ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Итак, дорогие слушатели, телефон нашей эфирной студии вам уже напомнили, мы снова в эфире. Перед нами всё ещё брезжит дальний свет, несмотря на все хитросплетения в нашем поиске, хитросплетения повадок... Насчёт повадок у нас всё хорошо получается, их рисунок вполне прорисовывается, а вот с предощущениями пока ещё не всё ясно. Вот Ирина нам обещала прокомментировать этот трагический случай.

СМОЛКО: Хорошо. Это был, на самом деле, вопрос, но если вам не хочется его комментировать, я скажу. Понимаете, я считаю, что единственный ответ на вопрос, почему она так сделала – это страх перед будущим. Пожилой человек, теряя работу, в которую она вкладывала всю душу, и как психолог я могу предположить, что в семье какие-то вещи её не так увлекали в жизни, она теряет, в принципе, ощущение смысла жизни.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да, ответ очень понятный.

СМОЛКО: И она настолько боится этого будущего и, видимо, не может с ним жить, что эта агрессия, которую она может себе позволить, и это же не то, что она пошла кого-то действительно убивать или что-то ещё – я крайние случаи сейчас беру, – она таким образом её выражает. Я считаю, что это в снятом таком виде, простите за слово, как образ – это одна, и, видимо, самая важная, на мой взгляд, причина, которая может привести к любым последствиям в принципе. Если какой-то из мировых лидеров потеряет...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Стоп, давайте... Вот вы обещали минуту...

СМОЛКО: Если какой-то из мировых лидеров потеряет смысл жизни...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Одуреет до такой степени, как одурела эта заведующая детского сада, то нам придётся нехорошо.

ЛУКША: Это точно.

СМОЛКО: Так вот, снятие страха перед будущим – это то, что и есть "Дальний свет" в его понимании.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Поскольку наше будущее с вами, как живых существ, однозначно известно – мы с вами рано или поздно умрём, – то страх смерти нам сопутствует всегда, то вы...

СМОЛКО: Я так не думаю. Я считаю, что это один из элементов новой культуры.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Что, страх смерти?

СМОЛКО: Нет.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: А что?

СМОЛКО: Это отсутствие...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Отсутствие страха смерти?

СМОЛКО: Отсутствие страха потери смысла жизни. Это немножко другое.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да. И вы говорите об этом в настоящем времени? Что есть уже новая культура, и в ней есть отсутствие страха.

СМОЛКО: Это одна из целей "Дальнего света".

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, цель или, так сказать, наличное состояние?

СМОЛКО: Это цель. Создать такую атмосферу в эти два дня.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Вот поэтому я и задал свой вопрос. Ну, как говорится, "нашему теляти, да волка поймати".

СМОЛКО: Я думаю, что всё, моя минута кончилась.

ЛУКША: Можно, Олег Игоревич? Я хотел бы маленькую ремарку. Наверное, главный образ для европейской культуры, не только для европейской, для большего ареала – это образ этой конечности не только своей личной, смерти своей, а образов конечности всего. То есть, вот этот апокалипсис, который наступает, небо сворачивается в трубочку, и дальше непонятно что. Может быть, новое небо, новая земля, новые города и так далее.

СМОЛКО: Хорошо сказал, "и так далее".

ЛУКША: Нет, просто в разных мифологиях разные истории. Но оно в любом случае есть, вот этот конец света и что-то за ним. Вот "Дальний свет", на самом деле, если говорить о метафизике "Дальнего света", то это история о том, что же может быть за вот этим воображаемым, потому что это только в воображении существует, конец света. Что будет за ним, что дальше на промежутках 20, 50, 100 лет?

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ну вот, у вас чуть прямо с уст не сорвалось слово, что за воображаемым будет невоображаемое, невообразимое. Стало быть, мы ответить про это невообразимое не можем.

ЛУКША: Так поэтому нам нужны образы, образы манящего, привлекательного будущего, которое наступит. Вместо ядерного апокалипсиса, вместо бунта машин...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Будет гипер-супер-пупер ядерный...

ЛУКША: Да. Но всегда, понимаете, нужно придумать историю про терминатора, про бунт машин и про то, что всё человечество погибнет. Или вирус, или астероид упал. Вот истории про то, как человечество умрёт, их же сейчас, допустим, в кинематографе огромное количество – страшилки, одна другой страшнее.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Выбирай способ!

ЛУКША: А историй про то, как всё продолжается... Вот как-то сложно, даже не привлекает людей.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Вы знаете, почему говорят, что всё остальное скучно? Да потому, что если продолжается, то надо участвовать в продолжении. Опять-таки, надо знать, зачем продолжать.

СМОЛКО: Нужно не бояться меняться.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Господи, да сейчас бойся, не бойся, тебя изменят, как говорится...

СМОЛКО: А кто? Это вопрос к вам.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Кому надо, тот и изменит!

ЛУКША: У меня с этой точки зрения к вам вопрос, Олег Игоревич. Вот вы бы с чего начали продюсировать коллективное желаемое будущее?

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ой, ой, ой. Во-первых, я занимаюсь только теми делами, которые мне доверяют. Я не чувствую со стороны...

ЛУКША: Доверяет кто?

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Мир доверяет, люди доверяют и так далее. И когда такое происходит, но, как правило, редко, очень редко и, что называется, в частном порядке, то тогда я и так себя ощущаю. Но я, честно говоря, поставив в название эти два слова про предощущение и повадки, собственно, для себя осторожненько, не очень распространёнными словами русского языка это и обозначил. Потому что... Знаете, вот что очевидно и, по-моему, мы тут чуть ли не все согласны? Что есть спрос, есть потребность, есть просто спрос на такую занятость, которая бы нечто видела, от чего-то нас освобождала, например, от страхов и так далее. Когда есть спрос, то уже инструментов его технологизации достаточно много. А спрос... Мы сейчас сразу зададим вопрос: какими компетенциями должен обладать человек, который будет у нас заниматься продюсерством? И вам сейчас в любом корпоративном университете или там, где этим занимаются, быстренько набросают схему, чем он должен обладать, включая какую-то сенситивность психокоммуникативную, такие-то, такие-то навыки. Они, в общем, более-менее, много чего известно. Завтра мы, так сказать, построим образовательную программу, получим на неё... И через энное количество времени у нас появится новая президентская сотня гиперменеджеров, или корпоративная тысяча, или ещё что-нибудь.

ЛУКША: Ну, менеджеры... Получается, что это прошлая генерация, а нынешняя генерация – уже продюсеры. А это такие чувствительные предприниматели.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Совершенно верно. Поэтому получается так, что всё время отстаёт вот эта установка "сначала опишем компетенции, потом построим образовательные программы, потом их воспитаем", она всё время... Это такой хвостизм, как говорили в 20-е годы, всегда всё это отстаёт по времени. А что этому предшествует? Вот нам в той же премудрости менеджерской и корпоративной говорят, некое видение или понимание. Затем, ну, мы берём на себя какую-то миссию и реализуем это понимание.

СМОЛКО: Я бы предложила слово "инициация".

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да на здоровье. Вот если только они согласятся.

СМОЛКО: А мы их заставим!

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: А бросьте вы, а бросьте вы. Да заставлять...

СМОЛКО: Мы собираем бизнесменов и людей искусства – это уже нонсенс.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Они люди, до такой тонкой степени умеющие придуряться, что киноактёру и не снилась эта степень. Примет решение очередной пленум "Единой России" поменять слово "видение" на слово "инициация", и завтра все будут говорить слово "инициация". И вообще, это как два пальца...

СМОЛКО: Не верите вы в людей, Олег Игоревич!

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Я слишком хорошо их знаю и люблю, чтобы им ещё и верить, потому что это будет их травмировать. Потому что как только я начну верить, я быстро выясню, что они предают свою веру, а им будет обидно, когда им об этом скажут. Но это шаг в сторону, это пауза. Важно то, что спрос есть, а уж как его называть, действительно? Вот "менеджер" уже не годится, сказал Павел.

ЛУКША: Нет, он годится для тех задач, которые уже кто-то разложил и так далее.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: А вот продюсер... Ну, оно тоже занятое – есть кинопродюсеры, есть радиопродюсеры.

ЛУКША: Так там же принципиально новое создаётся.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Вот. А здесь что... Пока ещё элемент такой новизны в этом есть, поэтому, может быть... Ну, зацепка есть... Я и остановился в качестве зацепки, зацепку у нас здесь персонализирует как раз Ирина, поскольку она действительно кинопродюсер. Но, раз предощущение и повадки, к поведению относящиеся, то, наверное, это имеет отношение не только к креативности, к творческому выражению, но ещё и к способности видеть, слушать, воспринимать соответствующим образом. Вы на меня так смотрите, Эмилия, как будто хотите что-то сказать по этому поводу. Или я опять ошибся?

СТРОЧЕВСКАЯ: Нет, я просто сижу и понимаю, что у меня совсем другой опыт. Я как-то в других, наверное, словах всё это понимаю и мыслю.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ну-ка, поразите нас.

СТРОЧЕВСКАЯ: Говоря о предощущениях и повадках, и уже ближе к повадкам, я понимаю, что, наверное, продюсерские повадки я на себе когда-то ощущала, когда... Ну, я ощущаю сейчас всегда в процессе как бы выбора и присутствия среди различных форм, в частности по моей базовой специальности – работа с этнокультурным наследием, музыкой. И как-то соотнося себя с тем, что происходит, я выделила один концерт, на котором я была. Вернее, в рамках фестиваля было множество форм и практик, но выделила одно, которое бы, наверное, впоследствии я, если представится возможность, как-то бы продвигала. А именно... Причём, внешне ничем особым не отличалось. Кстати, я в рамках этой передачи уже немножко о нём говорила. То есть, вышел на сцену один человек, женщина, с одним инструментом. В зале погас свет, и что-то начало происходить. Но происходить такое вот особое и тонкое в каждом из нас, сидящих здесь, что разительным образом отличается от таких традиционных форм бисово-ажиотажных, с множеством антуражей, колора множественного. Когда ты, вроде бы, на таком подъёме вышел весь, а внутри ничего нет. Я не знаю, какими словами ещё это передать, но люди, мне кажется, чувствующие или включённые в эту ситуацию, они это умеют видеть, различать и в последствии продвигать.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: То есть, это относится к качеству слушания или к качеству исполнения в том числе?

СТРОЧЕВСКАЯ: Это симбиоз такой, мне кажется. То есть, что-то произошло в среде исполнения, но произошло такое, что все люди включились.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Неважно даже, как это объяснять. Важно, что это состояние тоже является таким же ресурсным, как и утки?

СТРОЧЕВСКАЯ: Да, наверное, да. То есть, это состояние хочется продлить.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Силою времени нас вынуждают уйти из эфира на перерыв.

Реклама.