" Елена Смирнова. А потом мы с вами поговорим, вернемся к теме глубинки, мы не до конца ее с вами проговорили, а там есть интересные моменты. И обязательно с вами поговорим, с какими насущными сложностями, трудностями сталкиваются подобные благотворительные фонды, что самое наболевшее, самое тяжело преодолимое для вас лично и для ваших коллег.
(Новости)
ЛИХАЧЕВА: 9.34 в столице. Еще раз доброе утро. У нас сегодня в гостях Елена Смирнова, вот уже много лет руководитель благотворительного фонда "Созидание". Елена, еще раз здравствуйте.
СМИРНОВА: Здравствуйте.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо, что пришли. Я вам задала вопрос до паузы: с какими трудностями вы лично сталкиваетесь, как уже многолетний руководитель благотворительного фонда, ваши коллеги и российская благотворительность в целом? У вас какие есть непреодолимые сложности, трудности, препятствия?
СМИРНОВА: Для нас, лично для нашего фонда, благотворительного фонда "Созидание", есть одна трудность. Я считаю, что она для нас пока не решима, и непонятно, как ее решать. Это то, что благотворительных фондов, вернее, фондов "Созидание" несколько. Есть замечательный межрегиональный фонд "Созидание". Если набрать в поисковой системе "фонд "Созидание"" – они на первом месте, потому что они тоже много лет работают, они замечательные, но они немножко в другой стороне. Они занимаются другими вещами. И есть мы. То есть, люди, которые ищут одно, а находят немножко другое – это наша, личная трудность. Что касается в отношении других благотворительных фондов – я думаю, что трудность в том, что, к сожалению, в 90-е годы благотворительные фонды снискали себе совсем нехорошую репутацию, и нам до сих пор приходится с этим бороться. Нам, благотворительным фондам не верят, благотворительным фондам не доверяют, и считают, что все какие-то там вещи или это все равно кто-то не так дойдет, как это нужно было бы. В нашем фонде нет расходов, которые оплачиваются за счет дарителей. Все орграсходы, все арендные платы, все телефонные платы, заработная плата всех сотрудников оплачивают члены попечительского совета и учредитель фонда. Мы не платим ничего из денег, которые нам перечислили люди. Если человек перечислил 56 947 на ребенка, у которого счет 56 947 – естественно, этому ребенку уходит ровно эта сумма. Если он перечислил меньше – мы добираем эту сумму из мелких приходов и оплачиваем целиком ребенка. Если человек говорит, что вот, я не верю благотворительным фондам – мне лично это очень обидно, потому что вы просто попробуйте. Вы попробуйте принести вещи, потому что мы отправляем посылки, это наша такая особенность, так получилось. Те люди, которым мы помогали с операцией – мы видели, насколько они бедны, и потом старались им помочь канцелярией, одеждой, обувью, книжками, игрушками. И с тех пор мы отправляем по 200..
ЛИХАЧЕВА: В основном это имеются в виду люди не из Москвы...
СМИРНОВА: В регионах. Нет, не из Москвы.
ЛИХАЧЕВА: ...И даже не из Московской области.
СМИРНОВА: Далеко, да. Приморский край, Забайкальский край, Архангельская область, Волгоградская область. Где-то люди не хотят работать, но это не наши люди, не наши подопечные. Наши люди – они же присылают и справки, и все тоже собирают. Это люди, которые хотели бы работать, но нет в селах работы. Это люди, которые хотели бы работать, но у них ребенок инвалид. Это люди, которые, те же матери-одиночки, они может быть бы... Но просто глупенькие, так получилось – и что, нам теперь им не помочь? То есть, не помочь и послать вещи, чтобы она могла достойно отвести ребенка в детский садик? Она, может быть, возможно, не будет больше никогда совершать таких больших ошибок. Может быть, это даже и не ошибка, может быть, даже это и плюс, что она решилась и родила ребеночка, но в данный момент мы должны помочь. Тем же старикам, которые остались одни, без всего – неужели нам трудно отправить им какое-то мыло, шампунь, бабушкам мы отправляем платочки на голову. Конечно, им много не надо, им важно внимание. В каждую посылку вкладываем письмо – "как вы живете?" – и нам они пишут. Они нам пишут каждый день, я езжу, если когда я куда еду – я еду в метро, читаю эти письма. Потому что, конечно, дома некогда читать, потому что прилетаешь, там дети, и муж, и муж у меня замечательный, который все это воспринимает, как будто так оно и надо, и за все это время я ни разу не услышала какое-то в свой адрес протест, что могла бы дома этим не заниматься. Он понимает, чем я занимаюсь, поэтому спокойно к этому относится.
ЛИХАЧЕВА: Целиком и полностью на вашей стороне.
СМИРНОВА: Да. Поэтому в глубинках, конечно, помощь нужна везде, всегда. Если у вас есть одежда, обувь, книжки, игрушки – не должна быть она новая, она должна быть чистая, в хорошем состоянии. Вы можете позвонить нам, благотворительный фонд "Созидание", по телефону 308-52-92, и предложить привезти, мы обязательно....
ЛИХАЧЕВА: Еще разочек повторите номер.
СМИРНОВА: 308-52-92. Это наш телефон, находимся мы в районе Новогиреево. У нас нет других офисов, куда можно привезти, поэтому для того, чтобы оказать помощь, надо приложить, все-таки, некие усилия. Когда человек звонит и говорит: "Я уже собрал, приедьте и заберите" – к сожалению, мы не можем приехать. У нас нет ни машины, ни возможности приехать и забрать. Потом, поверьте, нам в день привозят по пять-шесть человек, и мы не можем выезжать к людям и забирать вещи, потому что отправляем мы, считайте, 12 посылок в день. И получается это где-то 100 килограмм. То есть, 100 килограмм вы привезли, и все это в один день ушло. Не надо раскладывать вещи по маленьким, большим – это все... Мы открываем несколько коробок, берется несколько писем, и складывается сразу. Потом, в этих семьях, как правило, несколько детей. У нас есть и 8, и 9 детей. Не потому, что они, как есть такое мнение, что "вот, они нарожали, пускай сами и отвечают" – эти люди реально хотели много детей. Эти люди могли в свое время обеспечить этих детей.
ЛИХАЧЕВА: Просто 90-е годы очень многих подкосили.
СМИРНОВА: И потом случилось что-то, кто-то потерял кормильца, кто-то, разрушился колхоз, не осталось работы, и так далее. То есть, эти дети, которые отлично учатся, победители различных олимпиад, и они хотели бы...И просят зачастую ведь не шубу и не кроссовки и не туфли, а просят книжки, просят какие-то развивающие игры. Это вещи, которые, действительно, не купишь. Потом же в поселках и селах и хуторах – там выбор небольшой. Я когда туда поехала, там была у одной девочки, мы часто ездим и мы это все контролируем – там у одной девочки был день рождения, она мечтала о велосипеде. Я подумала: "Поеду сейчас, куплю велосипед в ближайший какой-нибудь районный центр"...
ЛИХАЧЕВА: В мини-супермаркет.
СМИРНОВА: И поехала в районный центр, там самый обычный, совершенно неинтересный велосипед стоил 8 тысяч. И я подумала, что конечно, просто не из чего выбирать. Что привезли – то и купили. Привезли рубашки по 500 рублей – значит, они должны купить рубашки по 500 рублей, у них нет другого выбора. Нет, чтобы поехать в этот районный центр, им надо потратить деньги на автобус, им надо на дорогу потратить, и конечно, возможности у них нет. Эти вещи – это реальное спасение для них. Погорельцы, беженцы, люди, которые с одними чемоданами, и которые вообще без всего остались. Они очень часто просят шторы, постельное белье, то есть, которое перешивают. Они же пишут нам письма – все понятно, все видно, что это люди совершенно не утопают в богатстве. Они перешивают, шьют новогодние костюмы из пеленок. Они перешивают, чтобы было аккуратно и чисто в доме. И "вы не волнуйтесь, вашу шубку мы поделили на несколько частей и сшили маленькую шубку, еще хватило мне на ботинки, потому что ноги болят, и я в доме в них хожу". И это все понятно. А есть письма, которые пишут: "Что вы там нам прислали, какие-то не новые вещи. Вообще вы там, в Москве-то, конечно, получается все по 100 тысяч, а мы тут в деревне сидим, голодаем. Дайте". К сожалению, мы не обязаны, к счастью, мы не обязаны никому ничего давать, и поэтому мы стараемся это сделать правильно, то есть, тем, кто нуждается в этом. Эта помощь помогает только, получают люди те, которые в этом очень нуждаются.
***
ЛИХАЧЕВА: Как вы находите их?
СМИРНОВА: Они сами находятся. Сарафанное радио...
ЛИХАЧЕВА: Сарафанное радио уже работает?
СМИРНОВА: Да, и уже, конечно, все районы знают. А потом, наши стипендиальная программа тоже принимает какие-то достаточно большие масштабы, и все администрации уже осведомлены, что можно присылать детишек на стипендию, и на конкурсной основе которых мы отбираем. Поэтому...
ЛИХАЧЕВА: То есть, ребенок должен хорошо учиться, он должен быть умненьким, хотя бы в какой-то одной области проявить таланты?
СМИРНОВА: Понимаете, есть замечательный фонд Потанина, который оплачивает детям стипендии отличникам – то есть, они помогают сильным стать еще сильнее. Мы помогаем в этом смысле слабым стать сильнее, потому что это дети не из богатых... То есть, мы не отдадим стипендию ребенку, который один в семье, и мама и папа работают. Наша стипендиальная программа рассчитана на детей из малоимущих, многодетных семей, семей с детьми-инвалидами и с приемными детишками, то есть, семьи, которые уже для нас являются льготными, и которые... Вот вчера прислал документы мальчик-инвалид, который второй группы инвалид, у него достаточное количество болезней и заболеваний. Он отличник, живет с мамой-инвалидом, то есть...
ЛИХАЧЕВА: Без вашей стипендии ему, в общем, достаточно сложно, практически невозможно.
СМИРНОВА: Да. Стипендия у нас 2,5 тысячи рублей в месяц, и для людей в регионах это очень ощутимые деньги, очень ощутимые.
ЛИХАЧЕВА: Прервемся на полторы минуты. Я напомню, у нас сегодня в гостях Елена Смирнова. Елена Смирнова уже много лет руководит благотворительным фондом "Созидание". А через полторы минуты мы вернемся в студию "Финам FM".
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: 9.45 в столице. Еще раз доброе утро. Елена Смирнова у нас сегодня в гостях. Елена Смирнова много лет руководит благотворительным фондом "Созидание". Еще раз здравствуйте.
СМИРНОВА: Здравствуйте.
ЛИХАЧЕВА: Еще раз, да, для тех, кто только что к нам присоединился. Елен, вы в каком году стали руководить фондом? Это был самый...
СМИРНОВА: В 2001-м.
ЛИХАЧЕВА: ...Самое начало 2000-х, нулевых годов. А до этого вы были, в принципе, спортсменкой, ведь да? До 17 лет вы прямо были...
СМИРНОВА: Нет, я...
ЛИХАЧЕВА: ...Многообещающей спортсменкой.
СМИРНОВА: В то время наши спортсменки и спортсмены, особенно в таких видах спорта, как прыжки в воду, гимнастика, в 17-18 лет заканчивали уже свою карьеру, и появлялись более молодые, эти 13-14-летние девочки-мальчики, которые целиком и полностью отпрыгивали нас, и которые уже начинали побеждать. И в то время так было принято. И потом я работала, потом я училась два раза...
ЛИХАЧЕВА: Последнее у вас психфак МГУ, да? Последнее образование.
СМИРНОВА: Да. И потом я работала и тренером, и последняя моя работа, я там достаточно долго работала, это была крупная маркетинговая компания, я занимала достаточно, у меня была достаточно высокая должность, но мой очень близкий приятель предложил мне возглавить фонд, который он хочет организовать. Я тогда подумала: "Боже мой, эти благотворительные фонды..." А он – бизнесмен, я думаю: "Наверное, ему для чего-то это нужно. Нет, не буду". И еще полгода я продолжала работать, потом он мне второй раз предложил, и в этот момент так сложилось, мне хотелось что-то поменять, и я решила: да, хорошо, пойду. Первое время было очень тяжело, реально тяжело, когда я ездила по детским домам, знакомилась с их главными врачами или директорами, и видела этих детишек, которые там бежали: "Мама, мама, ты за мной?" – это все было. Это были и слезы, и печаль, и всех хотелось усыновить. Потом, со временем, это все прошло, и ты стал очень хорошо понимать, что не надо всех усыновлять и сидеть дома с двадцатью детишками, надо просто помочь им, чтобы они ушли в семьи. То есть, те детские дома и дома ребенка, где все очень-очень хорошо, где с детишками занимаются, где они очень хорошо развиты и где нет отставаний – их же и берут чаще, их практически и нет, потому что дома ребенка разбирают сейчас очень и очень хорошо детишек, и как про товар говорим, на самом деле, это слава Богу, что детей берут, и берут в хорошие семьи, и берут...
ЛИХАЧЕВА: Глядишь, если так дальше пойдет, мы дорастем до уровня европейских стран, где таких домов просто нет, действительно.
СМИРНОВА: Да.
ЛИХАЧЕВА: Там же еще и в очередь выстраиваются люди.
СМИРНОВА: Не только европейские страны, и в Америке нет, и во многих странах нет. И нет в мусульманских странах, потому что там не принято, все равно берут родственники. То есть, к сожалению, огромное количество детских домов и домов ребенка в России, огромное. Я считаю, что это – просто если вы зайдете в поисковую систему и наберете "количество детских домов в России", вы просто будете шокированы. Потому что в одной Москве 20 домов ребенка, это детки, которые от 0 до 3, в Москве, не говоря про регионы, все это безумное количество детей. Но ситуация в этом очень радует, потому что детишек берут, к ним приходят, их забирают, и самое главное, чтобы они попали в хорошую семью.
ЛИХАЧЕВА: Лен, вы сказали, что это потом проходит, и это чувство, такое ощущение, наверное, такой действительно острой боли, печали и слез, все, что было поначалу у вас – оно потом как-то трансформируется. Это ваше психологическое образование вам помогло как-то это трансформировать? Я не случайно спрашиваю, у меня есть друзья, которые пытались этим заниматься, и потом не смогли именно поэтому, просто сломались в первые полгода. Тяжело, просто слишком тяжело психологически.
СМИРНОВА: Тяжело, да, на самом деле, тяжело. Тяжело видеть детей, которым ты помогаешь в оплате операций, и которые, к сожалению, умирают. Очень тяжело сообщать об этом дарителям, потому что все наши люди, которые оплачивают операции, просят потом их информировать о том, как ребенок, что с ребеночком, что потом случилось – очень тяжело. Даже, наверное, тяжелее, чем самой, потому что это человек, который в порыве захотел кому-то помочь, и не помогло. У нас в этом году, слава Богу, небольшие потери, мы потеряли всего двух детей, но я каждого помню. Все дети, которые уходили от нас – мы всех помним. И это тяжело. Конечно, они не как родные, ты их не так часто видишь, но они запоминаются, у тебя остаются в памяти, и ты очень переживаешь за каждого ребенка, которому начали помогать в 2001, 2002 году, которым и сейчас мы продолжаем помогать. Мы искренне переживаем, потому что это уже как наши дети, и мы очень хотим, чтобы у них все было хорошо. Чтобы они не болели, чтобы они выздоравливали.
ЛИХАЧЕВА: Что вам помогает держаться?
СМИРНОВА: Муж. Муж, родители, дети. Потому что все свои проблемы в семье кажутся уже совершенно незначительными, кажется, что это все такая ерунда, и когда ребенок с двойкой приходит – это такой пустяк по сравнению с теми, кто так нуждается в помощи, по сравнению с теми... Когда встаешь на место родителей, которые не могут помочь своим детям – мне кажется, это самое страшное. И даже – еще раз вернусь к неприятной теме и очень грустной, когда последний раз мы оплачивали ребенку, у которого был один шанс из ста, что он выживет после этой операции, мы об этом сообщили дарителю. И он сказал, что он все равно хочет оплатить, и ребенок не выжил – мы очень долго потом говорили с человеком, который помог этому ребенку, и он сказал очень, мне кажется, громоздкую и очень умную фразу. Он сказал: "Зато мы дали шанс родителям, мы дали возможность родителям принять то, что они сделали все для своего ребенка, что могли". То есть, понять, что ты сделал все, что мог. Так сложилось, так получилось, мы не знаем, почему дети болеют. Так получилось, но ты сделал все, и это какое-то чувство остается навсегда, чем когда ты чего-то не доделал.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, хотела еще у вас спросить. Мы об этом говорили с вашей коллегой Катей Бермант несколько месяцев назад. Мы в течение этой программы говорим исключительно о детях. Ситуация с помощью взрослым как-то рассматривается в вашем конкретном благотворительном фонде?
***
СМИРНОВА: Мы не делим на детей и взрослых, мы оплачиваем... У нас есть благотворительный вечер, который мы проводим раз в год, в феврале, где собирается определенная сумма денег, которая расходуется как раз на посылки, на отправки посылок – то, что мы не можем попросить у людей дополнительно. И в том числе, если зайти на наш сайт, можно посмотреть, что наверняка – я сейчас, конечно, не помню, но наверняка у нас есть один взрослый, обязательно, в "Просьбе о помощи", а то и, может быть, даже и несколько, которые нуждаются. И если зайти в фото-архив, то понятно, что взрослым мы оплачиваем ровно с той же периодичностью, что и детям. Мы не делим на взрослые, дети, на русские, не русские...
ЛИХАЧЕВА: То есть, несмотря на то, что деньги, все-таки, искать, наверное, на детей проще, но тем не менее...
СМИРНОВА: Деньги на детей, на мальчика полугодовалого, пухленького, которому нужна операция, все с ним будет хорошо, найти вообще...
ЛИХАЧЕВА: Небольшая проблема.
СМИРНОВА: Да, небольшая проблема. Найти на взрослого, который прикован к инвалидной коляски, ему нужны средства на реабилитацию – практически невозможно. Но скажу, мне кажется, это к нашему фонду отнесется в полной мере: наши друзья, друзья нашего фонда оплачивают взрослых. Для меня это... Более того, они оплачивают, казалось бы, людей, которых и 55 лет, и 60 лет, и 35 лет, которые, если висят на выбор, дети и взрослые, и они вдруг берут взрослого – для нас это большой показатель. Потому что конечно, это очень приятно, когда помогают тем, кому никто не поможет.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо. Еще раз напомню, у нас сегодня в гостях Елена Смирнова. Елена уже много лет руководит благотворительным фондом "Созидание". В прошлом она спортсменка, у нее два высших образования, одно спортивное образование, и второе – это МГУ, психфак. Лен, а ваши дети – тоже ведь они как-то участвуют в том, чем вы занимаетесь?
СМИРНОВА: Ой, да.
ЛИХАЧЕВА: У вас же четверо детей.
СМИРНОВА: Да. У нас есть субботники, мы их придумали как раз с Татьяной Лазаревой и с ее детишками, которые приезжают к нам в фонд помогать. У нас дети, мы хотим приучать детей к добру. Мы хотим, чтобы они умели в своем возрасте дарить частичку себя другим, кто больше нужен. В том числе, это и праздник для детей-инвалидов, и в том числе наши дети, не только наши, дети наших спонсоров и наших друзей приезжают и собирают посылки. Под чутким руководством своих родителей, сотрудников фонда, и вот у нас 31 числа будет урок опять благотворительности перед школой. У нас приезжают дети и собирают посылки по письмам. Естественно, мы их контролируем, потому что, конечно, они могут наложить целую посылку игрушек, и совсем не положить одежды, или канцелярии...
ЛИХАЧЕВА: Шоколаду навалить, да.
СМИРНОВА: Ну, шоколадок у нас не так часто в фонде, к сожалению, бывает. Мы на Новый год привозят подарок, мы их потом еще долго экономим, мы отправляем по нескольку шоколадок в другие семьи. Но дети, даже дети могут помочь. Даже ребенок может протянуть руку помощи. Мы стараемся их так воспитать. Мы стараемся, как я своих детей, потому что ежемесячно мы собираем со своими детьми пакетик, в пакетик кладем все игрушки, в которые мы наигрались – только игрушки должны быть в хорошем состоянии. Поначалу, конечно, они вам отдадут рваного мишку, или игрушку, которая не едет, без колес. Это надо объяснить, что: "Это такой же мальчик, который хочет получить машинку, которая едет, с которой он может поиграть. Это мальчик глухой, и он живет в далекой деревне, и ты его не знаешь, но у него есть мама, но нет возможности купить такую машинку. Давай ему подарим". Объясните своим детям, что есть дети, которые так же нуждаются в помощи. Объясните детям, что есть дети, у которых нет мамы и папы. И мне кажется, как-то добрее они становятся. Они с удовольствием помогают. У нас есть мальчик, который приехал три года назад нам помогать на субботники, и приезжает сейчас, совершенно другой ребенок. Совершенно другой ребенок, который не умел делиться, не умел, не хотел помогать, баловался все время, и когда складывал посылки. А сейчас он это делает с огромным удовольствием. Более того, в его голове, сейчас ему 9 лет, у девятилетнего ребенка… На день рождения ему подарили несколько игрушек, и он был в это время за границей, и он нам оттуда привез эту игрушку, потому что он помнил, что здесь он должен, хочет ею, новой игрушкой, поделиться с тем ребенком, кому он помогает.
ЛИХАЧЕВА: В общем, лучший метод воспитания – воспитание на примере...
СМИРНОВА: Пример, да.
ЛИХАЧЕВА: Собственным примером, примером других детей, которые этим как раз занимаются.
СМИРНОВА: Да.
ЛИХАЧЕВА: И этим занимаемся. Давайте еще раз повторим ваш телефон – 308-52... Дальше?
СМИРНОВА: 92.
ЛИХАЧЕВА: 308-52-92. Можно позвонить по этому номеру и принести вещи, принести игрушки, канцелярию, в общем, связаться и вы, наверное, как-то сориентируете людей, которые захотят, каким образом они могут помочь в конкретный момент.
СМИРНОВА: Да, конечно. Только еще раз повторюсь, что вещи должны быть чистые и в хорошем состоянии. Пожалуйста, отследите, мы не можем. Раньше мы, конечно, носили домой их и перестирывали. И даже у нас есть девушки, которые убираются на этаже не в нашем офисе, а в других офисах, они это и зашивали, но сейчас мы пришли к выводу, что для того, чтобы вы оказали помощь и для того, чтобы вы получили удовлетворение, вы должны немножко приложить к этому усилия. Эти люди, которые попали в беду, достойны того, чтобы не отдать им рванье, а отдать нормальные вещи, которые они сразу же могут надеть. Потому что вставить молнию для них нереально, это для них лишние 150 рублей, невозможно. Если это туфли – пожалуйста, чтобы там были каблуки, и все было в порядке. То есть, вещи должны быть хорошие, носибельные. Пожалуйста, мы всегда очень этому рады.
ЛИХАЧЕВА: Лен, у меня последний вопрос. Вы когда про своих родителей вспоминаете, у вас какие чувства? Они вас как воспитывали?
СМИРНОВА: Меня не воспитывали в духе, что надо помогать. То есть, тогда вообще, мне кажется, не было такого. Мы помогали ближнему, а дальнему – как-то это вообще не было принято, мне кажется. Мне 38 лет, и в то время, в 70-е, в 80-е года, вроде все одинаково жили, и не было совсем бедных и каких-то очень богатых. Вернее, я этого не видела. Это просто пришло с...
ЛИХАЧЕВА: Никогда не формулировали, откуда пришло?
СМИРНОВА: Я думаю, что, конечно же, мне родителями было заложено где-то генно это, и спасибо им большое. Хотя папа у меня военный, а мама у меня медик, и...
ЛИХАЧЕВА: Классика.
СМИРНОВА: Да. Но конечно, это пришло, наверное, просто когда с этим сталкиваешься. Когда ты видишь глаза этих родителей, благодарнейшие глаза, и когда ты читаешь эти письма – "спасибо вам огромное" за то небольшое, что ты им посылаешь – это....
ЛИХАЧЕВА: Дорогого стоит.
СМИРНОВА: Да.
ЛИХАЧЕВА: И вам большое спасибо, что вы к нам сегодня пришли. У нас сегодня в гостях была Елена Смирнова, руководитель благотворительного фонда "Созидание". Спасибо большое.
СМИРНОВА: Пожалуйста.
ЛИХАЧЕВА: Надеюсь, не в последний раз. Это была программа "Они сделали это!" Эту программу помогали делать: продюсеры Элина Буцкая, Ирина Колоскова, за пультом сегодня был Евгений Лабыч. Я прощаюсь с вами до завтра, счастливо!
© Finam.fm