ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Телефон мы уже знаем и готовы не только спорить, но и делиться чувствами и предощущениями. Так, Павел хотел у нас продолжить.

ЛУКША: Да, я хотел продолжить. Мне понравилась история Эмилии. Я тут узнал недавно такое слово красивое – "дуэнде" называется. Это понятие из фламенко, очень важное для испанской культуры. По этому поводу один великий испанский певец сказал другому певцу: "У тебя есть талант, у тебя есть хороший голос, но у тебя нет дуэнде, поэтому ты не станешь великим". А дуэнде – это некая такая жизненная энергия, такая базовая, которая через человека струиться и все её чувствуют. В ней есть что-то от земли, что-то такое демоническое даже, может быть, но главное, что она настоящая жизнь.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Но это именно фламенко, она такая страсть, такая сочная и немножко трагическая.

ЛУКША: Да, да. Так вот в этом смысле, мне кажется, разные энергии, не только это сочное дуэнде, когда человек... Вот я хотел слово употребить "трансцендентальность", то есть, нечто, что выходит за рамки... Да, простите, пожалуйста...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Извините, пожалуйста, это я чихнул!

ЛУКША: ...С профессиональным философом.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, нет, нет, я инженер-электрик по диплому!

ЛУКША: Вот. Что-то такое, знаете, что всех цепляет, никто не понимает, а всех цепляет. В этом и есть самая правда.

СМОЛКО: Ну а в этом есть ведь "Дальний свет". Свет-то есть в этом.

ЛУКША: Да, да, да. Поэтому образы, поэтому мы говорим, что "Дальний свет" -  это не то, что вот аналитики начертили графики, продолжили тренды. Все тренды ломаются, а образы работают.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Знаете, есть один простой вопрос, сейчас я вам сразу всем троим его задам. Неужели мы до такой степени простодушны, что считаем, что свет он один и однородный? Дальний или ближний, но один. А вы вспомните слова знаменитые о том, что и свет во тьме светит, и тьма не объяла его... Ой, к нам кто-то очень хочет попасть в эфир. Мы потерпим немножко?

СМОЛКО: Нет, мы с удовольствием!

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Терпим и притом с удовольствием. Андрей?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я здесь.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Добрый день. Мы слушаем вас внимательно.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Ну, у меня задача, во-первых, быть кратким, а во-вторых, быть корректным.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ох, как вам тяжело придётся!

СЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да. Я просто обуреваем, что называется, гаммой разнообразных чувств, слушая передачу. Да, собственно, если коротко, то, видимо так. Вот попытки упаковать неизъяснимое в продукт, а именно в этом состоит функция продюсера, поскольку "продуктор", "продюсер" – человек, делающий продукты. Я с трудом представляю, как можно из России, например, сделать продукты. Что даёт нам Россия? Будто бы Россия есть некий единый, как говорил Владимир Ильич Ленин, кооператив, который производит некие продукты, которые можно представлять на внешнем рынке, только это продукты духовные. Или упаковать некое интуитивное взаимодействие музыканта и зала, в тонких ли энергиях, в толстых ли обстоятельствах – неважно, но опять-таки, упаковать, представить в виде продукта, выложить на рынок. Вот это, не знаю, вопрос ли это, комментарий ли это, но как-то мне не очень понятно, чего же продюсировать собрались новые продюсеры. 

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Спасибо, Андрей! Спасибо. Глас народа, между прочим, глас божий!

СМОЛКО: Да.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Так что, прошу, Ирина.

СМОЛКО: Ну, мне кажется, что прозвучавший в эфире комментарий Андрея и ваш вопрос о свете, как неоднородном – они как-то сочетаются. Согласны? А то я могу что-то упустить.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Может быть.

СМОЛКО: Поэтому нужно сказать, как, и как мы это собираемся делать. Очень хорошо уже было сказано, что в процессе появляется. То есть, всё, что появляется в процессе, оказывается совершенно разнородными нашими точками зрения, ценностями и проектами, тем не менее, оказывается, что это складывается в единое целое. Поэтому участники – это совершенно разные люди. Начнём с того, что у нас четыре секции, и только одна из них посвящена кино, искусству. Вторая посвящена предпринимательству; третья – инновациям; четвёртая – обществу. Я так коротко называю, не буду сейчас в это вдаваться, но на каждой секции своя программа и свои люди, которым есть, что сказать. И главное, они уже много сделали...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да бог с ними! Пусть хлеб их будет сладок! При чём свет и разделяемые ценности?

СМОЛКО: Так они сделали те продукты, в которых... Вот слово "продукты" вполне подходит, оно не утилитарное.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Сделали, торгуют с успехом и, так сказать, получают свои сверхприбыли, некоторые из них. При чём здесь свет и разделяемые ценности, которые примеряет чуть ли не всё человечество?

СМОЛКО: Олег Игоревич, в бизнесе тоже существует созидание. Это я к вопросу о том, что торгуют и получают сверхценности.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ну, если 25 успешных человек, и прекрасно реализуются каждый в своём деле, почему они при встрече ещё создают, возникает какая-то синергия и создаётся какой-то новый свет?

СМОЛКО: Потому что в основании этого тоже видение будущего, которое есть у каждого из них своё. Мы предполагаем, что если в том пространстве, которое мы создаём, это будет озвучено в контексте "Дальнего света", то целое – это то, что должно не быть декларируемым, а быть тем ощущением, образом, которое у каждого будет просто на уровне сверки часов.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: То есть, мы его ждём. Вы и мы с вами его ждём?

СМОЛКО: Я о своём могу рассказать.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Нет, спасибо, не надо. Мне от своего противно жить на этом свете!

СМОЛКО: Ужас какой!

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Так.

ЛУКША: Другая вещь, которую стоит упомянуть, что эти люди, которых мы приглашаем, они сами по себе являются образцами и теми, кто может вдохновлять. Ну, по крайней мере, для меня в этой всей истории важнее то вдохновение, тот творческий момент, который возникает из этого собрания. Не столько, так сказать, "вот мы предъявляем вам образ, теперь вы все должны его разделить", а то, что те образы, которые есть у людей, являются привлекательными для других людей. И они включаются в процесс коллективного созидания, творчества, не только в бизнесе, но и в бизнесе, социальном предпринимательстве, в науке, в искусстве и так далее. Ради вот этого позитивного дальнего будущего, которое... Естественно, там манящих этих светов может быть несколько, но в любом случае, есть какой-то вектор...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Да, и несколько разнокачественные.

ЛУКША: Несколько разноплановых.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Сатори. На меня снизошло сатори.

ЛУКША: Браво.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: То есть, для вас... Могу я вас так понять, что сама по себе эта метафора "дальнего света" и является этим, что это не метафора, это не название, это вот то самое предощущение, которое вами в проекте и движет?

СМОЛКО: Да, да. Но для меня это вещи, которые, в принципе, озвучаемы. И я чувствую, в чём могут состоять те составляющие основания новой культуры, о которой я говорю. То есть, на мой взгляд, в основании у тех людей, которые что-то делают, созидают... Ну, это слово уже затаскано, конечно, наверное, я не знаю, но они реально это делают. И, начиная с тех людей, которых уже нет, и мы это выясняем в процессе подготовки, например, узнаём, что "Newsweek" в своём рейтинге "Войну и мир" Толстого поставил на первое место по читаемости в мире. И заканчивая тем, что, оказывается, у нас в инновационной сфере, кроме уже много раз озвученных нанотехнологий, существует такое количество для меня новых компаний, которые уже столько сделали и, в принципе, движимы людьми, которые с нуля начали и являются лидерами в своих областях в мире, что даже только это сейчас осознать... Но это не всё, нужен цельный образ. Понимаете, когда вы делаете что-то своё, например, фильмы представляете где-то, вам не хватает этого цельного образа. Мы, конечно, все существуем в очень насыщенном информационном пространстве, но это пролетает мимо ушей, даже когда говорится...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Ирина, дорогая...

СМОЛКО: Извините, я увлеклась.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Так вот, творческий образ фильма – это не у режиссёра авторского кино, это не у сценариста, это у продюсера?

СМОЛКО: Есть продюсерское кино. И один из самых творческих людей в нашем кинематографе – Юрий Николаевич Арабов – когда я ещё только училась во ВГИКе, уйдя из прошлого бизнеса, сказал: "Трагедия нашего российского кино сейчас в том, что продюсеры не слезли с деревьев". И вот на секцию по...

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Они ещё не слезли с деревьев, а деревья уже засохли!

СМОЛКО: На секцию по кино и искусству я буду призывать тех, кого мы туда специально приглашаем, к тому, чтобы попасть в тот список фильмов, который в мире смотрят больше 10 лет. В этом списке нет ни одного фильма из России, но у нас есть, что предоставить. То есть, создать, есть из чего создавать.

ГЕНИСАРЕТСКИЙ: Мы так постепенно начинаем приближаться к славному концу нашей передачи, постепенно. Поэтому, хочется сказать, перед тем, как каждый из вас ещё что-то в слове предъявит. Судя по всему, занятие это весьма амбициозное, а всякая амбиция, она по-человечески... Это, конечно, такая проба и испытание. И сама по себе она была бы ничем не хороша и не плоха, если бы не тот пример, который Ирина привела с заведующей детским садом. Потому что, действительно, когда человек попадает в какие-то пограничные обстоятельства, оказавшись, например, без работы, столкнувшись с неизвестным будущим, то это состояние непредсказуемое. Непредсказуемое. Тут они страстные, они аффективные, тут возникают такие протуберанцы и такие вихри, что может случиться всё, что угодно. Нас опять выгоняют! Куда мы и удаляемся.