ЛИХАЧЕВА: 09.08 в столице. Доброе утро, вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. Одно из самых радостных и сильных впечатлений детства для меня – это шоу воздухоплавателей в Германии. Мне, честно говоря, до сих пор снится этот огромный разноцветный дирижабль, проплывающий в небе над Берлином. Мне до какого-то момента жизни было всегда очень жаль – почему у нас в России такого не происходит? Ан нет – у нас в России такое происходит, и у нас в России есть люди, которые мечтают о дирижаблях. Но не только мечтают – они их конструируют, делают, владеют ими, продают их – в общем, находят им применение. У нас сегодня в гостях один из таких людей – Станислав Федоров. Доброе утро, Станислав.

ФЕДОРОВ: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Вы сегодня какой-то грустный, из-за хоккеистов из-за наших?

ФЕДОРОВ: Ну да, не обрадовали.

ЛИХАЧЕВА: Плакали?

ФЕДОРОВ: Ну, нет… 

ЛИХАЧЕВА: Мужчины не плачут.

ФЕДОРОВ: Нет, мужчины могут и плакать, но это не тот повод.

ЛИХАЧЕВА: Ну ладно, слава богу. То есть, в принципе, более-менее нормальное настроение? Конечно, подпортили наши, но нормальное?

ФЕДОРОВ: Нормальное.

ЛИХАЧЕВА: Ну, слава богу, хорошо. Давайте рубрику "Статус" для начала.

СТАТУС:  Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и генеральный директор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Женат. Отец троих детей.

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: окончил Московский экономико-статистический институт, Военную академию Генерального штаба вооруженных сил и Российскую академию государственной службы. С 86-го года работал старшим техником Петрозаводского государственного университета. Через два года стал председателем научно-технического кооператива "Экосфера". С 91-го года – руководитель Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Кроме того, семикратный рекордсмен России по воздухоплаванью, победитель крупных международных соревнований, абсолютный рекордсмен мира. Увлекается коллекционированием открыток с изображением дирижаблей и пилотских значков со всего мира.

ЛИХАЧЕВА: Станислав, давайте буквально в двух словах, чем сейчас занимается ваша компания? Просто обозначьте направление, мы об этом сегодня будем говорить, может быть, просто не сразу. Но чтобы сразу все понимали, о чем сегодня в программе пойдет речь, чем вы занимаетесь на данный момент?

ФЕДОРОВ: Ну, если вкратце, то мы занимаемся надувательством и торговлей воздухом.

ЛИХАЧЕВА: Отлично! Мы тоже, кстати. Мы радио, мы продаем воздух. Коллега, доброе утро.

ФЕДОРОВ: Да, но мы его продаем обычно заключенным в герметичные оболочки, то есть, мы занимаемся любыми аппаратами легче воздуха. Это аэростаты, дирижабли и то, что в простонародье называют "воздушные шары".

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, спасибо. Мы сегодня поговорим о тех направлениях, которые вы сейчас развиваете, я так понимаю, не только у нас в России, но мне для начала хотелось бы узнать, вообще, откуда вот это все? Не знаю, я вам объяснила, откуда у меня интерес к дирижаблям, почему я, собственно, давно хотела вас позвать в свою программу, потому что, правда, проплывающий над Берлином разноцветный дирижабль – это мой сон до сих пор, честное слово. Хочу спросить у вас: у вас откуда это?

ФЕДОРОВ: Так получилось в детстве, что я занимался астрономией. Жил в городе Петрозаводске, и в петрозаводском дворце пионеров занимался астрономией. Отца перевели учиться в Москву, я пошел записываться в московский дворец пионеров и школьников, в астрономический кружок. Ну, не дошел туда метров сто пятьдесят и записался в школу юных летчиков вместо астрономического кружка, о чем отцу где-то год так и не мог сказать.

ЛИХАЧЕВА: А папа мечтал, чтобы все-таки в астрономы?

ФЕДОРОВ: Да нет, не мечтал, но как-то уже достигал на ниве юных астрономов каких-то успехов, то есть, как-то… Ну, ничего. Потом поступил после школы в Московский авиационный институт, который так и не окончил.

ЛИХАЧЕВА: А что так?

ФЕДОРОВ: Предложили… Тогда как раз наш комсомол создавал центры научно-технического творчества молодежи, и предложили либо идти работать в один из таких центров, либо учиться дальше. Соблазнили комнатой в коммуналке в Москве, я остался в Москве. В результате в этот центр я тоже так и не попал…

ЛИХАЧЕВА: Но комната осталась?

ФЕДОРОВ: Ну, комната осталась, да, комната осталась.

ЛИХАЧЕВА: Ну, ладно, хорошо, в принципе, хоть комната осталась.

ФЕДОРОВ: А потом…

ЛИХАЧЕВА: Подождите, я не поняла. МАИ – это МАИ, комитеты комсомольские – это комитеты. А дирижабли где?

ФЕДОРОВ: На первом курсе Московского авиационного института меня заинтересовали наши оставшиеся от ветеранов отечественного дирижаблестроения аэростаты и дирижабли.

ЛИХАЧЕВА: А когда это существовало? У меня такое ощущение, что в Советском Союзе вообще этого не было. Наверное, это только мое ощущение, да?

ФЕДОРОВ: Это было, было в очень ограниченном количестве. Существовал Вольский Воздухоплавательный испытательный центр, существовало небольшое конструкторское бюро в Подмосковье, сейчас существует в городе Долгопрудном, существовали достаточно активно – это ветераны отечественного дирижаблестроения, которые писали письма в разные ЦК ВЛКСМ, ЦК КПСС с требованием немедленно восстановить советское дирижаблестроение. Я тоже принял активное участие в этом белом шуме. Мы провели какую-то всесоюзную конференцию по дирижаблям в 88-м году, было принято даже целое решение ЦК ВЛКСМ о шефстве комсомола над дирижаблестроением, но пошефствовать он так, в общем-то, толком и не успел.

ЛИХАЧЕВА: Понятно. По независящим причинам. Это какой год уже был?

ФЕДОРОВ: Это был 89-й год.

ЛИХАЧЕВА: А расскажите про ту самую интересную акцию, которую вы устроили, проплывая над… Вместе с канадцем, по-моему, да?

ФЕДОРОВ: Нет, эту акцию, честно скажу, устроили не мы, акцию устроил Совет Министров СССР. Такая была акция, это молодежь всех стран устраивала черт его знает что. У меня была акция, полностью разрешенная Совмином, называлась Next Stop, это еще Советский Союз…

ЛИХАЧЕВА: Это я помню.

ФЕДОРОВ: И приехала огромная куча молодежи, и в программе каким-то там сто первым пунктом был полет воздушного шара над Москвой. И кто-то это подписал.

ЛИХАЧЕВА: Наверное, они просто даже не дошли до этого сто первого пункта.

ФЕДОРОВ: Да, я думаю, не дочитали.

ЛИХАЧЕВА: Если бы увидели – тогда же нельзя было летать над Москвой? Как и сейчас, в основном-то, нельзя.

ФЕДОРОВ: Тогда просто никто не задавал таких глупых вопросов: "А можно ли летать над Москвой?" В принципе, над аэродромом Тушино самолеты летали в пределах Москвы. Причем нас вызвали в кабинет, сказали: встретить, обеспечить. Мы вышли встречать молодого датского воздухоплавателя Кая Пааманда с плакатом "Welcome!" Вышел дедушка 78 лет со слуховым аппаратом и сказал, что, собственно, датский воздухоплаватель Кай Пааманд в составе молодежной делегации – это он.

ЛИХАЧЕВА: Вы ему сказали: "Welcome, вот шар тут у нас".

ФЕДОРОВ: Нет, шар он привез с собой. Шар был датский, то есть от нас был только второй пилот и организация всего этого мероприятия. Причем мы его организовали как могли, стартовали с Центрального парка культуры и отдыха…

ЛИХАЧЕВА: А как вас туда пропустили?

ФЕДОРОВ: У нас там проходила вся эта акция, мы абсолютно официально, мало того, под оркестр оттуда улетели, с шумом и балалайками. И шар медленно поплыл, и поплыл прямо над Москвой-рекой, парк культуры и над окнами, соответственно, Кремля. А в этот момент как раз Михаил Сергеевич Горбачев проводил какое-то важное совещание по какому-то, видимо, очень важному вопросу. И в окно он прямо увидел этот шар, а как раз это было через два с половиной месяца после Матиаса Руста, и дал команду разобраться. Подняли два…

ЛИХАЧЕВА: Что-то то самолеты, то шары тут летают.

ФЕДОРОВ: Да. Подняли два боевых вертолета, ну, вот, и попытались этого датского воздухоплавателя принудить  к посадке.

ЛИХАЧЕВА: Как-то так мирно? 

ФЕДОРОВ: Да, без особого шума. А поскольку он все равно шел по направлению на Тушино, то он на аэродроме Тушино и сел. Поэтому мы отчитались, что программа выполнена, военные отчитались, что нас принудили к посадке на аэродроме Тушино, датчанин перепугался и в тот же день отбыл из страны…

ЛИХАЧЕВА: Еще бы – препроводили двумя советскими боевыми вертолетами через всю Москву!

ФЕДОРОВ: Да. Большую часть своего шара – горелку и корзину – оставил нам в подарок, чтобы не тащить через границу.

ЛИХАЧЕВА: Тоже к лучшему, правда?

ФЕДОРОВ: Да. Меня вызвали на улицу Малая Лубянка, дом 2, но обращались крайне вежливо, нежно, в общем…

ЛИХАЧЕВА: В общем, все нормально, мирно закончилось.

ФЕДОРОВ: Да. Единственно, что была разгромная статья в газете "Правда", "Небо без хозяина" называлась, где нас обвинили во всем, включая гибель Юрия Гагарина. Что ему тоже в воздухозаборник залетел воздушный шар или какой-то другой метеозонд. Ничего, нормально.

ЛИХАЧЕВА: С другой стороны, вы приобрели некую популярность все-таки.

ФЕДОРОВ: Да, да.

ЛИХАЧЕВА: Вас тогда уже узнали, в общем, кто такой Станислав Федоров – тот самый, который летал.

ФЕДОРОВ: И потом, с получением разрешения на полеты, долгое время вопросов не возникало.

ЛИХАЧЕВА: Понятно. 09.17 в столице, буквально на полторы минуты мы прервемся. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. У нас сегодня в программе "Они сделали это!" воздухоплаватель с большой буквы Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Вернемся.

Реклама.