АЛЕКСЕЕВ: Добрый вечер, уважаемые слушатели. Сегодня у меня в гостях Александр Соколов, член правления, директор департамента анализа рисков банка "ВТБ24".

СОКОЛОВ: Добрый вечер, Олег.

АЛЕКСЕЕВ: И Андрей Серебренников, руководитель департамента анализа и управления рисками инвестиционного банка "Финам". Добрый вечер, Андрей.

СЕРЕБРЕННИКОВ: Добрый вечер.

АЛЕКСЕЕВ: И с моими уважаемыми гостями мы сегодня поговорим об управлении рисками. Ну, конечно в той сфере, которая им больше знакома, ну и поговорим о той роли, которую играют риски и наше отношение к ним в нашей повседневной жизни. И было бы правильно для нашего конкретного радиоклуба пробросить такой мостик из нашей обыденной повседневной жизни к нашей профессиональной.

Управление рисками. Почему, собственно, я выбрал сегодня эту тему? Во-первых, она меня волнует. Я за последнее время прочитал довольно много всяких книг, которые вы, наверное, тоже, уважаемые гости, прочитали. Например, "Покер лжецов" Майкла Льюиса или "Падение компании Long-Term Capital Management". Ну, что-то прочитал из практики Мухаммада Юнуса, который занимается микрокредитованием, и по-своему оценивает риски. Ну и какие-то общие вещи относительно нашего кризиса общемирового. Ну, например, вышедшую у нас книгу Пола Кругмана, Нобелевского лауреата, это поэтому было мне интересно. Ну, это, собственно говоря, всё, что я прочитал, это к России прямого отношения, как мне кажется, не имеет. Поэтому моя встреча с вами сегодня в этой студии – это, скорее, попытка отнестись к нашей внутренней практике как к профессиональной такой, социальной. И понять, какое же место риски и управление ими, какие риски являются допустимыми именно в нашей конкретной ситуации, как изменилось наше отношение к рискам. Вот об этом и поговорить. Но прежде чем мы перейдём, собственно, к содержательному разговору, я хотел бы, чтобы вы, Александр, и вы, Андрей, сказали бы несколько слов, а почему, собственно, вы пришли в сферу управления рисками? В чём, собственно, драйв этой профессии?

СОКОЛОВ: Хороший вопрос, почему пришли. Пришли случайно, абсолютно случайно. То есть, какой-то, наверное, глобальной идеи в детстве и юношестве, что вот хочу заниматься рисками, её не было. Не было, наверное, отчасти ещё и потому, что риск-менеджмент вообще не так давно появился в России, ему, по-хорошему, несколько лет, совсем молодая форма. Поэтому чистая случайность. С точки зрения, какой драйв – драйва много, потому что управление рисками затрагивает абсолютно все сферы деятельности, в частности банка, коль уже мы в них работаем, и о банковской сфере будем говорить. Но, тем не менее, риск-менеджмент есть в любой крупной отрасли, в том числе в реальном секторе.

АЛЕКСЕЕВ: Просто я полагаю, что в банках он поставлен наилучшим образом, по сравнению с другими сферами деятельности.

СОКОЛОВ: Банки более чувствительные, поэтому, безусловно, являются такими драйверами, лидерами в этом направлении. То есть, первое, что можно сказать, что действительно, управляя рисками, ты участвуешь в управлении деятельности всей организации. Потому что

риски есть совершенно разные: есть кредитные риски, связанные с кредитными продуктами, есть операционные, связанные с деятельностью, есть рыночные, есть имиджевые, юридические и так далее. И всеми ими нужно управлять.

  Очень интересно совмещение при управлении рисками. Ты, с одной стороны, ограничиваешь, с другой стороны, ты как адекватный менеджер понимаешь, что самый лучший кредит (есть такая шутка среди риск-менеджеров) – это не выданный кредит. Но денег на этом не заработаешь, к сожалению, поэтому приходится совмещать несовместимое: аппетит к зарабатыванию денег, с одной стороны, и снижение этого аппетита, сдерживание этого аппетита с точки зрения разумности, чтобы этот заработок в очень скором времени не превратился в убыток.

АЛЕКСЕЕВ: Спасибо, Александр. Сейчас вы услышали мнение Александра Соколова, он ответил на вопрос, почему он пришёл в риск-менеджмент и чем ему это интересно. А сейчас вопрос Андрею Серебренникову из "Финама": как у вас это сложилось?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Сложилось тоже случайно. Заканчивал физмат, к сожалению, горного института, и получается так, что все шахты закрылись, наука такая не нужна, и куда податься выпускнику? Попробовал финансы, и от рядового сотрудника продвинулся уже до этого уровня.

АЛЕКСЕЕВ: Мне кажется, это довольно стандартный путь прихода человека с математическим образованием в финансы.

СОКОЛОВ: Согласен, очень много...

СЕРЕБРЕННИКОВ: Потому что, что у нас риски? Это теория вероятностей. Всё ей подвержено, всё можно просчитать.

АЛЕКСЕЕВ: А психология?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Ну, психология тоже. Поэтому, когда я шёл в финансы, начинал с ценных бумаг – там психология особенно видна.

АЛЕКСЕЕВ: Спасибо, Андрей, очень интересно. Ну вот, после того, как вы представились, я лучше знаком с вами и слушатели, которые подключились. Может быть, вы скажете несколько слов, а вы сами являетесь заёмщиками, используете ли кредит в своей повседневной жизни, в своей личной жизни? И как вы вообще к этому кредиту относитесь?

СОКОЛОВ: Ну, у меня, если честно, опыт кредитования себя самого был. Я не держу сейчас кредитных продуктов в своём портфеле пассивов. Отношусь серьёзно, очень вдумчиво, очень трепетно к той нагрузке, которую я готов нести по кредитам. Я могу сказать честно, для меня планка в 20% от месячного дохода – это такой внутренний предел, что ли.

АЛЕКСЕЕВ: Скажу вам честно, у меня теперь тоже.

СОКОЛОВ: Опять же, зависит от временного горизонта. Если брать, опять же, слепок с себя, если бы я видел какую-то перспективную ультракороткую сделку с очень хорошей доходностью, ну, ультракороткая – месяц, два, три...

АЛЕКСЕЕВ: То рискнули бы?

СОКОЛОВ: То можно рискнуть, взять нагрузку и больше, чем я сказал, такой психологически комфортный барьер 20%. Да хоть до 100, если это ультракороткий временной промежуток, который поддаётся очень хорошему прогнозированию. Вероятность того, что в следующие три месяца в России случится, не дай бог, какой-нибудь финансовый коллапс, я бы сказал, стремится к нулю. А вот вероятность того, что то же самое может произойти в отдельно взятом государстве не горизонте 100 лет, она очень даже немаленькая. Поэтому, я бы так сказал, что вот эта

комфортная граница зависит от срока – чем больше срок, тем ниже она для меня. К кредитованию отношусь хорошо, считаю, что кредитами нужно пользоваться, просто очень разумно.

АЛЕКСЕЕВ: Андрей, а вы как?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Тоже есть кредиты, пользовался неоднократно.

АЛЕКСЕЕВ: А как вы оцениваете свой потолок?

СЕРЕБРЕННИКОВ: У меня потолок чуть побольше, конечно, месячного дохода. Потому что я считаю не только свой доход, но совокупный доход семьи, то есть, какую мы можем нести нагрузку на семью, и от этого получается потолок, если переводить на месячные, немного выше. И так же смотрю по временному периоду. Я не сторонник брать длинные кредиты, потому что тяжело прогнозировать, что будет в стране.

АЛЕКСЕЕВ: А у вас изменялось отношение вот к той доле вашего семейного дохода, которую вы можете себе позволить включить в обслуживание кредита?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Конечно, изменялось.

АЛЕКСЕЕВ: И как изменялось? То есть, было больше, потом стало меньше или, наоборот, было немного, потом повысилось? Вы как осторожный заёмщик действовали или как рисковый?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Скорее всего, как осторожный, потому что, когда-то оно было больше, когда-то меньше. Всё зависит, опять же, от дохода, потому что есть какая-то постоянная составляющая дохода, а есть ещё бонусная часть дохода. И вот когда оцениваешь, смотришь, этот год вроде нормально, можно рассчитывать на бонусную составляющую часть, которую можно пустить на погашение кредита или ещё на что-то. А когда... Вот прошлый год если брать, ты уже понимаешь, что бонусная составная часть может быть маленькая, а может быть её не будет вообще, соответственно, стараешься уже если кредит какой-то брать, то сократить.

АЛЕКСЕЕВ: На самом деле регулируете, скорее всего, в сторону уменьшения, наверное?

СЕРЕБРЕННИКОВ: И уменьшения и увеличения. Потому что после кризиса всегда идёт восстановление.

АЛЕКСЕЕВ: Смотрите, Александр и Андрей, у нас есть первый звонок. Давайте попросим нашего слушателя в эфир. Пётр, добрый вечер, вы в эфире. Я так понимаю, что вы решили подключиться к нашему разговору по управлению рисками?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Здравствуйте. Пётр, Москва. Я вот о чём хотел спросить. Ну, наша компания занимается как раз обучением персонала, банковских финансовых работников, и управление рисками – одна из наших тем, мы обучаем сотрудников за рубежом. Так вот, ни один из ваших гостей, представляющих компании свои...

АЛЕКСЕЕВ: У вас не учился?

СЛУШАТЕЛЬ: Ни разу не учился. Так вот, у меня вопрос: где они обучали свой персонал такой сложной проблеме, и как это у них в компаниях происходит? Спасибо.

АЛЕКСЕЕВ: Спасибо. Ну вот, профессиональный вопрос.

СОКОЛОВ: Хороший вопрос, Пётр, спасибо. Действительно он такой интересный. Где научиться управлять рисками? Я бы так ответил... Вы знаете, если мы, например, немножко уточним этот вопрос и спросим: где научиться управлять рисками ипотечного кредитования? В таком абсолютно полном экономическом цикле этого кредитного продукта, на Западе это где-то лет 40. Ответ очень простой: нигде. Потому что за исключением совсем нескольких банков крупных американских, никто не имеет такой длинной ипотечной истории, и никто не знает, что происходит с заёмщиками на горизонте 40 лет. То есть, безусловно, приходится делать какие-то такие предположения. Ну, это ответ немножко с юмором. Если говорить серьёзно, то обучение абсолютно диверсифицируется, мы сотрудников обучаем просто в бою, часть, буквально кейс бай кейс рассматривая конкретные методы управления. Есть профессиональные конференции, как вы наверняка прекрасно знаете, которые помогают обмениваться опытом.

АЛЕКСЕЕВ: То есть, в этом смысле... Если позволите, Александр. Сейчас отвечал на вопрос нашего радиослушателя Александр Соколов из "ВТБ24". Правильно ли я понимаю, что вы всё-таки более ориентируетесь на внутрикорпоративную систему обучения? Там, где есть люди с большим, меньшим опытом, и вот эти дискуссии внутренние, анализа конкретных ситуаций или кейсов, как вы сказали, и даёт на самом деле тот опыт, необходимую квалификацию или компетенции?

СОКОЛОВ: Скажем так, я приверженец, в принципе, такого практического обучения, нежели теоретического. Потому что самое эффективное обучение – это обучение в бою. И если, опять же, ты готов управлять риском, в том числе и компетенцией сотрудника, если выстроена система контроля и ты знаешь, что если сотрудник сделает просчёт, твоя система контроля этот просчёт в бой не пропустит, в реальный бизнес, то лучше обучаться на практике.

АЛЕКСЕЕВ: Спасибо. Сейчас у нас будет рекламная пауза. Если вы хотите, Андрей, то после завершения рекламной паузы вы тоже ответите на вопрос Петра, где вы учите своих людей управлению рисками. Рекламная пауза.

Реклама.