ПРОНЬКО: 19.33 в российской столице, мы продолжаем программу "Реальное время" на радиостанции "Финам FM". Добрый вечер тем, кто в эти минуты к нам присоединился. Как я вам сказал, у нас сегодня не совсем обычная программа, она состоит из двух частей. И сейчас, собственно, о второй теме, о ситуации вокруг многодетных семей в пригороде Петербурга– есть такой городок Колпино, если вы не знаете, и в Дзержинске Нижегородской области. По поводу Веры Камкиной из Колпино много уже было копий сломано, я об этом писал свою авторскую статью, вчера было продолжение, я выполнил свое обещание. Тема вызвала широчайший резонанс, такого количества откликов, писем, комментариев давно я не видел, не слышал и не читал. Спасибо вам огромное. Сегодня этой теме, после уже встречи с Председателем Совета Федерации России Сергеем Мироновым, я посвятил свою очередную статью, потому что вчера Сергей Михайлович сказал: если из-за бедности забирать у нас детей из семей, то это 25 миллионов семей. 25 миллионов. То есть, вот вы бедные, значит, 25 миллионов. Спикер верхней палаты мне пообещал разобраться в этой ситуации, пообещал и вам, и как только он нам сообщит об итогах расследования – не расследования, но, по крайней мере, понимания этой ситуации, мы обязательно вам сообщим. Потому что это важно. Я остаюсь при своей позиции, что родительская любовь, родительская ласка, родительское тепло не заменят никогда детские дома, какие бы они хорошие ни были, и я писал уже об этом и говорил, что я был уже не в одном детском доме. Да – сыты, да – накормленные, да – обутые, да – одетые, все замечательно. Глаза. Глаза, в которых ты видишь жизнь. Понимаете, это очень серьезно. Поэтому эту тему мы продолжаем, и сегодня… Я уже говорил, что я отношусь к той категории журналистов, которые не бросают дело на полпути – у нас, с одной стороны, договоренность с Председателем Совета Федерации, а с другой стороны, наше журналистское расследование. Вы все знаете, что на этой неделе синхронно практически в двух семьях многодетных в двух разных регионах России органы опеки забрали детей. Сегодня я не поленился. Я не поленился, я нашел телефон отца – главы семейства, которые живут в Нижегородской области в городе Дзержинск. Это Сергей Александрович Пчелинцев. Мы с ним поговорили, на основании этого я написал статью. Еще раз обращаю ваше внимание, заходите на наш сайт finam.fm, читайте мою авторскую колонку. Там приведено и письмо, которое сегодня я получил наряду с некоторыми депутатами Госдумы и с уполномоченным по правам человека в России Владимиром Лукиным. Если все у нас получится, то сейчас Сергей Александрович у нас будет на прямой связи со студией  "Финам FM", мы до него сейчас дозваниваемся. Кроме того, так получилось, когда я начал заниматься предметно этим вопросом, я познакомился еще с одним человеком. Это Павел Солнцев, он – заместитель председателя Всероссийской общественной организации "Сообщество многодетных и приемных семей России "Много деток – хорошо!" Слушайте, само название организации: "Много деток – хорошо!" По-моему, характеризует все. Кроме того, он сопредседатель Межрегионального общественного комитета в защиту семьи, детства и нравственности – такая тоже есть общественная организация. Мы с ним также поговорили, и договорились, что они примут участие в нашей программе. Если у нас сейчас все получится – а я надеюсь, что все получится – то мы обязательно пообщаемся и с Сергеем Пчелинцевым, что называется, из первых уст, то есть, не в пересказе, а из первых уст. А затем пообщаемся и с Павлом Солнцевым. Почему я сегодня решил все-таки вернуться к этой теме – понимаете, это ненормально. Я пишу в своей статье "В России могут забрать детей у 25 миллионов семей. Все они живут за чертой бедности!": "Даже если они бедные – почему бедность стала причиной?" Вот эти 25 миллионов – это не мои слова – это слова третьего человека в нашем государстве. Вчера Сергей Миронов сказал: "Из-за бедности надо тогда забрать у 25 миллионов людей их детей. Куда мы их денем? Их беречь нужно. Ребенку ничто не заменит мать, даже когда, может быть, не очень хорошо они питаются и мать, понятно, будет испытывать трудности, и так далее". Опять-таки, это не мои слова. Меня другое, вы знаете, не то, чтобы возмутило, но об этом, опять-таки, я пишу в своей статье. Я за вот эти все дни, даже когда взял тайм-аут и несколько дней вообще даже не писал статьи в своей авторской колонке, выходил в эфир, но эту тему не затрагивал. Я не услышал ни одного комментария от ведущих политиков России. Во мне просто хочется спросить: где вы, борцы за народное счастье из "Единой России", из КПРФ, ЛДПР, системной, внесистемной оппозиции? Хорошо, вчера приехал Миронов, мне удалось с ним переговорить. Но другие-то почему-то молчат. Почему никого не интересует судьба троих детей, которых забрали у "непутевой" матери? "Непутевой" я все-таки кавычу, потому что в этом действительно надо разбираться. И теперь это перешло на новый уровень большой политики. Председатель Совета Федерации – третье лицо в государстве. У нас даже был звонок в редакцию, из-за которого, я говорю, очень сильно расстроилась продюсер моей программы Эля Буцкая. Звонивший человек – его зовут Вадим – готов был отдать свой дом во Владимирской области. Взамен он ничего не просил. Просто решил помочь. Знаете, есть в России люди с доброй душой. Надеюсь, таковые есть в органах госвласти. Я в этом не сомневаюсь, но мне хочется, понимаете, услышать ответ на вопрос, не как они погасят долг у той же Веры, 140 тысяч, Веры Камкиной из Колпина, а как они решат эту проблему, что необходимо для этого сделать. Пока с Сергеем Пчелинцевым мы не можем дозвониться, мы сейчас попытаемся тогда соединиться с Павлом Солнцевым, заместителем председателя Всероссийской общественной организации "Сообщество многодетных и приемных семей России. Это человек, который живет не в самом Дзержинске, а в Нижнем Новгороде, он один из руководителей этой общественной организации, которая помогает сейчас семье Пчелинцевых, Сергею Александровичу и его супруге, решить ту проблему, с которой они столкнулись, и я думаю, что… Опять-таки, в качестве первоисточника. Нам из Москвы всегда сложно судить и давать оценки. Сегодня не поленился и вышел. Нашел. Нашел телефон. Созвонился. Услышал. Услышал голос отца. Как он переживает. Услышал человека, который пытается помочь этой семье. Это сложная ситуация, здесь действительно, может быть, таких простых решений и не может быть. Просто по правилу не может быть. Можно решить вопрос с долгом. Можно. А что дальше? Что дальше, если в регионе нет работы? Сейчас у нас на прямой связи со студией "Финам FM" заместитель председателя Всероссийской общественной организации "Сообщество многодетных и приемных семей России "Много деток – хорошо!" Павел Солнцев. Павел Владимирович, добрый вечер.

СОЛНЦЕВ: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Спасибо огромное, что согласились принять участие в нашей программе. Но вот, что называется, из первоисточника… Алло!

СОЛНЦЕВ: Да, слушаю вас.

ПРОНЬКО: Отлично, я уж думал, мы вас потеряли. Можете рассказать, что произошло в Дзержинске, почему у Пчелинцевых забрали троих детей? Что стало первопричиной?

СОЛНЦЕВ: Ну, наверное, стоит сказать, что в Дзержинске уже не первый случай подобных действий, непонятных, в общем-то, и в какой-то степени произвольных. В семье Пчелинцевых…

(Обрыв связи.)

ПРОНЬКО: Ну, вот видите. Сейчас еще будем пытаться выйти на связь, что-то у нас барахлит. Качество связи оставляет желать лучшего, но я надеюсь, что мы сейчас все-таки соединимся. Да, кстати, уважаемые слушатели, вы можете участвовать в нашем разговоре. Номер многоканальный –730-73-70, можно писать свои вопросы либо комментарии на сайт finam.fm. Все средства коммуникации работают. Пожалуйста, участвуйте в разговоре. Я надеюсь, что сейчас мы с Павлом вновь услышимся, и связь нас не оборвет. Да, есть у нас контакт. Павел Владимирович, прервались мы. Все-таки, в чем причина? Давайте сначала.

СОЛНЦЕВ: Главная причина в семье Пчелинцевых – это, наверное, все-таки некоторая деятельность общественная, твердая гражданская позиция отца, который отстаивает интересы многих и многих, и не только семей, а и просто граждан, и студентов. Ну, и конечно, причина в том, что кому-то показалось в администрации, что эта семья живет хуже всех в городе Дзержинске, и нужно обязательно принять какие-то меры, защищая права ребенка. Вкратце так, наверное: кому-то показалось.

ПРОНЬКО: А что им показалось, что стало причиной, то есть, мотивировкой? Насколько я понимаю, там проблемы с жильем, или… Просто чтобы нам, москвичам… Мы все-таки не вещаем в вашей области, к сожалению, пока еще. Но чтобы нам было понятно – в чем были претензии властей предержащих?

СОЛНЦЕВ: Претензии, которые были высказаны устно – письменно никаких ни уведомлений, ни решений суда, ничего не было – просто якобы не хватает игрушек, якобы недостаточно какого-то там питания, якобы не хватает кроватки детской, хотя там, в принципе, достаточно дивана, и есть и коляска, и все. То есть, якобы недостача чего-то.

От какого-то норматива, на который отец спросил у них: "Бумагу, пожалуйста, покажите мне норматив, на основании которого отбирают детей, чего у меня недостает?" Соответственно, конечно, ничего показано не было.

ПРОНЬКО: То есть, игрушки стали причиной такого решения?

СОЛНЦЕВ: Ну да, там игрушки, отсутствие какой-то баночки с питанием в данный момент в доме, то есть, понимаете? Не успели просто в буквальном смысле сходить до магазина, взять, то есть подъели последнюю смесь. Ребенку маленькому 5 месяцев, девочке, мальчику 3,5 года…

ПРОНЬКО: То есть, это совсем крошечки, это крошечки, маленькие детки.

СОЛНЦЕВ: Да, старшему ребенку 3,5 года, мальчику.

ПРОНЬКО: Смотрите, Сергей, когда мы с ним сегодня днем общались, и потом он вам трубку передал, ему якобы чиновники кинули, когда они забирали детей, такую фразу: "У вас тут чисто, но слишком бедно". Они на самом деле, семья эта, очень бедно живет?

СОЛНЦЕВ: На самом деле, как руководителю Всероссийской организации, мне приходится бывать в различных местах по России и ближнему зарубежью. Я скажу честно, что это не самая бедная семья однозначно, что я видел уже даже в этом году. Многодетные семьи, в основном, живут скромно. Назвать это бедностью – ну, наверное, возможно, потому что сами

чиновники почему-то все многодетные семьи записывают в группу риска сразу. Не надежду России, а именно группу риска.

И о семье Пчелинцевых я скажу – это не худшая семья, что я видел.

ПРОНЬКО: А что за история с ремонтом? Я так понимаю, что они получили эту квартиру, и там необходим ремонт? Или что необходимо сделать? Почему органы опеки не устраивают их нынешние жилищные условия?

СОЛНЦЕВ: Ну, при определенной поддержке общественных структур дзержинских администрация через ЖКО как-то выделила им какую-то комнату, до этого они снимали, на съемных квартирах жили, что, в принципе, для многодетных семей сейчас, к сожалению, имеет место быть, и очень даже обидно так. Они переехали в январе месяце в эту комнату в общежитии…

ПРОНЬКО: То есть, это даже комната? Это не квартира, это комната?

СОЛНЦЕВ: Да, это комната, им изначально ее выделили. Комната, конечно, в запущенном состоянии, но, честно говоря, когда я поговорил по телефону, я думал, что там бомжатник. Я пришел – да нет, конечно. В комнате чисто. Да, там содраны обои, там нужно обязательно менять часть рам, по крайней мере, стекла вставлять, там нужно белить потолки, там нужно немножко с полами что-то сделать, с электрикой он уже начал сам делать, отец. И они начали потихонечку собирать, копить средства на ремонт вот этой комнаты. Но, к сожалению, не прошло и месяца, как к ним пришли и предъявили, что "У вас плохие условия, якобы мы вынуждены по вашей бедности и неустроенности вашей комнаты забрать детей".

ПРОНЬКО: Павел Владимирович, я хочу задать, вы уж меня простите за этот некорректный вопрос, но вы непосредственно познакомились с Сергеем Александровичем и его супругой. В России очень часто можно услышать, как вы даже сказали, слово "бомжатник". Вот эта семья – пьющая, непьющая? Курящая, некурящая? Вы меня простите за этот вопрос, но я просто как журналист должен вам его задать. Вот можете охарактеризовать, что это за семья?

СОЛНЦЕВ: Однозначно, что мы сегодня собрали небольшую экспертную группу – это с представителем "Много деток – хорошо!" Дзержинска в Нижнем Новгороде при моем личном присутствии, осмотрели эту квартиру и однозначно вынесли решение по семье и по квартире, что условия, в принципе, да – неважные, но жить можно. А по семье конкретно, их состоянию – папа трезвенник, в общем-то, у мамы практически проблем тоже серьезных нет, единственно, после того как отняли среднюю дочку у них, был у мамы некоторый психологический срыв такой, немножко напряженная обстановка в семье. Но, опять же, они были семьей, и сегодня я видел их вместе – абсолютно трезвые, ясный взор, все адекватно воспринимают, переживают очень серьезно все. Я разговаривал с соседями. Притом разговаривал без родителей, так неожиданно, сегодня специально – ну, мы опрашивали просто, ходили там, как и что. Отзывы только положительные: "Да вы что, они к нам тут месяц приехали, проблем не знали, все дружно всегда, все хорошо, никаких ни окриков детей, ничего такого не было. По-настоящему хорошая русская семья".

ПРОНЬКО: Павел Владимирович, а что дальше могут предпринять чиновники? Я насколько понимаю, дети сейчас не с родителями, судя по тому, что мне Сергей Александрович сказал, и дальше может ли речь идти о лишении родительских прав? По вашему мнению, что будет дальше?

СОЛНЦЕВ: К сожалению, на сегодняшний день чиновники стоят якобы твердо. Почему говорю "якобы" – в действительности не имея фактов достоверных и производя изъятие детей – фактически можно говорить о бандитском изъятии – сами представьте, что зашли чиновники без предъявления документов суда о каком-то действии, которое правомочны они совершать, без удостоверения личности, они 12-го числа это все отняли. Вчера была буквально комиссия, и вместо примирения и прочего, или предложения: "Ну, давайте мы, в конце концов, вам поможем тут с ремонтом, какие-то пособия, может быть, вам увеличим" – но вместо этого им отказали даже в законных всех пособиях, которые они обязаны получать по всем законодательствам семейным, которые есть в России.

ПРОНЬКО: То есть, эта семья не получала пособия вообще?

СОЛНЦЕВ: Последнее время именно. Это связано с тем, что якобы не могут дать справки, пока не уплатят за квартиру жены – там очень большой долг образовался, действительно, порядка 90 тысяч, но этот долг образовали не они, они не жили на той квартире – это жил отец жены в этой квартире. А так как она на ней, чиновники, мотивируя абсолютно незаконно (с адвокатами уже советовались), то есть, это к их семье вообще никакого отношения не имеет.

ПРОНЬКО: И уж точно это не имеет никакого отношения к детям их!

СОЛНЦЕВ: Абсолютно. Вы понимаете, если люди не жили, там есть долг, но вы займитесь семьей, а с долгом – пожалуйста, есть понятие реструктуризации или еще, в конце концов, продажи, размена, ну, вы знаете, согласно жилищного законодательства. То есть, сейчас есть варианты, как… Но никак не лишать пособия. И что самое интересное, парадокс чиновников – вместо того, чтобы вчера прийти, примириться и конструктивно какую-то позицию выстроить, и самое главное, реализовать главное право ребенка – это иметь своих родителей – вместо этого они лишь обострили ситуацию, стали еще больше по углам лазить и все, опять же, без всяких предписаний, указаний, письменных документов. Ну, и, конечно, вынуждают отца сейчас, в первую очередь, и мать отказаться от детей.

Хочу сделать заявление. В связи с тем, что Нижегородская область вошла в этом году в 20 пилотных регионов по введению основ ювенальной юстиции, к сожалению, эти случаи будут учащаться.

Вы в курсе, что Москва уже второй год является так активно пилотным регионом по ювенальной юстиции?

ПРОНЬКО: А в чем суть этого новшества?

СОЛНЦЕВ: Это новшество – передо мной сейчас лежит проект закона об основах системы ювенальной юстиции, я вам просто скажу. "Предмет регулирования. Предметом настоящего Федерального закона являются отношения, складывающиеся в ходе реализации и обеспечения прав, свобод и законных интересов ребёнка (несовершеннолетнего) судами, иными государственными органами, органами местного самоуправления, при участии неправительственных (негосударственных и немуниципальных) некоммерческих организаций". Я вам прочитал вот этот закон об основах системы ювенальной юстиции, который нам пытаются навязать. Сейчас мне бы хотелось, чтобы радиослушатели очень внимательно услышали, на сегодняшний день который есть закон, и первый пункт этого закона о семье из семейного законодательства, кодекс семейный, гласит: "Основные начала семейного законодательства. Первая статья. Семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи", – я подчеркиваю дважды и выделяю жирным "укрепление семьи", то есть, этот смысл, вы вдумайтесь, это именно семья, и только семья в первую очередь является. Читаю дальше: "…Построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства, – опять же, подчеркиваю дважды, – произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав", то есть, семья была лишена изначально всего, когда начался этот чиновничий беспредел, иначе назвать его невозможно. К сожалению, Лужков – по моей информации, конечно, я не могу этого утверждать, но это выложили в Интернете, – уже заявил в Москве, что за последний год увеличилось гораздо, чуть ли не в два раза, даже может быть, с лишним изъятие детей в московских семьях. Понимаете, я сам бываю по долгу своего общественного служения в московских семьях, и я вам скажу, что я там видел подобные семьи и условия, в которых живут москвичи, простые работяги, такие же, как Сергей Пчелинцев. Обыкновенный работяга-отделочник, который… Ну, в провинции сами знаете, заработки не ахти, но он все равно 10-12 тысяч в месяц приносит. Вот в Москве я нечто подобное видел. Лужков заявил – еще раз говорю это, опять со ссылкой на электронные СМИ, Интернет – что уже предупредил органы опеки и попечительства, что пора прекращать эту практику, уже переполнены детские дома, все, куда девать детей, зачем? Нужно наоборот бороться за семью. Извините за такое.

ПРОНЬКО: Да. Павел Владимирович, вы сейчас не отключайтесь, я попытаюсь скоммутировать вас, эфир и наших радиослушателей, потому что тут масса звонков, люди хотят либо задать вам вопросы, либо высказать свои мнения. Сейчас мы и попытаемся это сделать.

СОЛНЦЕВ: Будем надеяться, что связь будет хорошая.

ПРОНЬКО: Да, я надеюсь тоже на это. Так. У меня тут сиреневым цветом не загорается. Так и вот так. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ПРОНЬКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

ПРОНЬКО: Представляйтесь.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Сергей, я, собственно, хотел заметить по всей этой ситуации, так сказать, имеется некоторый опыт общения с этой системой…

ПРОНЬКО: Сергей, быстрее, у нас шесть минут до конца эфира. Мысль!

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я прежде всего хотел бы попросить не демонизировать органы опеки, потому что для обывателя, конечно, привычно слышать, какие все плохие. Возможно, об этой семье действительно идет факт чиновничьего беспредела, но дело в том, что будни специалистов опеки достаточно сложные, не говоря уже о том, что многие из них покупают бумагу для ксерокса, ручки и прочее за свой счет – просто потому, что им этих денег не выдают. Особенно, если вы изучите ситуацию, особенно это случилось в последние два года. Это во-первых. А во-вторых, из этой истерии…

ПРОНЬКО: Так, все. Павел Владимирович, по поводу демонизации.

СОЛНЦЕВ: Я хочу сразу сказать, я могу ответить этому гражданину России, что, имея опыт общения с различными органами здравоохранения, попечительства и прочего, я могу сказать вам твердо, что уже сегодня был разговор с министерством социальной политики, а именно с руководителем управления по взаимодействию помощи семьям. Как раз был конструктивный разговор, мы сотрудничаем, но когда с нами, с организациями, которые защищают интересы семьи, с нами идут на диалог. Поймите, здесь проблема-то в чем – мы не демонизируем эти органы, мы лишь подчеркиваем, что, к сожалению, имеют место быть факты вопиющего нарушения законодательства. Мы с адвокатами консультировались – здесь и сейчас по этой семье идет порядка пяти, а возможно, и семи нарушений, которые сопряжены даже с уголовным законодательством. И сегодня Пчелинцев сам в разговоре с московскими адвокатами вынужден был уже написать от имени своей семьи в Генеральную прокуратуру и в прокуратуру Нижегородской области. Обращение губернатору в том числе, депутатам Государственной Думы, там все шито белыми нитками по этой семье…

ПРОНЬКО: Павел Владимирович, я прошу прощения, у нас как раз на другой линии Сергей Александрович Пчелинцев. Сейчас я его попытаюсь вывести.

ПЧЕЛИНЦЕВ: Я вас слушаю, да.

ПРОНЬКО: Сергей Александрович, добрый вечер.

ПЧЕЛИНЦЕВ: Здравствуйте.

ПРОНЬКО: Я даже не знаю, вот какие у вас сейчас чувства, что вы испытываете, и вот сейчас Павел Солнцев сказал, что вы написали обращение в адрес политиков, Генпрокуратуры, местного губернатора, и так далее. Какие ваши действия?

ПЧЕЛИНЦЕВ: Да, действительно, я такие обращения написал, потому что официально нам в нашей беде не помогли, помимо того, сделали даже хуже: показали ролики по местным телеканалам такого свойства, что превратили меня и мою семью чуть ли не в самых последних и отъявленных мерзавцев. То есть,

когда власть стала признаваться, что на них напирают СМИ – средства массовой информации – вот тогда они начинают оправдываться тем способом, что поливают меня и мою семью грязью.

Мы написали по этому поводу подробный хронологический отчет, заявление в Генпрокуратуру, губернатору, в другие органы власти, и, соответственно, я и мои адвокаты, правозащитники готовы добиваться того, что нам не только вернут детей, а чтобы нам помогли с ремонтом помещения, чтобы нам предоставили определенные жилищные условия, которые обязана была администрация…

ПРОНЬКО: Сергей Александрович, а где сейчас находятся ваши дети, есть ли у вас возможность с ними общаться?

ПЧЕЛИНЦЕВ: Да, теперь, наконец-то, возможность с ними есть общаться после обращения прессы. Сегодня мы с местными телеканалами ездили в детский приют, где находится мой старший сын. Конечно, зрелище очень тяжелое, у меня слезы на глазах, ребенок от меня не отходит, все это записывалось на пленку, и можно посмотреть результаты по Интернету. И есть теперь допуск к младшей девочке, к средней девочке, ко всем теперь допуск есть.

ПРОНЬКО: Когда вам вернут детей? Что они выдвигают в качестве условия, чтобы вам вернуть детей?

ПЧЕЛИНЦЕВ: Официально у них аргументы такие: чтобы мы за свой счет в кратчайший срок – месяц – привели комнату, которую нам дала администрация города, в надлежащий вид. Хотя по договору, что мы получили от администрации, комната уже должна быть в жилом состоянии. Тут нет половины стекол, нет батареи отопления, выбита дверь, ободраны обои, то есть, в таком состоянии мы всего лишь месяц назад с женой получили помещение. И, конечно, детей мы взяли сюда, потому что жить им больше негде. Какой элементарный порядок мы смогли, мы порядок навели: помыли полы, постирали – то есть, все, что можно, мы сделали. Но все остальное требует финансовых средств, которые с нас требуют органы опеки и инспекция по делам несовершеннолетних. Они требуют, чтобы мы сейчас же, в течение месяца, сделали ремонт, который стоит порядка 40 тысяч. Для нашей семьи, где я один работаю, и у меня трое детей с женой, эта сумма, извините, неподъемная. Исходя из этого, мы сейчас будем думать, что нам делать.

ПРОНЬКО: Сергей Александрович, держитесь, спасибо вам огромное, что вы нашли время поучаствовать в нашей программе. Спасибо огромное. Я надеюсь, что… Мы предоставили возможность высказаться и представителю общественной организации, и, собственно, главе семьи Сергею Пчелинцеву, у которого с супругой забрали троих детей. Бедность! Вот здесь меня никто не сможет переубедить. Бедность – причина того, что детей забрали. Об этом статья в моей авторской колонке "В России могут забрать детей у 25 миллионов семей. Все они живут за чертой бедности!" Я вам обещаю, мы к этой теме обязательно еще вернемся.