ПРОНЬКО: 19 часов 5 минут в российской столице. Добрый вечер, у микрофона Юрий Пронько. Это ежедневная программа "Реальное время" на радиостанции Финам FM. Сегодня мы будем обсуждать одну из самых актуальных тем для современной России. Сразу скажу: возможно, данный вопрос не вызывает повышенного интереса у основной массы граждан. Это не скандал, это не сенсация, это как раз функция, которая позволяет эффективно управлять политической системой страны. Это принципиальный вопрос. Сегодня речь пойдет о парламентском контроле в России. Я представляю наших гостей. Это Андрей Назаров, заместитель председателя комитета Госдумы России по законодательству, член фракции "Единая Россия". Андрей Геннадьевич, добрый вечер.  

НАЗАРОВ: Добрый. 

ПРОНЬКО: Это Геннадий Гудков, депутат Госдумы России, заместитель руководителя парламентской фракции "Справедливая Россия". Вы слышите, Геннадий Владимирович только что зашел в студию. Добрый вечер.

ГУДКОВ: Да. Стоит все, стоит.

ПРОНЬКО: Все стоит, только пешком.

ГУДКОВ: Как будто, кстати говоря, нужно контроль парламентский. Почему все стоит? Когда машин у нас меньше в три раза, чем в Америке.

ПРОНЬКО: И мой коллега, Руслан Хестанов, заместитель главного редактора журнала "Эксперт". Руслан, рад видеть, добрый вечер.

ХЕСТАНОВ: Добрый вечер. "Русский репортер", прошу прощения.

ПРОНЬКО: О-о. Сейчас мы разберемся. Но я так скажу нашим слушателям: медийная группа "Эксперт". То есть, здесь я точно не ошибусь.

ХЕСТАНОВ: Вот здесь я согласен, да.

ПРОНЬКО: 730-73-70 – номер нашего многоканального телефона, finam.fm – соответственно, наш сайт в Интернете. Вы, дамы и господа, уважаемые слушатели, можете участвовать в нашем разговоре, задавая свои вопросы либо высказывая свои мнения и соображения. Единственное, прежде чем мы начнем дискуссию в сегодняшней программе, я хочу просто всем сообщить. Буквально пару минут тому назад на сайте finam.fm выложили полностью мое интервью с Татьяной Юмашевой, дочерью первого президента России Бориса Николаевича Ельцина. Кроме того, Татьяна написала по итогам нашей встречи свой комментарий, ее впечатления от разговора и той дискуссии, которая была накануне в связи с уходом Егора Тимуровича Гайдара. Так что заходите, читайте, комментируйте, слушайте finam.fm. Теперь к сегодняшней программе и к парламентскому контролю. Геннадий Владимирович, с чего, с какого перепуга вдруг появилась эта идея?

ГУДКОВ: Это примерно так же задать вопрос, а что это мы в России вдруг ездим на машинах. Были же лошади, были телеги...

ПРОНЬКО: Нет, мне кажется, более оригинальное – что мы ходим пешком?

ГУДКОВ: Действительно. На самом деле, в общем-то, речь идет о том институте, который во всем мире существует лет порядка двести, а в некоторых странах по триста лет. И оказывается, это настолько универсальный и эффективный механизм, что в этих странах есть реальный парламент, есть реальное разделение властей, есть реальный взаимный контроль властей, есть реальная чистота и прозрачность власти. Отсутствует коррупция, народ живет намного лучше, чиновники живут так, как все, вместе с народом.

ПРОНЬКО: Я так понимаю, что ничего подобного в России нет?

ГУДКОВ: Вы считаете что по-другому?

ПРОНЬКО: Нет, подождите, здесь, как говорят в таких случаях, здесь я задаю вопросы.

ГУДКОВ: Извините.

ПРОНЬКО: То есть, вы считаете, да?

ГУДКОВ: Пережитки старой профессии.

ПРОНЬКО: Геннадий Владимирович?

ГУДКОВ: Конечно, этого нет.

ПРОНЬКО: Вообще? Даже признаков?

ГУДКОВ: Нет, Россия подзадержалась в централизованной власти. Во всем мире власть децентрализована. Вчера мы проводили международный семинар, и как раз Соединенные Штаты Америки, представитель парламента Соединенных Штатов Америки как раз и говорил о том, что Америка отличается от всего мира максимальной децентрализацией власти. И это позволяет Америке быть сегодня первой страной.

ПРОНЬКО: Но согласитесь, Америка – это действительно уникальный случай. Это историческая ретроспектива, как формировалась эта страна.

ГУДКОВ: Ну, у нас все уникальный случай. Китай – уникальный случай, Россия – уникальный... На самом деле, есть общее правило. Вчера, в том-то и прелесть нашего вчерашнего мероприятия, что финны рассказали о том, как у них эта штука работает, немцы – как у них, американцы – как у них. И потом рассказали наши, как у нас, чего нет. И, конечно, контраст был разительный. Например, что такое парламентский контроль, давайте сначала обозначим. Это контроль представительной власти за, по большому счету, исполнительной и судебной, в том числе.

Почему представительная власть имеет такое право во всем мире – осуществлять контроль? Потому что она избрана народом, представляет народ. В отличие от многих других ветвей власти и других представителей. А народ является не только источником власти, но источником кормления всей власти, в хорошем смысле этого слова. Народ финансирует оборону, безопасность, строительство и так далее, и тому подобное. Социальные программы. Сегодня народ не знает, как тратятся его деньги. Ему говорят общие цифры – мы на оборону истратили столько-то, на это столько-то. Вот я сегодня разбирался со случаем, когда на одной из программ откат составил 90%. Народ об этом никогда не узнает, если мы это не расследуем. Но если я буду сейчас делать официальное расследование, мне скажут: "У тебя полномочий нет, не положено тебе знать. Мы тебе дадим отписки через месяц, в соответствии с теми правилами, которые сегодня установлены".

Что такое контроль, теперь, в технологии? По-разному в каждом парламенте. Создаются специальные комиссии парламентского контроля. Где-то это называется комиссия, где-то называются комитеты. Где-то эту функцию выполняют комитеты и подкомитеты, как, например, в парламенте США. Этим комиссиям предоставляются права, сопоставимые и даже шире, с точки зрения морально-нравственной оценки, чем следствию и прокурору. Как в какой стране организованы. Как составляются эти комиссии или комитеты? Они составляются из депутатов различных политических партий и фракций, которые представлены в своих парламентах.

В большинстве стран эти комиссии возглавляет представитель оппозиции – то есть, партии, не имеющей большинства в парламенте. Это дает возможность, ключ оппозиции контролировать, чтобы партия власти или правящая коалиция не зарывалась. Эти комиссии работают в публичном, гласном режиме.

Они проводят контрольные мероприятия – две формы парламентского контроля, парламентское расследование, которое у нас принято в урезанном, сильно урезанном виде, но, тем не менее, все-таки есть. И парламентский контроль, которого у нас, как черти ладана, боятся многие чиновники, помешанные, завязанные в коррупции, который рутинен и постоянен. Вот что такое парламентское расследование? Произошла какая-то катастрофа, типа Саяно-Шушенской, мы образовали комиссию.

ПРОНЬКО: Но вы же образовали комиссию?

ГУДКОВ: Образовали, да. Она имеет полномочия, она... Это впервые, кстати, в истории вообще российского парламентаризма, это сто лет парламент числится у нас, есть, впервые образовалась такая комиссия полномочная, подчеркиваю.

ХЕСТАНОВ: По Беслану была менее уполномоченная?

ГУДКОВ: Она вообще...

НАЗАРОВ: По Беслану была да, комиссия тоже...

ГУДКОВ: Комиссия доброй воли, я ее называю. И комиссия получает права вызывать, опрашивать, получать все документы, входить в любые помещения и так далее. Комиссия парламентского расследования. Но она выполняет только одну задачу и все: выполнил, отчитался, распустили.

ПРОНЬКО: Отлично, смотрите, подобью такую небольшую...

ГУДКОВ: А комиссия парламентского контроля постоянна.

ПРОНЬКО: Небольшой итог – то, что озвучил Геннадий Гудков. В нашей стране парламент не осуществляет контроля за исполнительной властью...

ГУДКОВ: Осуществляет, но очень слабый и не эффективный контроль. Де факто – нет.

ПРОНЬКО: Пункт второй: фактически в России доминанта исполнительной власти, да?

ГУДКОВ: Доминанта, безусловно.

ПРОНЬКО: И в этой связи тогда предоставим возможность сказать Андрею Геннадьевичу, представителю партии власти, которая точно уж доминирует в парламенте. Можно ли говорить о том, что парламент, в общем-то, бесхребетный в таких вопросах? Я просто для иллюстрации скажу: пару дней назад я смотрел CNN, и было заседание комитета по обороне Конгресса США, сенатского комитета. В общем-то, и начальник объединенного председателя штабов, объединенного штаба вооруженных сил США, и госсекретарь США Хилари Клинтон, и министр обороны США – в общем-то, вы знаете, мягко говоря...

ГУДКОВ: Знаем.

ПРОНЬКО: ...Не очень уверенно себя чувствовали. Потому что я смотрел... Не совсем ваши коллеги, это Совет Федерации, так вот, если образно.

ГУДКОВ: Это по форме. У них комиссия fifty-fifty состоит.

ПРОНЬКО: Там парламентарии, чувствовалось, доминанта именно за сенаторами. Они задавали и прерывали речь представителей высшего руководства США, фактически, в тот момент, когда они считали нужным прерывать. На сегодняшний день, по вашему мнению, в России есть все-таки парламентский контроль? Де-факто.

НАЗАРОВ: На самом деле, у парламента две функции. Основная – это, конечно, законодательная. А вторая функция – это все-таки некоего контроля, который, на самом деле, сегодня существует. Об его эффективности можно чуть позже сказать, но как осуществляется сегодня эта вторая функция парламентского контроля? Бюджет принимается, и отчитывается правительство, есть правительственный час, где все министры отчитываются, которым задаются любые вопросы. Соответственно, есть парламентские запросы, комитеты запрашивают по протокольным поручениям, плюс сами депутаты делают запрос, и если данные будут искажены, то есть, соответственно, уголовный состав в искаженных данных, если предоставляются депутату, либо члену Совета Федерации. Поэтому функция эта есть, она работает. Эффективность ее не до конца высока или эффективность все-таки...

ПРОНЬКО: В чем причина?