МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. 20 часов 47 минут. В четвёртый раз уже сегодня говорю я вам эти слова. В студии Сергей Медведев, это программа "Археология". Обсуждаем мы школу, сериал "Школа" и школу, какая она есть в нашей жизни. Отражает ли сериал, который показывают по "Первому каналу", реальное положение дел в российских школах?

У нас в студии: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты" и президент межрегиональной ассоциации "За гражданское образование"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио.

Вы ещё можете зайти на сайт finam.fm, поучаствовать в опросе и почитать статью, мою реплику в блоге, под названием "Школа" – обитель зла". Ну, а мы, давайте послушаем бульвар наш.

Я хотел немножко такой вопрос задать, что, может быть, собственно, мы тут зря копья ломаем? И такой же точно разговор мог произойти и 20, и 30 лет назад, это традиционный конфликт отцов и детей? И вот сидели бы 20 лет назад наши родители и говорили: "Боже мой, какое выросло новое поколение. Это не дети, это бог знает, что". Просто сейчас есть возможности это показать телевидением, а в принципе, может быть, это совершенно нормальная генерационная вещь. Так что, мы задали людям на Чистопрудном бульваре вопрос: "А чем вы занимались в школе в вашем детстве?"

Опрос:

– Бабушкам помогали, в пионерские лагеря ездили. Совсем другая была школа. Всё-таки какая-то была дисциплина, дети были другие.

– Ходили мы на самбо, фотокружок был.

– Я ходила в музыкальную школу, закончила её с отличием. Занималась спортом, плаванием. То есть, у меня день был занят. Училась в математической школе, у нас такого не было безобразия.

– Спортом занимался и до сих пор продолжаю. Футболом занимаюсь.

– Были и дискотеки. В кружки я не ходила, наверное, не было заинтересованности.

– Я была очень инициативным человеком. И председатель совета отряда, и председатель совета дружины. Все 10 лет я была Снегурочкой, все праздники я всегда была ведущей. Мне было очень интересно жить. Я сейчас вспоминаю школу с большим удовольствием.

МЕДВЕДЕВ: Слушайте, какую страну потеряли! Как послушаешь, прямо не жизнь, а кубанские казаки сплошные. Слушайте, давайте послушаем... У нас на линии ещё один гость есть – Ефим Лазаревич Рачевский, директор Центра образования "Царицыно", член комиссии Общественной палаты по образованию и науке. Ефим Лазаревич, добрый вечер.

РАЧЕВСКИЙ: Добрый вечер.

МЕДВЕДЕВ: Вот, хотел спросить ваше мнение. Сериал "Школа"... Может быть, собственно, много шума из ничего, может быть, это обычный, традиционный, каждое 10-20-летие повторяющийся конфликт отцов и детей?

РАЧЕВСКИЙ: Ну, во-первых, конфликту отцов и детей, на самом деле, не 20 лет, не 30 лет, а несколько тысячелетий.

МЕДВЕДЕВ: Я имею в виду повторяющийся регулярно.

РАЧЕВСКИЙ: А он не исчезает никогда, он всегда существует. Но, на самом деле, это не конфликт – это сложности роста. Не более чем.

МЕДВЕДЕВ: То есть, почему тогда такой общественный резонанс, почему такая дискуссия?

РАЧЕВСКИЙ: Наверное, по той причине, что давным-давно на наших каналах не было ничего остренького. Потому что приелись всем сериалы про ментов, про любовников. Поэтому страна смотрит на "ДТВ" как изменяют жёны мужьям, а бо́льшая часть страны смотрит сериалы.

МЕДВЕДЕВ: "Школа" Гай Германики, это что, по-вашему, проходит по номинации "остренькое" или по номинации "правда"?

РАЧЕВСКИЙ: Я полагаю, что на самом деле здесь нет дилеммы. То, что остренькое – это бесспорно, к правде имеет очень небольшое отношение. Я внимательно слушал реплики прохожих, которых спрашивали на бульваре. Если вы спросите сегодняшних детей в возрасте 12-13 лет на том же бульваре, то они вам будут отвечать то же самое. Это иллюзия, это просто ностальгия по своей молодости, что раньше всё было хорошо, а теперь всё плохо.

Ну, раньше возможности были у человека другие, потому что был моложе, был здоровее, может быть, были какие-то гарантии, регулярно получали пайку, заказ, а теперь надо зарабатывать и так далее.

МЕДВЕДЕВ: Нужно ли детям смотреть этот сериал, по-вашему?

РАЧЕВСКИЙ: Вопрос, прошу прощения за резкость, лишён смысла, потому что дети его не смотрят. У меня в школе учится 2 тысячи детей. Вопросы, которые задавали наши социологи... Его смотрит 11% детей, и то нерегулярно.

МЕДВЕДЕВ: Может у вас школа исключительная?

РАЧЕВСКИЙ: Нет, у нас школа для всех, мы же в Орехово-Борисово, а не на Никитской, у нас обычная маргинальная школа.

МЕДВЕДЕВ: Хорошо. А вот то, что здесь говорил нам Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты", что сериал, скорее, для взрослых. Тогда нужно ли, по-вашему, его смотреть родителям?

РАЧЕВСКИЙ: Понимаете, слово "нужно" по отношению к любому сериалу, на мой взгляд, не уместно. Я знаю, что родители должны... Ну, посмотреть Конвенцию о правах защиты детей – это точно совершенно. А нужно или не нужно? Я не знаю, хотят – пусть смотрят.

МЕДВЕДЕВ: Хорошо, поставим так: полезно ли его будет посмотреть родителям, узнают ли они для себя что-то новое, что они могут привнести в свои отношения с детьми?

РАЧЕВСКИЙ: Я думаю, что нет, не узнают. Почему? Потому что

это гротеск, по всей видимости, он скомпонован теми людьми, у которых были какие-то проблемы в подростковом возрасте, и они не рассосались к зрелому возрасту тоже.

Знаете, бывают такие люди, у которых 13-14 лет, такой затянувшийся подростковый кризис, который не заканчивается никогда.

МЕДВЕДЕВ: То есть, вы считаете, что режиссёр в этом смысле продолжает свои такие пубертатные высказывания?

РАЧЕВСКИЙ: Я думаю, что да.  Я с такими людьми довольно часто встречаюсь, они попадаются мне.

МЕДВЕДЕВ: Понятно, хорошо, Ефим Лазаревич, спасибо. У нас в эфире был Ефим Лазаревич Рачевский, директор Центра образования "Царицыно", член комиссии Общественной палаты по образованию и науке. Спасибо, что были с нами.

САМОХВАЛОВ: Вы знаете, господин Рачевский, наверное, не совсем здесь прав, он тоже относится к этому сериалу неравнодушно. Потому что продюсер этого сериала и режиссёр – люди очень опытные. Я даже думаю, что в следующих сериях, которые будут показаны, они учтут тот общественный резонанс и те мнения, которые высказывают различные группы зрителей, в том числе специалисты.

МЕДВЕДЕВ: Вот как телевизионный человек, как вы считаете, в каком направлении могут развиваться дальше, ну, интриги там особой нету, но вот основные линии этого сериала? Я согласен с очень многими сторонниками сериала, но меня действительно удивляет поток негатива и какая-то удивительная пустота, которая формируется вокруг этого. Вы считаете, может это будет заполняться какими-то более человеческими чувствами и проявлениями?

САМОХВАЛОВ: Режиссёр талантливый, я думаю, она будет менять свою позицию, герои будут наполняться каким-то более глубоким содержанием. Поэтому мы увидим с вами, наверное, развитие к концу сериала каких-то определённых линий, и это будет уже более художественное произведение, нежели какой-то такой слепок документальный того, что есть в наших школах. С этим особенно никто и не спорит. Поэтому, в целом, я думаю, что этот сериал надо оценивать положительно. Рейтинги высокие, резонанс общественный тоже достаточно большой.

И не первое вот это обсуждение на разных радиостанциях, на телевидении, везде происходят обсуждение. Это свидетельство того, что он попал в точку. Другое дело, надо продолжать в этом направлении делать другие сериалы нашим телевизионным каналам, в том числе "Первому". Может быть, надо немножко остановиться.

МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, вот этот вопрос я ещё, если у нас останется минутка, вам задам. Хотел сказать слово Пётр.

ПОЛОЖЕВЕЦ: Вы знаете, что очень важно? Что ребёнок не может измениться в один день. Если он был плохим, он не станет на следующий день хорошим. В этом сериале есть просветы. Потому что, если мы посмотрим, например, на старшего мальчика из 11-го класса, который влюбился, который вообще гроза всей школы, все его боятся, но последние серии, когда он понял, что он обидел девушку, которую он любит, когда он стоял на коленях перед дверью и рыдал почти, и это было настолько искренне... Может быть, все 12 серий шли к тому, чтобы показать этот момент.

Когда Носова, из-за которой закрутился весь сюжет, из-за того, что были вывешены фотографии на порно-сайте, начинает понимать, что она сама это натворила, и что учителя она подвела под это... Когда-то, я думаю, история закончится тем, что она скажет, что "это я всё сделала, а не учитель биологии".

Вот это и есть те просветления, которые нужны, и мы должны понимать, как с этим работать, когда мы имеем дело с детьми. Дети очень сложны, и дети, говорят психологи, очень жестоки. И этот сериал поймал эту вещь. Да, жестокость можно убрать из ребёнка воспитанием, семьёй и так далее, но с этим нужно работать. Вот об этом.

МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Пётр. Леонид?

КАЦВА: Вы знаете, мне вообще нравится наш разговор. Коллега говорит о том, что никто не спорит с тем, что фильм отражает реальность, что фильм документален. Половина аудитории, половина звонивших спорили, говорили, что да, это бывает, но не из этого состоит школьная жизнь – это отбрасывается.

Мне очень понравились люди с бульвара, которые в школьные годы исключительно ходили строем под красным галстуком и собирали металлолом, но не курили, не пили. Подростки, которых я ещё в свои школьные годы видел пьяных около своего дома, вероятно, никогда не учились в школах или они не ходят по Чистопрудному бульвару. Никто же не говорит, что сейчас...

МЕДВЕДЕВ: А Чистопрудный бульвар, знаете, ещё место! Как раз проблемных подростков там найти у памятника Грибоедову очень легко.

КАЦВА: Догадываюсь, догадываюсь. И проблемных взрослых, если пройти, их тоже хватает, тех, которым лет по 50. Вы знаете, никто не говорит, что сейчас нет проблем – проблемы большие. Только вот меня удивляет, когда говорят, что этих проблем не было 30 и 40 лет назад. Они были точно такие же.

И чем отличается нынешний фильм от фильма "Чучело"? В "Чучеле" всякая гадость была гадостью, а здесь значительная часть гадости выглядит на экране доблестью.

МЕДВЕДЕВ: Она не доблестью выглядит, скорее нормой.

КАЦВА: Выглядит доблестью. Когда мальчик, извините, рассказывает, какой длины были мужские причиндалы у Пушкина, он выглядит героем, а учительница, которая после этого пытается что-то говорить, выглядит дурой.

МЕДВЕДЕВ: Ясно. Ну что ж, друзья, давайте посмотрим на наш опрос на сайте. У нас осталось буквально полминутки. "Нужны ли нам такие фильмы, как "Школа"?" Подавляющее большинство, две трети – "не нужны, это провокация и плохой пример для молодёжи"; 21% – "нужны, они открывают глаза"; 16% – "не вижу поводов для беспокойства, посмотрели и забудут".

Вы знаете, от себя скажу, что, наверное, то, что у нас состоялся этот разговор, то, что буквально разрывался телефон от звонков, то, что идут дискуссии на телевидении, на радио, в прессе, это значит, как мы уже отмечали, что фильм попал в какую-то важную болевую точку. И эта точка в том, что в нашем обществе всё-таки растёт пустота, пустота в отношениях между родителями и детьми, пустота в отношениях людей друг с другом. Та пустота, то равнодушие, которое...

Вы знаете, другой кинематографический пример вспомню. Для меня это вообще одна из высших точек нашего постсоветского кино – фильм "Изображая жертву" Кирилла Серебренникова. И там такой есть монолог капитана Хаева, милиционера, на семь минут. И вот там он как раз говорит о современной молодёжи: "Всё пофигу, и что пофигу – тоже пофигу".

И вот эта самая молодёжь, она на нас вышла из сериала "Школа". И то, что мы это увидели, то, что это своего рода вакцина, которую нам показали, которую нам привили, и мы начинаем об этом говорить, мы начинаем понимать, что что-то происходит, и может быть, посмотрев и поговорив об этом, мы все станем становиться немножко лучше.

Ну что ж, друзья, спасибо, что были с нами в эфире. У нас в гостях были: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио. И я, ваш верный археолог Сергей Медведев. Услышимся на этих волнах ровно через неделю.