АЛЕКСЕЕВ: Добрый вечер. С Александром Соколовым из "ВТБ24" и Андреем Серебренниковым из инвестиционного банка "Финам" мы говорим об управлении рисками. Пытался задать вам, уважаемые слушатели, вопрос, но как-то вы слабо на него отвечаете: брали ли вы кредит, платёж по которому составлял бы более 50% вашего месячного дохода? Я думаю, в конце нашей передачи Александр скажет, почему 50% так важно для нас. У нас остаётся не так много времени, примерно 10 минут. Давайте вернёмся к деятельности ваших организаций. Вот в тех книгах, которые я читал, и, собственно, мой собственный опыт участия в принятии таких кредитно-инвестиционных решений, если так можно выразиться, говорит о том, что это во многом зависит от того, какова степень свободы тех людей, которые участвуют в обсуждении и принятии этого решения. Вот скажите, по вашему опыту, не спрашиваю заранее про ваши банки, но опыт-то у вас всё-таки широкий, с коллегами общаетесь, как вы оцениваете уровень свободы людей, обсуждающих и принимающих решения в наших бизнес организациях?

СОКОЛОВ: Ну, я бы так ответил, что, если мы говорим о розничном кредитовании, то в развитых кредитных организациях эта степень свободы должна быть практически равна нулю. Я вообще сторонник автоматического принятия кредитного решения для розницы.

АЛЕКСЕЕВ: То есть, вы считаете, что там вероятность ошибок меньше, чем при индивидуальных?

СОКОЛОВ: Вы знаете, у меня есть такая точка зрения, достаточно давно уже сформированная и устоявшаяся, что, скажите мне, руководствуясь чем конкретно данный человек будет принимать решения, и я это запрограммирую. А если вы не можете сказать, чем конкретно он будет руководствоваться, то почему я должен доверять его мнению?

АЛЕКСЕЕВ: Совершенно верно.

СОКОЛОВ: Но это хорошо работает на рознице, на конвейерах. Если мы говорим о кредитных комитетах, если мы говорим о принятии решения о крупном корпоративном кредите, безусловно, это некий коллегиальный орган под названием "кредитный комитет", можем так назвать. По сути, что это такое? Это некое сообщество менеджеров, достаточно высокого уровня, конкретной финансовой организации, представляющих разные подразделения, разные направления деятельности банка. Клиентские менеджеры, "продуктовики", рисковые менеджеры, люди, отвечающие за продажи. Где, по сути, идёт такой Третейский суд: дать или не дать.

АЛЕКСЕЕВ: Я почему задал этот вопрос, некоторое уточнение. Вот я отметил, что существует определённая аффилированность, но аффилированность не прямая, не коррупционная, между представителем банка и организацией заёмщика. Там тоже есть соответствующий служащий, офицер, специалист по отношению с банками, который находит своего партнёра в банке, они друг друга хорошо понимают, доверяют, и начинают работать вместе. Понимая, что успех в их отношениях напрямую связан с их карьерой и бонусами. И, мне кажется, что это само по себе является таким гипотетическим, даже не гипотетическим, а реальным источником дополнительного кредитного риска.

СОКОЛОВ: Абсолютно. Является...

АЛЕКСЕЕВ: Я извиняюсь. И поэтому там, где принимается решение, должно быть свободное и всестороннее обсуждение любой сколько-нибудь значимой для банка ситуации, если решение принимается не по формальным основаниям, о которых вы говорили для розничного кредитования.

СОКОЛОВ: Безусловно. Вопрос лечится очень просто. Есть сотрудники банка, которые должны и имеют право общаться с клиентами, есть сотрудники банка, которым запрещено общаться с клиентами.

АЛЕКСЕЕВ: Я имею в виду те, которые имеют это в своих профессиональных обязанностях.

СОКОЛОВ: Они не должны принимать решения единолично. Даже не то, что единолично, один человек, а одна группа лиц. Вопрос решается независимостью суждений. Сидят бизнес, сидит риск-менеджмент, и вместе обсуждают...

АЛЕКСЕЕВ: Независимость суждений. Ну, я тоже про это говорю. А вы как, Андрей?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Всё зависит, опять же, от продуктов. Потому что есть какие-то стандартные продукты, которые принимаются...

АЛЕКСЕЕВ: Говорим о нестандартных, то есть, о значимых для банка, когда он уделяет этому специальное внимание.

СЕРЕБРЕННИКОВ: На моей практике все нестандартные продукты, все кредиты, они проходят через кредитный комитет. Соответственно, там собирается руководство банка, собираются те, кто анализировал данного клиента, который высказывал своё мнение о нём, то есть, кредитоспособен он, некредитоспособен...

АЛЕКСЕЕВ: Я это понимаю, я и задаю вопрос: а как там это происходит? Там открытое обсуждение, мнение каждого считается важным, все имеют возможность высказываться и оспаривать мнения? Или начинается так, так сказать, первое наиболее уважаемое лицо заявляет свою позицию, потом формально обращается ко всем: "Я считаю, что нужно выдать этот кредит на этих условиях". Потом просит высказаться всех присутствующих.

СОКОЛОВ: Зависит от финансового института конкретного.

СЕРЕБРЕННИКОВ: В итоге всё равно решается голосованием.

АЛЕКСЕЕВ: А я ровно так и говорю, я просто хочу сделать некий вывод о том, насколько реально существует независимость людей, работающих в коллегиальных органах такого рода. Потому что по советам директоров, хочу сказать, большая проблема.

СОКОЛОВ: Я бы так сказал: и существуют, и абсолютно не существуют. Исключительно зависит от степени зрелости организации и от степени волюнтаризма, который используется менеджментом. Причём, я в своей практике сталкивался и с моделью, когда демократии нет никакой, и, по сути, первое лицо говорит свою волю, и все голосуют согласно воли первого лица. И абсолютно нормальные рыночные модели, которые есть сейчас в "ВТБ24", когда каждый из членов комитета должен и имеет право высказать свою позицию, быть услышанным, и, в общем-то, если...

АЛЕКСЕЕВ: А вот интересно, должен на самом деле?

СОКОЛОВ: Должен, должен. А иначе, зачем ты сидишь на комитете?

АЛЕКСЕЕВ: Нет, ну мало ли, уважаемый человек. Сегодня должен, а завтра не должен. То есть, каждое решение, в нём должен принять участие каждый из присутствующих на заседании членов, например, кредитного комитета?

СОКОЛОВ: Должен, безусловно. Иначе его нужно исключать из кредитного комитета, если он не приносит в этом пользы.

АЛЕКСЕЕВ: Ну, потому что, действительно, здесь вопрос не только в оценке, кто, за что голосовал, и насколько оправдалась позиция каждого. Здесь, конечно, развитие вот такой личной ответственности. Нужно уметь принимать решение публично, в кругу своих товарищей.

СОКОЛОВ: Конечно. Хотя, Олег, безусловно, психологическая харизма каждого участника играет определённую роль. Безусловно.

АЛЕКСЕЕВ: Понимаю. А как у вас в инвестбанкинге?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Точно так же практически. Если это индивидуальные какие-то кредиты, точно так же обсуждение. И очень часто просто условия на кредитном комитете могут поменяться, как и от суммы кредита, так и от процентной ставки. То есть, всё в форме обсуждения, разговора.

АЛЕКСЕЕВ: А вот я вас тогда спрошу, Андрей: скажите, а вы как считаете, насколько открытым и свободным должно быть это обсуждение? И влияет ли эта свобода и открытость обсуждения на качество принимаемых решений?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Открытость и свобода? В принципе, это должно быть открыто, и чем открытее и свободнее решение...

АЛЕКСЕЕВ: Нет, ну "в принципе" я понимаю, а вот конкретно?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Конкретно так оно и происходит. Каждый выступает, каждый всегда...

АЛЕКСЕЕВ: То есть, вы считаете, если бы в ваши компетенции входило формирование и организация работы вот такого органа, то вы бы его строили вот на этом принципе. Поскольку ваш опыт, о котором мы говорили в самом начале, показывает, что чем больше открытость в мнениях и суждениях, тем, соответственно, больше ответственность и...

СЕРЕБРЕННИКОВ: Конечно. Потому что все эти мнения заносятся в протоколы, каждый... Это придаёт какой-то ответственности каждому мнению.

АЛЕКСЕЕВ: Хорошо. Ну вот, мы уже с вами приближаемся к завершению. Тем не менее, у нас есть две минуты, и я попросил бы Александра Соколова сказать, почему же вы, собственно, задали этот вопрос. Я его, как говорят, сейчас озвучил, но вы этот вопрос дали мне. Хотя, скажу честно, он абсолютно совпадал с моим желанием. Этот вопрос звучал следующим образом: брали ли вы кредит, платежи по которому составляли более 50% вашего месячного дохода? Почему 50%?

СОКОЛОВ: Открою простой математический секрет. Дело в том, что в кризис у статистического большинства заёмщиков доходы падают, в статистическом большинстве, не более чем в два раза. Соответственно, если платёж составляет 50% от дохода, то он может составить не более чем 100% от дохода. И хотелось узнать, о чём думают заёмщики, и оценивают ли они эту вероятность, что платёж по их кредиту составит 100% от их дохода. Вот очень простой...

АЛЕКСЕЕВ: Я делал анализ доходов топ-менеджеров, так это было очень важно, ну, если брать все выплаты, то вот в одной близкой мне компании для топ-менеджеров эти доходы упали в 2009 году почти на 70%.

СЕРЕБРЕННИКОВ: На 70?

АЛЕКСЕЕВ: Да.

СОКОЛОВ: Вот повезло, да.

СЕРЕБРЕННИКОВ: Ну, тяжело сказать, тяжело сказать.

АЛЕКСЕЕВ: Ну, это за счёт того, что бонусная часть, премиальная часть, она составляла довольно серьёзную долю. Ну, потом срезали всякие там, так сказать, машины, VIP-залы аэропортов и так далее. И в совокупности по тем денежным расходам это... Хотя, конечно, зарплата текущая, она осталась. Ну, несколько слов, Андрей. Мы сейчас уже завершаем. Что вы поняли, что вы вынесете из нашего разговора, над чем будете размышлять?

СЕРЕБРЕННИКОВ: Размышлений очень много, потому что встречать коллегу – это всегда приятно, всегда есть какие-то новые нюансы. Просто мы редко когда прибегаем к кредитованию, чтобы доход 50%. У нас банк специализируется всё-таки под залог ценных бумаг кредитованием, под пластиковые продукты, и они универсальны. И это практически безрисковые продукты для банка. Но вот, что доходы падают по статистике на 50%, я никогда об этом даже не задумывался!

АЛЕКСЕЕВ: Ну вот, здорово. Так мы, уважаемые коллеги, Александр Соколов и Андрей Серебренников, мои гости, мы с вами подошли к завершению нашей передачи. Обсуждали мы сегодня управление рисками. Надеюсь, что я со своими коллегами из промышленных компаний продолжу эту тему. Мне кажется, что с разных сторон нужно к ней подойти. Большое вам спасибо, что вы нашли время, пришли в эфир. Мне было с вами очень интересно. До свидания.

СОКОЛОВ: До свидания.