Археология 03/02/2010 20:05
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. 20 часов и 6 минут в Москве. В студии Сергей Медведев, это программа "Археология". Начну с воспоминания. Года, наверное, полтора назад свёл меня случай с режиссёром Валерией Гай Германикой – у нас был предварительный просмотр, показ фильма "Все умрут, а я останусь". И, вы знаете, в тот момент на меня это произвело... Да и сейчас, пожалуй, произведёт достаточно сильное впечатление то, что неожиданно было показано – такая жёсткая реальность...
Ну, впрочем, что я рассказываю? Я думаю, все с этим фильмом знакомы, а те, кто не знаком, видели его уже в форме сериала. Но в этом фильме была такая, так сказать, фишка – последняя фраза этого фильма. Это когда девочка, окончательно затравленная своими одноклассницами, жизнью, родителями, сидит за столом и произносит (вот чувствуется, что это ключевая фраза для автора фильма): "Мама и папа, идите вы..." Ну, и дальше произносился традиционный российский посыл.
И вот чувствуется, что это явилось каким-то таким основным содержанием фильма, вот этот вот подростковый крик, вот эта невероятная фрустрация, которая вылилась в великолепный полуторачасовой артхаус, который был оценен Каннским кинофестивалем.
И всё бы хорошо, всё бы это так и осталось, но неожиданно сейчас в январе мы все увидели, что вот этот вот посыл, он отлился в огромный телевизионный проект, в 60 серий. Проект, который вызвал совершенно фантастическую дискуссию, которая, пожалуй, даже перекрывает то, что происходило в связи с "Домом-2". Сериал "Школа" на "Первом канале", два выхода в эфир – в 6.30, если я не ошибаюсь, и в 11.30.
Что это такое? Особый подарок "Первого канала" Году учителя, борьба канала за рейтинг, некие политические соображения, что стоит за этим сериалом? И какая реальность за ним стоит? Вот это, пожалуй, самое главное. Эти вещи хотелось бы исследовать, поговорить о нём с точки зрения кино, но не только, поскольку у нас не киноведческий семинар, а всё-таки программа "Археология", программа о современном обществе, поговорить о нашем обществе, почему оно так всколыхнулось в связи с показом этого сериала? То есть, о сериале и о реакции, о школе в кавычках и без кавычек.
В этом нам помогут наши гости в студии. Это Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты", президент межрегиональной ассоциации "За гражданское образование". Добрый 
вечер.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Добрый вечер.
МЕДВЕДЕВ: Это Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543, автор учебников. Добрый вечер.
КАЦВА: Добрый вечер.
МЕДВЕДЕВ: Кстати, такая деталь. Мы только что до эфира говорили о том, что Леонид Александрович уже 30 лет работает на своём месте в одной и той же школе.
И Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио. Добрый вечер, Алексей.
САМОХВАЛОВ: Здравствуйте.
МЕДВЕДЕВ: Ну что ж, у нас есть гости по телефону интересные, у нас есть, между прочим, новация – у нас есть блог теперь, у нашей программы есть блог. Каждый раз за день-два до эфира я буду писать некие свои соображения, выкладывать их в сеть. Вы легко найдёте этот блог со стартовой страницы finam.fm. И там я вывесил свои соображения под названием "Школа" как обитель зла". Так что заходите, может быть, даже во время эфира, если кто-то нас слушает с компьютером перед глазами, можете посмотреть соображения и оставить свои комментарии там же в блоге.
И там же на сайте у нас висит опрос: "Нужны ли нам такие фильмы как "Школа"?" Первый вариант ответа – нужны, они открывают глаза; второй – не нужны, это провокация и плохой пример для молодёжи; третий – не вижу поводов для беспокойства, посмотрели и забудут. То есть, у нас такая со всех сторон идёт стрельба по-македонски, с двух рук: у нас и блог, у нас и ваши звонки, и гости в студии.
Ну что ж, давайте тогда начнём нашу дискуссию и поставим вопрос сразу по-ленински: кому это выгодно, кому нужен был этот сериал, актуален ли он сейчас? Пётр?
ПОЛОЖЕВЕЦ: Конечно, актуален. Наверное, это сериал, которого ждали давно. Но, прежде чем говорить об этом сериале, мы должны понять, что
в этом сериале показана школа мегаполиса, типичная школа мегаполиса. Сельская школа совершенно другая, там совершенно другие отношения, совершенно другие герои.
МЕДВЕДЕВ: Ну да. Может быть, даже не мегаполиса, а по аналогии с США я бы назвал, "городского гетто". "Районы, кварталы, жилые массивы", то, что была эта песня.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Да, спальные районы. Дело в том, что, когда разгорелись все эти споры, как-то забыли о том, что это фильм вообще-то не для детей. На мой взгляд, это фильм для взрослых, которые должны посмотреть, фильм для родителей и учителей.
И вот, мне кажется, что здесь очень чётко молодая девушка уловила вещь, очень актуальную для нашей школьной действительности. Существует три параллельных реальности: реальность учителей, реальность родителей и реальность детей. И практически эти реальности в такой школе никогда не пересекаются. И вот вы хорошо сказали – это крик, крик о 
помощи. "Посмотрите, какие мы есть". Эти ребята с экрана кричат о том, что "вы нас не понимаете, вы нас не слышите, у нас есть проблемы, которые гораздо важнее, чем вам кажется". И не секрет, что большинство родителей используют школу как камеру хранения – они сдают туда детей и хотят получить на выходе воспитанного, образованного ребёнка, ничего для этого не делая.
Мне кажется, что мы должны задуматься о том, что есть много проблем, о которых мы не говорим. Да, они утрированы, они сконцентрированы в огромном количестве на одной маленькой площадке, но всё это есть. На прошлой неделе у нас в редакции был круглый стол с московскими школьниками. Замечательные ребята...
МЕДВЕДЕВ: Обсуждали сериал?
ПОЛОЖЕВЕЦ: Как раз это была тема, обсуждение этого сериала. Все как один сказали: "В нашей школе такого нет!" Но через час разговора все сказали: "Да, всё это есть, и мы проходили через это, но когда учились в других школах".
МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Пётр. Здесь хочу спросить Леонида. Леонид, насколько, по-вашему, то, что показано, является правдой? Может быть, не говоря о вашей школе, так сказать, у вас, может быть, другая...
КАЦВА: Одну минуту. Я для начала хочу сказать, что я попал, конечно, как кур в ощип, потому что роль моя такая "я роман не читал, но скажу". Я посмотрел две с половиной серии на первой неделе показа, больше я этот фильм не смотрел.
МЕДВЕДЕВ: По каким соображениям?
КАЦВА: Сейчас отвечу. Я отвечу не своими словами, а словами одного очень известного, может быть, едва ли не самого известного московского директора, я их только смягчу немножко. Я его спросил, когда он зашёл недавно к нам в школу в гости, что он по этому поводу думает. Он ответил так: "Ну, что тут вообще говорить? Понятно же, идёшь по полю, и бывает так, что на поле лежит дерьмо, но ведь не бывает, чтобы поле было из одного дерьма". Вот мне двух с половиной серий хватило.
Понимаете, много лет назад – я тогда работал, если я не ошибаюсь, третий год – был я на просмотре фильма, для учителей был просмотр. И восторгались все как один, а потом все стали обращаться к одному плотному мужчине, который сидел в первом ряду, и спрашивать его, что он думает по этому поводу. Ну, там, понимаете, меня и мою коллегу привели как молодых учителей, поэтому мы не знали, кто этот мужчина. Он встал, произнёс длинную речь о плевке в лицо школе, и так далее. Фильм, как вы, наверное, поняли, был "Чучело".
МЕДВЕДЕВ: Естественно, да.
КАЦВА: А мужчина этот был большой московский городской образовательный начальник. Учителя, что характерно, ни один не сказали о плевке в лицо школе.
МЕДВЕДЕВ: Вы здесь видите разницу принципиальную с "Чучелом"?
КАЦВА: Больше того, выступал замечательный московский директор Евгений Топалер, и он сказал: "Понимаете, классическая гоголевская ситуация: рассказали о плохих чиновниках, и все чиновники обиделись". Тем не менее, я вижу большую разницу с этим фильмом, потому что "Чучело" по тому, как он был снят, это действительно был фильм-сгусток, фильм, как мой собеседник говорит, крик.
Здесь я никакого крика не вижу, за исключением одного. Вот, вы знаете, бывает так: "Давайте скажем всю правду?" "Давайте!" И вся правда сливается в истерический крик: "Все козлы!" Вот это ровно то же самое, что я увидел в этих двух с половиной сериях. А козлы не все.
МЕДВЕДЕВ: То есть, у вас претензии, так скажем, чисто по тому, что фильм отражает лишь маленькую часть реальности и подаёт это настолько убедительно, что у нас создаётся фальшивое ощущение?
КАЦВА: Нет. Во-первых, фильм подаёт неубедительно, о чём говорят, прежде всего, дети. Дети в нашей школе смотреть фильм не стали.
МЕДВЕДЕВ: Как, все? Это какое-то коллективное решение?
КАЦВА: Нет. Подавляющее большинство. Спрашивали мы их, пытались разговорить, чего они думают. Они говорят: "Это отстой, что там смотреть? Такого не бывает". И так далее.
МЕДВЕДЕВ: Ну, вот Пётр как раз говорит, что это для родителей. Может быть, такая эстетика крика, истерического крика и нужна, чтобы донести?..
КАЦВА: Фильмы для родителей в 18.20 не показывают.
МЕДВЕДЕВ: Ну, два показа, есть и 23.30.
КАЦВА: А для кого тот, который в 18.20, пока дети дома, а родители на работе? Понимаете, я-то отношусь спокойно потому, что я не думаю, чтобы мои ученики нашли там пример для подражания, я всё-таки в гимназии работаю. А учителя беспокоятся многие.
МЕДВЕДЕВ: Понятно. Давайте мы здесь подключим нашего третьего гостя к разговору, Алексея Самохвалова. По-вашему, как вы рассудите этот спор: это фильм для детей, для родителей или для всех понемногу? Как телевизионный человек. Какая, по-вашему, целевая аудитория?
САМОХВАЛОВ: Безусловно, проект очень яркий, такого давно не было на "Первом канале" проекта. С такими рейтингами и с таким вниманием...
МЕДВЕДЕВ: А какие, кстати, рейтинги.
САМОХВАЛОВ: Рейтинги поначалу были очень большие, потом они стали несколько падать, потому что люди...
МЕДВЕДЕВ: Ну, сколько? Можете озвучить?
САМОХВАЛОВ: Цифры я не помню. Для этого времени – 18.20 – рейтинги очень хорошие. И, я думаю, что та же режиссёр Гай Германика, она будет в дальнейшем иметь хорошие заказы и на "Первом" и на других каналах, потому что проект пошёл, и его смотрят все, даже те школьники, которые не говорят о том, что...
КАЦВА: Уверяю вас, не смотрят.
САМОХВАЛОВ: Не смотрят, это точно так же, как говорят, что некоторые школьники не смотрят "Дом-2" или "Муз-ТВ". Ничего другого для подрастающего поколения, кроме перечисленных, плюс ещё "2х2" (канал с мультфильмами) и некоторых других программ, особенного нет. И наше телевизионное производство для подростков, оно очень ограничено. Поэтому этот проект действительно интересный, хотя он подражательный – у нас были уже...
КАЦВА: Что похожее?
САМОХВАЛОВ: И "За стеклом"...
МЕДВЕДЕВ: То есть, вы проводите это по номинации "реалити-шоу" практически?
САМОХВАЛОВ: Это близко. Здесь есть, конечно, элементы художественного, так сказать, творчества. И я думаю, что со временем,
если режиссёр будет иметь больше возможностей для реализации проектов, будут привлекаться известные актёры. Сейчас он такой, видимо, малобюджетный. Но сказать, что там отражается что-то очень объективно, нельзя.
Всё это есть и так далее...
МЕДВЕДЕВ: Понятно, ваше мнение ясно. Это был Алексей Самохвалов. Давайте на этой точке уйдём на рекламу. Напомним телефон наш: 730-73-70. Так что, после перерыва ждём ваших мнений.
Реклама.
***
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. 20 часов и 20 минут уже в российской столице. В студии Сергей Медведев, это программа "Археология". Говорим мы о школе, о школе в кавычках и без кавычек, о том сериале, который взбаламутил буквально наше общественное мнение, ещё не вполне отошедшее от новогодних праздников, а тут вдруг такой подарок нам, прямо практически с Нового года. Очень контраверсный сериал, большие дискуссии в Интернете, на телевидении, у нас на радио.
У нас в этой дискуссии принимает участие трое гостей: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио. Присоединяйтесь и вы. Телефон студийный: 730-73-70. Нужно ли нам такое кино, нужны ли нам такие фильмы, о чём нам говорит "Школа"? И у нас уже есть множество звонков. Георгий на линии. Георгий, слушаем вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел бы поблагодарить, что услышал директора своей школы в прошлом – Топалера, который, к сожалению, уже умер давно. Я заканчивал как раз вот ту школу, в которой он был директор. Мне 30 лет, чем я только ни занимался, очень активная жизненная позиция, и в школе мы много чудесили, действительно, это был весьма переходный период – 90-е.
Но я посмотрел тоже две с половиной серии этого фильма. Ну, "Чучело" – это произведение искусства, а тут я никакого искусства не заметил. И кроме чернухи никакого просвета, ничего положительного я тут не увидел. Ну, можно две-три серии, наверное, это было бы полезно...
МЕДВЕДЕВ: Может быть, подождём? Может оно появится, это положительное? Прорастёт, так сказать, из-под глыб.
СЛУШАТЕЛЬ: Мне, честно, хватило. Кроме всего прочего, когда 60 серий и это в 6 часов вечера, то, действительно, в скором времени мы увидим подражание. Да, действительно, я думаю, это начнётся. С серии 45-й уже начнётся активное подражание, потому что разные умы есть в этом возрасте. Ничего хорошего в этом нет.
МЕДВЕДЕВ: Понял, Георгий, спасибо за ваше мнение. Хочет Пётр вам возразить или ответить...
ПОЛОЖЕВЕЦ: Понимаете, конечно, посмотрев две с половиной серии, можно сказать, что там ничего не происходит, ничего не развивается. Я посмотрел все 13 серий, и я вижу, как меняются характеры у подростков. Да, незаметно, постепенно. И очень многие вещи – это те, на которые, в самом деле, ни родители, ни учителя не обращали внимания. Они начинают прозревать, проходя через тяжёлые вещи, через предательство. А в 14 лет предательство гораздо труднее переживается, чем в нашем возрасте. И то же самое происходит с учителями – они тоже меняются.
Да, из одной серии это непонятно, тем более что фильм сделан как клип, это правда. Мелькают перед тобой картинки, ты что-то теряешь, но когда ты смотришь на общую вещь, ты 
понимаешь, что поймана одна очень актуальная штука о том, что такая школа не должна быть, а она есть.
МЕДВЕДЕВ: То есть, она реальна? Здесь вопрос как бы такой искусствоведческий, вопрос о типическом в искусстве и об особом. В данном случае всё-таки вы считаете, что это сведено как-то вместе, те реальные проблемы, те три раздельные реальности, о которых вы говорите?
ПОЛОЖЕВЕЦ: Да. Я считаю, что это сведено в одну школу специально для того, чтобы мы задумались о том, можем ли дальше мы всё делать так, чтобы существовало, школа продолжала существовать в таком варианте. Да, у нас есть замечательные школы, потрясающие, как школа Евгения Александровича Ямбурга, о котором говорили, у нас есть очень плохие школы, которые закрываются сейчас. И у нас есть большое количество средних школ, потому что для учебных заведений тоже кривая Гаусса характерна, как шляпа.
МЕДВЕДЕВ: К нашему разговору присоединяется Павел Астахов, адвокат, уполномоченный по правам ребёнка при президенте РФ. Добрый вечер.
АСТАХОВ: Добрый вечер.
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер, Павел Алексеевич. Скажите, вы своим детям даёте смотреть этот сериал, смотрят ли они его?
АСТАХОВ: Ну, я показывал своим старшим детям. Потому что у меня есть один маленький совсем, которому ещё только...
МЕДВЕДЕВ: А старшим сколько лет, какие классы?
АСТАХОВ: Старшему – 22, а среднему – 17. Это как раз для 17-летнего. Он смотрел этот сериал, причём, мало того, смотрели его друзья. В принципе, они учатся в элитной школе, но я их спрашивал. Его расспрашивал – кривится, говорит: "Чушь полная, хотя некоторые персонажи действительно похожи". Его друзья говорят, что "ну да, ну так разговариваем, есть такое. Что здесь необычного?" Они к этому сериалу относятся достаточно спокойно, никто его копировать не собирается.
МЕДВЕДЕВ: А вам лично он на что-нибудь открывает глаза или вы тоже так спокойно смотрите, понимаете, что это некое сгущение красок?
АСТАХОВ: Я, во-первых, понимаю, что это художественное произведение, и автор в силу своего восприятия, в силу своей фантазии изобразила вот такую школу, которая во многом, на самом деле, несёт в себе элементы действительности. Потому что мы всё равно вольно или невольно видим, что некоторые персонажи похожи, и некоторые диалоги почти документальны. Конечно, там есть и преувеличения, конечно, там есть и авторские метафоры.
Я сейчас нахожусь в Ижевске, где разбираю совершенно другую ситуацию, и вижу, какие здесь школы. Здесь, конечно, совершенно другие проблемы. Здесь просто детям иногда...
МЕДВЕДЕВ: То есть, там – это московское, да.
АСТАХОВ: Одна есть только пара одежды, например, и всё. Совсем другие проблемы.
МЕДВЕДЕВ: Ну да. Так что, когда там одноклассник подгоняет к крыльцу школы "Рейндж Ровер" – это не ижевская проблема.
АСТАХОВ: Это мало того, что не ижевская, это вообще не проблема основной массы школ в России.
КАЦВА: Это и не проблема элитных школ Москвы, если только они не очень сильно платные.
МЕДВЕДЕВ: Да, это мнение Леонида Кацва. Скажите, Павел Алексеевич, в вашей официальной... Вот вы как уполномоченный по правам ребёнка считаете, должно быть какое-то регулирование подобного рода контента? Вот как в своё время были дискуссии про "Дом-2", сейчас со стороны коммунистов поднимаются разные...
АСТАХОВ: Вы знаете, да. Очень много говорится о том, что необходим закон, защищающий наших детей от негативной информации. Но я бы не расценивал этот фильм, во-первых, как негативный, во-вторых, как фильм для детей. Всё-таки его "Первый канал" сейчас перенёс на более позднее время. Этот фильм как раз не для детей, это фильм для взрослых.
Я уже сказал, что я пробовал собирать мнения подростков – они не будут смотреть этот сериал. Он им не очень интересен, потому что жизнь гораздо интереснее. И даже то, что похожее в жизни... Зачем им это ещё раз смотреть на экране, когда они это видят и так в жизни? А для взрослых – да, взрослым есть над чем задуматься, сравнить своих детей или детей своих друзей, похожи на этих персонажей или не похожи, верим мы, что такое в жизни есть или нет.
Я уже не говорю про учителей, которые сами видят, живут школьной жизнью, они тоже должны ответить на вопрос: у них такое может произойти или нет? Защищены они от таких учеников, от таких событий, от таких действий или нет? Поэтому, я считаю, что это всё-таки не фильм для детей.
МЕДВЕДЕВ: Понятно. Я думаю, что здесь вы согласны с нашем гостем главным редактором "Учительской газеты" Петром Положевцем в том, что это, конечно, больше фильм для взрослых. Ну что ж, Павел Алексеевич, спасибо за ваш голос из Ижевска, спасибо, что к нам присоединились.
АСТАХОВ: Спасибо.
МЕДВЕДЕВ: Продолжаем наш разговор. Ну да, я думаю, что тоже здесь такая точка зрения, что фильм, конечно, больше говорит нам о той реальности, о которой... Ну, может быть, действительно такая в обществе происходит атомизация, разобщение. Настолько меньше, в том числе из-за Интернета, из-за различных средств связи, меньше происходит чисто человеческого контакта родителей с детьми, что родители просто узнают о существующей реальности из этого сериала.
САМОХВАЛОВ: Не думаю. Я думаю, что "Первый канал" делал этот сериал, конечно, в расчёте именно на молодёжную аудиторию.
МЕДВЕДЕВ: Здесь рейтинговые соображения, вы считаете?
САМОХВАЛОВ: В том числе. Вот посмотрите, сейчас российское телевидение сделало канал "Россия-2" для молодёжи за счёт спортивного канала. Ну, спорта там сейчас много, но ведь ориентация идёт именно на подрастающее поколение. И вот, когда я критиковал руководство ВГТРК за перепрофилирование этого спортивного канала на такой молодёжно-познавательный, то мне был дан письменный ответ, в котором говорилось, что "мы хотим, чтобы молодёжная аудитория не уходила в Интернет, в какие-то другие средства массовой информации, более привлекательные, а смотрела наш канал".
Я думаю, что "Первый канал" сделал, в общем-то, прагматичный шаг, привлекая эту аудиторию к своему этому сериалу, который рассчитан на большой период, больше двух месяцев, 60 серий. И, конечно, это вызовет реакцию на других телевизионных каналах. Подобная продукция появится...
МЕДВЕДЕВ: Кстати, надо подумать, а про что теперь сериалы? Про больницу, наверное, можно сделать, про армию.
КАЦВА: Вы слышали предложение спикера Государственной Думы?
МЕДВЕДЕВ: Снять альтернативный сериал, да, положительный. Показать нам правильного героя.
КАЦВА: Я вам скажу так.
Мне сериал "Школа" неприятен, и не только в силу моей профессиональной принадлежности. Но, во-первых, я категорически против того, чтобы его запрещали. Я вообще считаю, что это не метод борьбы с художественным произведением, каким бы оно ни было.
Большого художества я тут не вижу, но это второй вопрос.
А что касается такого альтернативного сериала про положительную школу, знаете, это, с вероятностью процентов в 90, будет сахарный сироп вроде фильма "Простые истины", который когда-то был. Так что, ничего хорошего здесь не выйдет.
МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, у нас такие гладко-положительные сериалы, собственно, все. Ну, я не знаю, и "Ранетки"... В общем-то, серьёзных проблем там антологических, жизненных, не ставится. И "Кадеты", и "Папины дочки".
КАЦВА: Так ведь дело в том, что про них и ни гу-гу, они же вообще никого не задевают. Что касается "Школы", я вам скажу так. Понимаете, я слежу за дискуссией в Интернете, и даже какое-то время принимал в ней участие, пока фильм не ушёл сильно дальше. Это две учительские группы и одна детская. В данном случае, я не буду повторять, что там писалось – там писалось многое – важна статистика. Во всех трёх группах примерно одинаковое соотношение: нормальный фильм – треть; ниже плинтуса – две трети.
МЕДВЕДЕВ: Ниже – две трети. Понятно. Ну что же, донёс мнение референтных групп до нас Леонид Кацва. Вы можете своё мнение до нас донести – 730-73-70. У нас уже люди ждут, мы примем ваши звонки после новостей, так что, звоните.
Новости.
***
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. 20 часов 34 минуты. Программа "Археология", в студии Сергей Медведев. И наши гости сегодня: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио. Говорим мы о школе, о школе в кавычках и без кавычек, о сериале, который расколол наше общество и расколол нашу аудиторию.
У нас сейчас буквально разрываются телефонные линии, и вот у слушателей наших очень противоположные точки зрения. А мы давайте послушаем vox populi, голос бульвара, что говорят люди, проходящие по Чистопрудному бульвару о сериале "Школа". "Смотрели ли вы его, и что вы о нём думаете?"
Опрос:
– Да, смотрю. Считаю, что там чистая правда. У меня племянница есть, ей 16 лет, у них то же самое в школе. Я прихожу на собрание и просто удивляюсь. Ну, это показана реальность наша.
– Я вообще про такой не слышал. В отличие от той школы, в которой я учился, у детей сейчас хотя бы Интернет есть. Тогда у нас ничего не было, у нас была тетрадка и всё.
– Я смотрела, я в ужасе. Когда всё это муссируется, и показывается, и обсуждается, и говорится, как надо делать плохо... Молодёжь, к сожалению, ещё у нас не выросла, не имеет много мозгов, чтобы всё это проанализировать.
– Включил на 15 минут и выключил. Всё, что есть в школах, это хамство, всё в этих сериях. Так нельзя жить. Я не знаю, куда мы идём, какое воспитание будет, что даёт эта демократия. Не знаю.
– Муж моей подруги смотрит с удовольствием, потому что, пока рос сын, он не знал ничего о школе, а теперь смотрит, чтобы иметь представление, что такое школа и как это выглядит.
МЕДВЕДЕВ: Вот это разброс мнений! Причём...
КАЦВА: Меня восхитил последний человек, который ничего не знал о школе, а теперь он узнает, теперь он увидит школу! Гениально! Вы меня извините, пожалуйста, я вам расскажу ещё одну историю, самый настоящий vox populi.
У меня есть ученица, выпускница моя, вернее. Она уже давно, много лет работает учителем истории, так же, как и я. После третьей серии ей позвонила тётка, её собственная тётка, с которой она общается два раза в год. И потратила 40 минут на то, чтобы убедить племянницу: "Уходи ты, милая, с этой работы как можно скорее, раз у вас там такое творится!"
Значит, я не знаю, какое количество людей потеряют педвузы, но то, что несколько сотен потенциальных молодых учителей в школу работать не придут – это к гадалке не ходить.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Может быть, это замечательно, если они не пойдут в школу?
КАЦВА: Нет, не пойдут те, кто мог бы в школе работать как следует.
МЕДВЕДЕВ: Пётр, а ваше мнение?
ПОЛОЖЕВЕЦ: Замечательный опрос, мне он очень понравился. Вот это, в самом деле, мнение о том, что происходит у нас в обществе. Но, если бы мы слушали внимательно, то мы бы услышали, что они все говорят: "Да, это есть". Другое дело, надо ли это показывать? Тут можно уже спорить. Да, это есть в школе, и я ещё раз обращаю внимание на то, что
нам не нужно критиковать этот сериал и говорить: "Давайте мы его запретим, давайте не будем смотреть". Давайте мы будем просто думать, как решить эти проблемы.
В школе нет молодых учителей. 12% – это максимальное количество в некоторых регионах – учителя до 30 лет, а в некоторых – 8.
МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, да. Я просто посмотрел статистику перед эфиром. Средний возраст учителя – 50 лет, 89% – женщины. То есть, в среднем учитель это – 50-процентная женщина, родившаяся в 50-х годах...
КАЦВА: 50-процентная? Это хорошо.
МЕДВЕДЕВ: Извините, 50-летняя женщина, родившаяся в 50-х годах, и очень часто не имеющая представления о форматах современной молодёжной жизни.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Вот я как раз об этом говорю. В школах нет учителей, школа стареет, в школе нет мужчин. А те учителя, которые сегодня работают... Я не трогаю замечательные московские элитные гимназии и лицеи, я говорю о типичных школах. Там учителя не имеют представления, чем увлекаются сегодняшние дети. Дети во многом лучше разбираются в IT-проблемах, технологиях и так далее, дети в очень многих вещах впереди учителя идут.
КАЦВА: Несомненно. И в элитных школах тоже. И когда мне надо попользоваться компьютером, я иногда обращаюсь к детям. Ничего страшного в этом я не вижу.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Через пять лет некому будет учить детей. В Москве – да, все вакансии заполнены, но посмотрите по России. Сегодня есть цифра, что выпускники вузов, максимум 20% выпускников педагогических вузов идёт работать в школу, а вакансий огромное количество. Вот об этом этот сериал.
КАЦВА: А вы знаете, что пишут учителя из провинции? Они пишут, что они не могут устроиться на работу, потому что мест нет. Это не Москва...
ПОЛОЖЕВЕЦ: Вы знаете, почему мест нет?
КАЦВА: Знаю.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Потому что те люди, которые достигли пенсионного возраста, не хотят уходить, потому что они не проживут на ту пенсию, которую они заработали за свою жизнь.
МЕДВЕДЕВ: Вот здесь, мне кажется, наметился очень интересный такой раскол.
КАЦВА: Так откуда вы говорите вакансий огромное количество? Вакансий-то не стало!
МЕДВЕДЕВ: Леонид, секунду. Вот вы как практикующий учитель всё-таки не можете не признать, что растёт, вот за 30 лет, что вы видите в школе, растёт этот конфликт поколений?
КАЦВА: Нет.
МЕДВЕДЕВ: Нет? Вообще за эти 30 лет, что, те формы, в которых ведётся преподавание, отношение учителя и ученика... Всё-таки не судите, может быть, по вашей школе, которая не совсем школа, а гимназия.
КАЦВА: Я не сужу по своей школе.
МЕДВЕДЕВ: Это что, ничего не изменилось?
КАЦВА: Почему? Изменилось очень многое.
МЕДВЕДЕВ: У меня такой вопрос: как деньги повлияли на нынешнего ученика и вообще на нынешнюю школу?
КАЦВА: Вопрос, на который не может быть ответа или этот ответ должен занять две передачи. Что значит "как деньги повлияли на нынешнего ученика"?
МЕДВЕДЕВ: На имущественное расслоение, на их ценности.
КАЦВА: На одного ученика повлияло, что у него денег стало полно, на другого – что у него денег нет. Но, во-первых, это имущественное расслоение, не в такой мере, но было, когда я пришёл в школу работать в 80-м году. Вы думаете, в советское время не было расслоения? Было.
МЕДВЕДЕВ: Но не такое. Всё-таки у нас был более эгалитарный идеал, никто не кичился своими...
КАЦВА: Очень ошибаетесь!
МЕДВЕДЕВ: Ну, я учился в 80-е годы...
КАЦВА: Очень ошибаетесь! А я в 80-е годы работал, и помню, как девочка, и не одна, а несколько... Вот как раз тогда я работал в таком районе с расслоением, в этом же самом Юго-западном, где были дома внешторговские, где были дома людей, работавших на Лубянке, где были...
МЕДВЕДЕВ: Но позвольте, всегда, естественно...
КАЦВА: Извините, но когда дети говорили про учительницу: "Ну, чего она может вообще говорить? Она невыездная!" Почему вы думаете, что тогда этого не было?
МЕДВЕДЕВ: Это, скорее, исключение. Мне кажется, то, что показано сейчас, то, что вот это вот... Я уже не говорю про элитные школы, где учатся дети олигархов...
КАЦВА: Изменения произошли другие.
МЕДВЕДЕВ: Леонид, позвольте мне закончить. То есть, мне буквально знакомые преподающие люди рассказывают, что в этих олигархических школах проводятся родительские собрания, где большинством голосов они голосуют: "Устраивать ли детям экскурсию в метро?" То есть, есть вот такие вот вещи.
КАЦВА: Есть платные школы, дорогие очень, но речь не о них.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Возвращаясь к вопросу о деньгах. Конечно. Ведь был очень длинный период в постсоветской истории, когда дети жили лучше, чем их учителя, потому что родители учеников зарабатывали больше, чем учителя.
КАЦВА: А были такие дети, у которых родители вообще ничего не зарабатывали.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Минуточку, можно я закончу? И было очень много примеров, когда возникали конфликты в школе, потому что дети смотрели на учителя и думали: ну что эта нищая, которая не может купить себе новые колготки, чему она может нас научить, каким высоким идеалам? К счастью, эта ситуация стала выравниваться, но такая же плохая.
Ещё раз говорю, что
Москва – это другое государство. Надо отъехать чуть-чуть от Москвы, и мы увидим: сегодня средняя зарплата учителя по России – 12 тысяч. Это в лучших регионах. А в некоторых – 6.
МЕДВЕДЕВ: Алексей, ваше мнение?
САМОХВАЛОВ: Вы знаете, я учился с 68-го по 78-й год, у нас был очень хороший класс. И одна девочка, она имела, по-моему, уже тогда замминистра, другая – какого-то генерала. Многие имели родителей, занимающих хорошие должности, но, конечно, такого материального расслоения не было.
И то, что сейчас мы можем придти в муниципальную школу и сказать, что да, такие проблемы есть, мы можем придти в муниципальную поликлинику и снять сериал на медицинскую тему с такими же ужасами, с потерями всяких карточек, анализов, неправильными диагнозами – тоже мы можем это сделать. К сожалению, у нас в стране сложилось достаточно большое материальное расслоение, когда мы можем придти в любое учреждение, которое существует за бюджетный счёт, где очень некачественная учёба, лечение или что-либо другое.
И то, что мы сегодня так с вами страстно обсуждаем этот сериал, показывает, что его создатели, продюсер и режиссёр, они сделали хороший продукт, потому что этот продукт, телевизионный проект вызвал такую реакцию совершенно разных общественных слоёв.
МЕДВЕДЕВ: Здесь я соглашусь с Алексеем. Действительно, раз мы здесь сидим и спорим, собственно говоря, разрывается наш телефон, может быть, это тоже некий поклон...
ПОЛОЖЕВЕЦ: Сергей, можно я скажу только одну фразу?
МЕДВЕДЕВ: Да, затем примем звонки.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Вот замечательно сказал коллега о том, что сделали хороший телевизионный продукт. Да, телевизионный продукт хороший. Но, можем ли мы ставить знак равенства между телевизионным продуктом и произведением искусства? А большинство тех, кто сегодня критикует, говорят, что это не произведение искусства.
Мне кажется, что здесь нельзя ставить знак равенства. Есть хороший телевизионный продукт, который ставит проблему и, может быть, это не произведение искусства, а просто хороший продукт.
МЕДВЕДЕВ: Ой, вы знаете, такая большая тема, что является искусством, является или нет искусством. Боюсь, сегодня уже не хватит времени об этом поговорить. Давайте послушаем наш эфир. Светлана у нас в эфире. Слушаем вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы знаете, я очень коротко. Это хорошее, горькое лекарство, которое должно помочь. Кто-то, в конце концов, должен сказать. Да, проблемы сгущены, да, может быть, одна десятая того, что там сказано, в каждой школе понемногу, но здесь собран сгусток.
Откуда у нас полные колонии, откуда у нас фашиствующие вот эти группы, которых уже десятки, сотни по стране? Откуда это всё? И нельзя говорить, что... Время наше абсолютно точно повлияло на взаимоотношения отцов и детей. Зачем же закрывать на это глаза, сколько можно закрывать глаза, сколько можно нас кормить этими сказками о том, что этого нет?
МЕДВЕДЕВ: Спасибо, спасибо, Светлана. Вы знаете, очень хорошая метафора – лекарство. Я бы ещё сказал, не как лекарство, а как вакцина. Вакцина – это ведь тоже зло в чистом виде. Может быть, этот сериал даёт нам некую инъекцию зла для того, чтобы наше общество переболело и мы стали лучше?
Давайте послушаем ещё наших слушателей. Дарья в эфире. Дарья?
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Хорошо, что я дождалась. Я категорически против определения этого продукта как лекарства или ещё чего-то очень хорошего. Я считаю, что он не открывает глаза. Все нормальные люди, которые не с Луны упали, знают, что эти проблемы есть.
Я просто глубоко убеждена в том, что средства массовой информации должны в первую очередь пропагандировать высокие идеалы, они должны воспитывать нашу молодёжь в первую очередь. И если такая гадость показывается, просто гадость показывается...
МЕДВЕДЕВ: То есть, воспитательные, как в социалистическом реализме, фильмы советские воспитывали?..
СЛУШАТЕЛЬ: Я бы не стала передёргивать. Понимаете, мы с таким же успехом можем пойти снять будни колонии, или будни, например, обычной проститутки?
МЕДВЕДЕВ: А может они этого заслуживают, Дарья? Может быть, мы станем...
СЛУШАТЕЛЬ: Я не думаю, что такие проблемы...
МЕДВЕДЕВ: Как? А Достоевский взял и написал "Преступление и наказание".
СЛУШАТЕЛЬ: Я не думаю, что эти проблемы должны выливаться в 60-серийные сериалы. Ничего не решается в итоге, кроме того, что наши подростки и дети смотрят это по вечерам и питаются этим. Бытие определяет сознание. Они в этом бытие находятся, пока их родители не видят.
МЕДВЕДЕВ: Понятно, Дарья, спасибо за ваше мнение. Мы сейчас уходим на последний рекламный перерыв. 730-73-70. Звоните, у вас есть ещё шанс выразить ваше мнение.
Реклама.
***
МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. 20 часов 47 минут. В четвёртый раз уже сегодня говорю я вам эти слова. В студии Сергей Медведев, это программа "Археология". Обсуждаем мы школу, сериал "Школа" и школу, какая она есть в нашей жизни. Отражает ли сериал, который показывают по "Первому каналу", реальное положение дел в российских школах?
У нас в студии: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты" и президент межрегиональной ассоциации "За гражданское образование"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио.
Вы ещё можете зайти на сайт finam.fm, поучаствовать в опросе и почитать статью, мою реплику в блоге, под названием "Школа" – обитель зла". Ну, а мы, давайте послушаем бульвар наш.
Я хотел немножко такой вопрос задать, что, может быть, собственно, мы тут зря копья ломаем? И такой же точно разговор мог произойти и 20, и 30 лет назад, это традиционный конфликт отцов и детей? И вот сидели бы 20 лет назад наши родители и говорили: "Боже мой, какое выросло новое поколение. Это не дети, это бог знает, что". Просто сейчас есть возможности это показать телевидением, а в принципе, может быть, это совершенно нормальная генерационная вещь. Так что, мы задали людям на Чистопрудном бульваре вопрос: "А чем вы занимались в школе в вашем детстве?"
Опрос:
– Бабушкам помогали, в пионерские лагеря ездили. Совсем другая была школа. Всё-таки какая-то была дисциплина, дети были другие.
– Ходили мы на самбо, фотокружок был.
– Я ходила в музыкальную школу, закончила её с отличием. Занималась спортом, плаванием. То есть, у меня день был занят. Училась в математической школе, у нас такого не было безобразия.
– Спортом занимался и до сих пор продолжаю. Футболом занимаюсь.
– Были и дискотеки. В кружки я не ходила, наверное, не было заинтересованности.
– Я была очень инициативным человеком. И председатель совета отряда, и председатель совета дружины. Все 10 лет я была Снегурочкой, все праздники я всегда была ведущей. Мне было очень интересно жить. Я сейчас вспоминаю школу с большим удовольствием.
МЕДВЕДЕВ: Слушайте, какую страну потеряли! Как послушаешь, прямо не жизнь, а кубанские казаки сплошные. Слушайте, давайте послушаем... У нас на линии ещё один гость есть – Ефим Лазаревич Рачевский, директор Центра образования "Царицыно", член комиссии Общественной палаты по образованию и науке. Ефим Лазаревич, добрый вечер.
РАЧЕВСКИЙ: Добрый вечер.
МЕДВЕДЕВ: Вот, хотел спросить ваше мнение. Сериал "Школа"... Может быть, собственно, много шума из ничего, может быть, это обычный, традиционный, каждое 10-20-летие повторяющийся конфликт отцов и детей?
РАЧЕВСКИЙ: Ну, во-первых, конфликту отцов и детей, на самом деле, не 20 лет, не 30 лет, а несколько тысячелетий.
МЕДВЕДЕВ: Я имею в виду повторяющийся регулярно.
РАЧЕВСКИЙ: А он не исчезает никогда, он всегда существует. Но, на самом деле, это не конфликт – это сложности роста. Не более чем.
МЕДВЕДЕВ: То есть, почему тогда такой общественный резонанс, почему такая дискуссия?
РАЧЕВСКИЙ: Наверное, по той причине, что давным-давно на наших каналах не было ничего остренького. Потому что приелись всем сериалы про ментов, про любовников. Поэтому страна смотрит на "ДТВ" как изменяют жёны мужьям, а бо́льшая часть страны смотрит сериалы.
МЕДВЕДЕВ: "Школа" Гай Германики, это что, по-вашему, проходит по номинации "остренькое" или по номинации "правда"?
РАЧЕВСКИЙ: Я полагаю, что на самом деле здесь нет дилеммы. То, что остренькое – это бесспорно, к правде имеет очень небольшое отношение. Я внимательно слушал реплики прохожих, которых спрашивали на бульваре. Если вы спросите сегодняшних детей в возрасте 12-13 лет на том же бульваре, то они вам будут отвечать то же самое. Это иллюзия, это просто ностальгия по своей молодости, что раньше всё было хорошо, а теперь всё плохо.
Ну, раньше возможности были у человека другие, потому что был моложе, был здоровее, может быть, были какие-то гарантии, регулярно получали пайку, заказ, а теперь надо зарабатывать и так далее.
МЕДВЕДЕВ: Нужно ли детям смотреть этот сериал, по-вашему?
РАЧЕВСКИЙ: Вопрос, прошу прощения за резкость, лишён смысла, потому что дети его не смотрят. У меня в школе учится 2 тысячи детей. Вопросы, которые задавали наши социологи... Его смотрит 11% детей, и то нерегулярно.
МЕДВЕДЕВ: Может у вас школа исключительная?
РАЧЕВСКИЙ: Нет, у нас школа для всех, мы же в Орехово-Борисово, а не на Никитской, у нас обычная маргинальная школа.
МЕДВЕДЕВ: Хорошо. А вот то, что здесь говорил нам Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты", что сериал, скорее, для взрослых. Тогда нужно ли, по-вашему, его смотреть родителям?
РАЧЕВСКИЙ: Понимаете, слово "нужно" по отношению к любому сериалу, на мой взгляд, не уместно. Я знаю, что родители должны... Ну, посмотреть Конвенцию о правах защиты детей – это точно совершенно. А нужно или не нужно? Я не знаю, хотят – пусть смотрят.
МЕДВЕДЕВ: Хорошо, поставим так: полезно ли его будет посмотреть родителям, узнают ли они для себя что-то новое, что они могут привнести в свои отношения с детьми?
РАЧЕВСКИЙ: Я думаю, что нет, не узнают. Почему? Потому что
это гротеск, по всей видимости, он скомпонован теми людьми, у которых были какие-то проблемы в подростковом возрасте, и они не рассосались к зрелому возрасту тоже.
Знаете, бывают такие люди, у которых 13-14 лет, такой затянувшийся подростковый кризис, который не заканчивается никогда.
МЕДВЕДЕВ: То есть, вы считаете, что режиссёр в этом смысле продолжает свои такие пубертатные высказывания?
РАЧЕВСКИЙ: Я думаю, что да. Я с такими людьми довольно часто встречаюсь, они попадаются мне.
МЕДВЕДЕВ: Понятно, хорошо, Ефим Лазаревич, спасибо. У нас в эфире был Ефим Лазаревич Рачевский, директор Центра образования "Царицыно", член комиссии Общественной палаты по образованию и науке. Спасибо, что были с нами.
САМОХВАЛОВ: Вы знаете, господин Рачевский, наверное, не совсем здесь прав, он тоже относится к этому сериалу неравнодушно. Потому что продюсер этого сериала и режиссёр – люди очень опытные. Я даже думаю, что в следующих сериях, которые будут показаны, они учтут тот общественный резонанс и те мнения, которые высказывают различные группы зрителей, в том числе специалисты.
МЕДВЕДЕВ: Вот как телевизионный человек, как вы считаете, в каком направлении могут развиваться дальше, ну, интриги там особой нету, но вот основные линии этого сериала? Я согласен с очень многими сторонниками сериала, но меня действительно удивляет поток негатива и какая-то удивительная пустота, которая формируется вокруг этого. Вы считаете, может это будет заполняться какими-то более человеческими чувствами и проявлениями?
САМОХВАЛОВ: Режиссёр талантливый, я думаю, она будет менять свою позицию, герои будут наполняться каким-то более глубоким содержанием. Поэтому мы увидим с вами, наверное, развитие к концу сериала каких-то определённых линий, и это будет уже более художественное произведение, нежели какой-то такой слепок документальный того, что есть в наших школах. С этим особенно никто и не спорит. Поэтому, в целом, я думаю, что этот сериал надо оценивать положительно. Рейтинги высокие, резонанс общественный тоже достаточно большой.
И не первое вот это обсуждение на разных радиостанциях, на телевидении, везде происходят обсуждение. Это свидетельство того, что он попал в точку. Другое дело, надо продолжать в этом направлении делать другие сериалы нашим телевизионным каналам, в том числе "Первому". Может быть, надо немножко остановиться.
МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, вот этот вопрос я ещё, если у нас останется минутка, вам задам. Хотел сказать слово Пётр.
ПОЛОЖЕВЕЦ: Вы знаете, что очень важно? Что ребёнок не может измениться в один день. Если он был плохим, он не станет на следующий день хорошим. В этом сериале есть просветы. Потому что, если мы посмотрим, например, на старшего мальчика из 11-го класса, который влюбился, который вообще гроза всей школы, все его боятся, но последние серии, когда он понял, что он обидел девушку, которую он любит, когда он стоял на коленях перед дверью и рыдал почти, и это было настолько искренне... Может быть, все 12 серий шли к тому, чтобы показать этот момент.
Когда Носова, из-за которой закрутился весь сюжет, из-за того, что были вывешены фотографии на порно-сайте, начинает понимать, что она сама это натворила, и что учителя она подвела под это... Когда-то, я думаю, история закончится тем, что она скажет, что "это я всё сделала, а не учитель биологии".
Вот это и есть те просветления, которые нужны, и мы должны понимать, как с этим работать, когда мы имеем дело с детьми. Дети очень сложны, и дети, говорят психологи, очень жестоки. И этот сериал поймал эту вещь. Да, жестокость можно убрать из ребёнка воспитанием, семьёй и так далее, но с этим нужно работать. Вот об этом.
МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Пётр. Леонид?
КАЦВА: Вы знаете, мне вообще нравится наш разговор. Коллега говорит о том, что никто не спорит с тем, что фильм отражает реальность, что фильм документален. Половина аудитории, половина звонивших спорили, говорили, что да, это бывает, но не из этого состоит школьная жизнь – это отбрасывается.
Мне очень понравились люди с бульвара, которые в школьные годы исключительно ходили строем под красным галстуком и собирали металлолом, но не курили, не пили. Подростки, которых я ещё в свои школьные годы видел пьяных около своего дома, вероятно, никогда не учились в школах или они не ходят по Чистопрудному бульвару. Никто же не говорит, что сейчас...
МЕДВЕДЕВ: А Чистопрудный бульвар, знаете, ещё место! Как раз проблемных подростков там найти у памятника Грибоедову очень легко.
КАЦВА: Догадываюсь, догадываюсь. И проблемных взрослых, если пройти, их тоже хватает, тех, которым лет по 50. Вы знаете, никто не говорит, что сейчас нет проблем – проблемы большие. Только вот меня удивляет, когда говорят, что этих проблем не было 30 и 40 лет назад. Они были точно такие же.
И чем отличается нынешний фильм от фильма "Чучело"? В "Чучеле" всякая гадость была гадостью, а здесь значительная часть гадости выглядит на экране доблестью.
МЕДВЕДЕВ: Она не доблестью выглядит, скорее нормой.
КАЦВА: Выглядит доблестью. Когда мальчик, извините, рассказывает, какой длины были мужские причиндалы у Пушкина, он выглядит героем, а учительница, которая после этого пытается что-то говорить, выглядит дурой.
МЕДВЕДЕВ: Ясно. Ну что ж, друзья, давайте посмотрим на наш опрос на сайте. У нас осталось буквально полминутки. "Нужны ли нам такие фильмы, как "Школа"?" Подавляющее большинство, две трети – "не нужны, это провокация и плохой пример для молодёжи"; 21% – "нужны, они открывают глаза"; 16% – "не вижу поводов для беспокойства, посмотрели и забудут".
Вы знаете, от себя скажу, что, наверное, то, что у нас состоялся этот разговор, то, что буквально разрывался телефон от звонков, то, что идут дискуссии на телевидении, на радио, в прессе, это значит, как мы уже отмечали, что фильм попал в какую-то важную болевую точку. И эта точка в том, что в нашем обществе всё-таки растёт пустота, пустота в отношениях между родителями и детьми, пустота в отношениях людей друг с другом. Та пустота, то равнодушие, которое...
Вы знаете, другой кинематографический пример вспомню. Для меня это вообще одна из высших точек нашего постсоветского кино – фильм "Изображая жертву" Кирилла Серебренникова. И там такой есть монолог капитана Хаева, милиционера, на семь минут. И вот там он как раз говорит о современной молодёжи: "Всё пофигу, и что пофигу – тоже пофигу".
И вот эта самая молодёжь, она на нас вышла из сериала "Школа". И то, что мы это увидели, то, что это своего рода вакцина, которую нам показали, которую нам привили, и мы начинаем об этом говорить, мы начинаем понимать, что что-то происходит, и может быть, посмотрев и поговорив об этом, мы все станем становиться немножко лучше.
Ну что ж, друзья, спасибо, что были с нами в эфире. У нас в гостях были: Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты"; Леонид Кацва, учитель истории московской гимназии № 1543; Алексей Самохвалов, директор Национального исследовательского центра телевидения и радио. И я, ваш верный археолог Сергей Медведев. Услышимся на этих волнах ровно через неделю.
© Finam.fm