ПРОНЬКО: Шесть лет – президенту, пять лет – депутатам.

АЛЕКСАШЕНКО: Хоть что-то было. Здесь – вообще. Хотите, могу найти хорошее. Я для себя нашел две вещи хорошие в этом послании, честно скажу, три, можно даже сказать. Первое: в будущем году президент обещал, что обновлять права в ГАИ можно будет, подав заявку по Интернету и получив права по почте. "За", категорически, тем более у меня не в следующем году, в 2013 году права заканчиваются, поэтому думаю, что если…

ПРОНЬКО: К тому времени маховик должен раскрутиться.

АЛЕКСАШЕНКО: Точно оно должно заработать. Правда, считаю, что это хорошо, действительно, порадовался. Меня порадовало то, что президент сказал, что вопрос о налоговой нагрузке не решен, не закрыт, будет дискуссия продолжаться. Он не сказал, что нужно снижать, хотя сказал: давайте поручим правительству, пусть оно выберет сектора, для которых повышение налогов на оплату труда будет поэтапно, в течение пяти лет. И сказал, что вопрос о налоговой нагрузке не закрыт. В 2011 году, как минимум, дискуссии будут продолжаться. Кто будет участвовать в этой дискуссии: президент с правительством или более широкий круг – непонятно. Но, тем не менее, хотя бы…

ПРОНЬКО: Обозначено.

АЛЕКСАШЕНКО: Обозначил проблему. И третий вопрос уже меня, как представителя Высшей школы экономики, вообще учебных заведений, сильно порадовал. Президент сказал: давайте, наконец, облегчать визовый режим для иностранных профессоров

ПРОНЬКО: Причем он достаточно эмоционально об этом сказал.

АЛЕКСАШЕНКО: Да, достаточно эмоционально. Это, действительно, колоссальная проблема. И так стоит огромнейших трудов уговорить любых, более-менее интересных, людей сюда приехать поработать на 3-6 месяцев, на год, на два. Но когда они сталкиваются с невозможностью получить визу…

ПРОНЬКО: А это реальная ситуация?

АЛЕКСАШЕНКО: Это абсолютно реальная ситуация. Потому что люди должны получить рабочую визу на два года, они должны подтвердить свой диплом Гарварда (непонятно, каким образом) у нас. А как он может преподавать, у него же нет нашего диплома нашего образца?

ПРОНЬКО: Действительно, он же не удосужился приехать в Россию, получить.

АЛЕКСАШЕНКО: Он же здесь не выучился у нас, диплом свой не подтвердил. И куча проблем. Меня, честно, порадовало, что президент, по крайней мере, обозначил эту проблему. Не очень верю, что ее удастся решить в течение года, но уже хорошо.

ПРОНЬКО: По крайней мере, можно уже апеллировать к главе государства и говорить: вы же сказали об этом.

АЛЕКСАШЕНКО: Поэтому, если надо говорить о хорошем – я нашел три конкретные хорошие вещи. Из крупного, чтобы нам закончить с недостатками, меня очень неприятно поразило то, на что вы обратили внимание: не то, что мало конкретики, а президент избегал каких-либо конкретных "я решил; я принял решение; я считаю правильным сделать так". Любая, малейшая проблема, президент говорит: давайте, правительство, пусть в 2-3 месяца…

ПРОНЬКО: Я поручаю правительству, да.

АЛЕКСАШЕНКО: "Я поручаю", еще что-то такое. То есть президент даже своей точки зрения не высказывает. Он говорит: пусть правительство. И этот message – понятно, кто в стране главный. По некоторым вопросам просто темы подвисали в воздухе. Важнейшая проблема утилизации попутного газа при добыче нефти. Все знают о проблеме. Полгода постановление завизированное, согласованное всеми, лежит на столе у самого главного человека в нашей стране.

ПРОНЬКО: По-моему, господин президент сегодня обратил на это внимание.

АЛЕКСАШЕНКО: Он обратил на это внимание, но он мог бы сказать…

ПРОНЬКО: Он куда-то даже жестко посмотрел.

АЛЕКСАШЕНКО: Интересно – куда?

ПРОНЬКО: Не знаю.

АЛЕКСАШЕНКО: Нет бы он сказал: "Владимир Владимирович, я его принес. Встаньте и подпишите, сколько можно ждать. Есть такая проблема, подпишите это постановление".

ПРОНЬКО: Сергей, подождите, что же вы, ожидаете на ежегодном послании, что прямо так? Это же не "ручку верни".

АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, это не "ручку верни", но президент, обращаясь к Федеральному Собранию нации, хотя бы в чем-то свою позицию должен излагать. Его позиция…

ПРОНЬКО: Персональную позицию?

АЛЕКСАШЕНКО: Личную. Он политик, и по конституции он – политик номер один в нашей стране. Пока еще никто это не поменял. По факту – это не так. Номер два, номер три – можно обсуждать. Но по статусу он политик номер один. Он обязан излагать свою позицию. Он не обязан делить искусство на новаторское и не новаторское. О чем он сказал, что государство будет поддерживать новаторское искусство. Кто будет решать – новаторское, нет? Не это его задача. Если он определяет какие-то проблемы, он говорит: я считаю, что правильно так.

ПРОНЬКО: Я, может быть, сейчас очень жестко скажу и цинично, но статья "Россия, вперед!" на меня произвела большее впечатление…

АЛЕКСАШЕНКО: Да, согласен.

ПРОНЬКО: …Нежели сегодняшнее послание Федеральному Собранию.

АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно согласен. Единственное, я думаю, что статью все-таки все читали, и читаешь немножко быстрее, чем слушаешь 100 минут.

ПРОНЬКО: Да, это безусловно, тут эффект тоже возникает.

АЛЕКСАШЕНКО: Все-таки 100 минут – это перебор явно.

ПРОНЬКО: Мы сейчас прервемся на небольшую рекламную паузу. Возможно, мы с господином Алексашенко в чем-то ошибаемся. Может быть, вы что-то услышали такое, что мы не заметили. Поэтому я предлагаю вам: звоните, высказывайте, без купюр, без цензуры, свои мнения о сегодняшнем ежегодном послании президента России Дмитрия Медведева, что для вас стало в нем важным, принципиальным, либо вы также разочарованы. 730-73-70 – номер телефона, finam.fm – сайт в Интернете.

(Реклама)

ПРОНЬКО: 21 час и 24 минуты в российской столице. Это "Финам FM", программа "Сухой остаток". У микрофона Юрий Пронько. Я напомню, у нас сегодня в гостях Сергей Алексашенко, директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики. Говорим мы об экономических аспектах (сразу скажу, я не хотел бы уходить в политику, хотя в России это невозможно, понять, где заканчивается одно и начинается другое), но говорим мы, в первую очередь об экономических моментах сегодняшнего послания президента к Федеральному Собранию. И я, и Сергей, уже высказали определенные свои соображения об услышанном, увиденном. И коллеги уже также начали высказывать свои мнения. Прежде чем я начну вас подключать к эфиру, уважаемые слушатели. Я напомню: 730-73-70 – телефон, не можете дозвониться – пишите на finam.fm. Сергей, еще такой адвокатский посыл в защиту нынешнего послания. Господин президент сказал, прямая цитата: "Вместо примитивного сырьевого хозяйства, – я бы уже здесь начал ему аплодировать, когда я это слышу, мне хочется верить, что это будет дальше реализовано. Так вот, – вместо примитивного сырьевого хозяйства предстоит создать умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии". Я вам практически полностью эту фразу процитировал. Я хочу, чтобы вы ее прокомментировали.

АЛЕКСАШЕНКО: Хотите, я ее переведу на русский язык?

ПРОНЬКО: Давайте. С русского на русский.

АЛЕКСАШЕНКО: Нет, на русский, понятный всем. Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.

ПРОНЬКО: Опять-таки, сложно не согласиться.

АЛЕКСАШЕНКО: И что дальше?

ПРОНЬКО: Но он посыл такой делает: я готов ломать эту структуру.

АЛЕКСАШЕНКО: Мы этот посыл прочитали два месяца назад в статье "Россия, вперед!" Мы это уже прочитали, мы это уже слышали. Согласны, "за"

ПРОНЬКО: Никого нет "против".

АЛЕКСАШЕНКО: Собственно говоря, я не слышал, чтобы кто-то высказывался против, вообще не слышал. При том, что в обществе, понятно, есть огромнейшая часть бизнес и политической элиты, и в обществе, не знаю, на уровне рабочего класса. Я не знаю, людей, которые зарабатывают деньги своим трудом, наемные работники, есть огромная часть, которая говорит – слушайте, нормально мы живем. Мы качаем нефть, плавим металл, все делаем, древесину рубим, вывозим, мы хорошо живем, нам не надо ничего нового, у нас все замечательно. Но даже эти люди молчали, они не говорили, что мы против. А они очень влиятельные.

ПРОНЬКО: Да, либо поддержка, либо молчание – два варианта.

АЛЕКСАШЕНКО: Никто не говорил против. Мы сейчас бедные и больные, как нам стать богатыми и здоровыми? Расскажите, собственно говоря, в этом же были ожидания, о которых мы говорили, о завышенных. Ожидания были в том, что президент, по крайней мере, изложит свое видение, как он хочет из точки "А" перейти в точку "Б".

ПРОНЬКО: Да, ведь он же по поводу статьи "Россия, вперед!" сказал: "Это мое личное мнение".

АЛЕКСАШЕНКО: Да.

ПРОНЬКО: Пережитое эмоционально и так далее. Хотя он пытался играть голосом (как радиожурналист, я судил с двух сторон), у него были некие обращения, воспоминания о том, кто ему, когда письма присылал из каких регионов. Но опять-таки, такой посыл – и выхолащивание. Ничего.

АЛЕКСАШЕНКО: Ничего.

ПРОНЬКО: Вообще.

АЛЕКСАШЕНКО: Да. Я не понял вектора движения. Собственно, как у нас повелось, что когда президент озвучивает свое послание, то это некий такой вектор движения. Он говорит, что мы движемся…

ПРОНЬКО: Кстати, я отдаю должное господину Путину, который очень даже конкретно выступал, будучи президентом страны.

АЛЕКСАШЕНКО: Да. Сейчас я как раз к этому хотел подойти. Уже, слава богу, можем вот так: один раз – случайность, два раза – совпадение, три раза – закономерность. У нас три президента, уже можно сравнивать. У Бориса Николаевича было много загогулин. Но, тем не менее, все его восемь лет президентства, когда смотришь сейчас, ты понимаешь, это был абсолютно прямой вектор, абсолютно целенаправленное движение. Человек, несмотря на все свои метания, шараханья, личные проблемы, проблемы людей, с которыми он работал, был абсолютно четкий вектор движения. У Владимира Владимировича, каждый год он говорит: это, это, это, это. Но когда берешь восемь лет – вектор-то состоял в чем? Вектор в политике, вроде как, состоял в этом. А в экономике? Непонятно. А в гражданском обществе? Тоже как-то сначала туда, потом сюда, потом туда. А у Дмитрия Анатольевича даже на год направление непонятно.

ПРОНЬКО: Нет, президент попытался сказать, что мы в тучные годы расслабились и так далее, и это было ошибкой. Насколько я понимаю, это было обращено к нынешнему премьеру. Или не стоит тоже конкретизировать?

АЛЕКСАШЕНКО: Я бы не стал. Вы знаете, на самом деле, у меня гораздо более циничное к этому вопросу отношение. Ни одно правительство, ни в одной стране мира не делает реформ, когда все обстоит хорошо.

ПРОНЬКО: Это закономерно.

АЛЕКСАШЕНКО: Слушайте, нужно быть политическим самоубийцей. Все хорошо, есть устоявшийся некий баланс сил, интересов. Политика, это искусство возможного. Когда все хорошо, зачем ломать баланс, зачем ломать равновесие? Ты тут же встаешь под удар, как политик. Те, кто тебя поддерживали, завтра начинают быть твоими врагами, играть на другой стороне. Ни один трезвомыслящий политик в хорошие, в тучные годы, о реформах не задумывается, не было таких случаев в истории европейской цивилизации за последние, не знаю, 70-100 лет, никто так не делал. Меня поражает другое: из этого послания президента я вообще не понимаю, что он собирается делать, как президент, еще год. Хорошо, год – и что? Он, вроде как, и не рассказал… смотрите, я просидел полтора года уже президентом, 500 с лишним дней, уже почти 600, наверное, и я добился этого, реализовал это. Дальше, в течение следующего года, я хочу… Хотя бы так. Он не сказал, что сделано за эти полтора года им, как президентом. И точно, абсолютно непонятно, что будет происходить дальше.