Они сделали это! 25/02/2010 09:05
ЛИХАЧЕВА: 09.08 в столице. Доброе утро, вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. Одно из самых радостных и сильных впечатлений детства для меня – это шоу воздухоплавателей в Германии. Мне, честно говоря, до сих пор снится этот огромный разноцветный дирижабль, проплывающий в небе над Берлином. Мне до какого-то момента жизни было всегда очень жаль – почему у нас в России такого не происходит? Ан нет – у нас в России такое происходит, и у нас в России есть люди, которые мечтают о дирижаблях. Но не только мечтают – они их конструируют, делают, владеют ими, продают их – в общем, находят им применение. У нас сегодня в гостях один из таких людей – Станислав Федоров. Доброе утро, Станислав.
ФЕДОРОВ: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Вы сегодня какой-то грустный, из-за хоккеистов из-за наших?
ФЕДОРОВ: Ну да, не обрадовали.
ЛИХАЧЕВА: Плакали?
ФЕДОРОВ: Ну, нет…
ЛИХАЧЕВА: Мужчины не плачут.
ФЕДОРОВ: Нет, мужчины могут и плакать, но это не тот повод.
ЛИХАЧЕВА: Ну ладно, слава богу. То есть, в принципе, более-менее нормальное настроение? Конечно, подпортили наши, но нормальное?
ФЕДОРОВ: Нормальное.
ЛИХАЧЕВА: Ну, слава богу, хорошо. Давайте рубрику "Статус" для начала.
СТАТУС: Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и генеральный директор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Женат. Отец троих детей.
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: окончил Московский экономико-статистический институт, Военную академию Генерального штаба вооруженных сил и Российскую академию государственной службы. С 86-го года работал старшим техником Петрозаводского государственного университета. Через два года стал председателем научно-технического кооператива "Экосфера". С 91-го года – руководитель Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Кроме того, семикратный рекордсмен России по воздухоплаванью, победитель крупных международных соревнований, абсолютный рекордсмен мира. Увлекается коллекционированием открыток с изображением дирижаблей и пилотских значков со всего мира.
ЛИХАЧЕВА: Станислав, давайте буквально в двух словах, чем сейчас занимается ваша компания? Просто обозначьте направление, мы об этом сегодня будем говорить, может быть, просто не сразу. Но чтобы сразу все понимали, о чем сегодня в программе пойдет речь, чем вы занимаетесь на данный момент?
ФЕДОРОВ: Ну, если вкратце, то мы занимаемся надувательством и торговлей воздухом.
ЛИХАЧЕВА: Отлично! Мы тоже, кстати. Мы радио, мы продаем воздух. Коллега, доброе утро.
ФЕДОРОВ: Да, но мы его продаем обычно заключенным в герметичные оболочки, то есть, мы занимаемся любыми аппаратами легче воздуха. Это аэростаты, дирижабли и то, что в простонародье называют "воздушные шары".
ЛИХАЧЕВА: Хорошо, спасибо. Мы сегодня поговорим о тех направлениях, которые вы сейчас развиваете, я так понимаю, не только у нас в России, но мне для начала хотелось бы узнать, вообще, откуда вот это все? Не знаю, я вам объяснила, откуда у меня интерес к дирижаблям, почему я, собственно, давно хотела вас позвать в свою программу, потому что, правда, проплывающий над Берлином разноцветный дирижабль – это мой сон до сих пор, честное слово. Хочу спросить у вас: у вас откуда это?
ФЕДОРОВ: Так получилось в детстве, что я занимался астрономией. Жил в городе Петрозаводске, и в петрозаводском дворце пионеров занимался астрономией. Отца перевели учиться в Москву, я пошел записываться в московский дворец пионеров и школьников, в астрономический кружок. Ну, не дошел туда метров сто пятьдесят и записался в школу юных летчиков вместо астрономического кружка, о чем отцу где-то год так и не мог сказать.
ЛИХАЧЕВА: А папа мечтал, чтобы все-таки в астрономы?
ФЕДОРОВ: Да нет, не мечтал, но как-то уже достигал на ниве юных астрономов каких-то успехов, то есть, как-то… Ну, ничего. Потом поступил после школы в Московский авиационный институт, который так и не окончил.
ЛИХАЧЕВА: А что так?
ФЕДОРОВ: Предложили… Тогда как раз наш комсомол создавал центры научно-технического творчества молодежи, и предложили либо идти работать в один из таких центров, либо учиться дальше. Соблазнили комнатой в коммуналке в Москве, я остался в Москве. В результате в этот центр я тоже так и не попал…
ЛИХАЧЕВА: Но комната осталась?
ФЕДОРОВ: Ну, комната осталась, да, комната осталась.
ЛИХАЧЕВА: Ну, ладно, хорошо, в принципе, хоть комната осталась.
ФЕДОРОВ: А потом…
ЛИХАЧЕВА: Подождите, я не поняла. МАИ – это МАИ, комитеты комсомольские – это комитеты. А дирижабли где?
ФЕДОРОВ: На первом курсе Московского авиационного института меня заинтересовали наши оставшиеся от ветеранов отечественного дирижаблестроения аэростаты и дирижабли.
ЛИХАЧЕВА: А когда это существовало? У меня такое ощущение, что в Советском Союзе вообще этого не было. Наверное, это только мое ощущение, да?
ФЕДОРОВ: Это было, было в очень ограниченном количестве. Существовал Вольский Воздухоплавательный испытательный центр, существовало небольшое конструкторское бюро в Подмосковье, сейчас существует в городе Долгопрудном, существовали достаточно активно – это ветераны отечественного дирижаблестроения, которые писали письма в разные ЦК ВЛКСМ, ЦК КПСС с требованием немедленно восстановить советское дирижаблестроение. Я тоже принял активное участие в этом белом шуме. Мы провели какую-то всесоюзную конференцию по дирижаблям в 88-м году, было принято даже целое решение ЦК ВЛКСМ о шефстве комсомола над дирижаблестроением, но пошефствовать он так, в общем-то, толком и не успел.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. По независящим причинам. Это какой год уже был?
ФЕДОРОВ: Это был 89-й год.
ЛИХАЧЕВА: А расскажите про ту самую интересную акцию, которую вы устроили, проплывая над… Вместе с канадцем, по-моему, да?
ФЕДОРОВ: Нет, эту акцию, честно скажу, устроили не мы, акцию устроил Совет Министров СССР. Такая была акция, это молодежь всех стран устраивала черт его знает что. У меня была акция, полностью разрешенная Совмином, называлась Next Stop, это еще Советский Союз…
ЛИХАЧЕВА: Это я помню.
ФЕДОРОВ: И приехала огромная куча молодежи, и в программе каким-то там сто первым пунктом был полет воздушного шара над Москвой. И кто-то это подписал.
ЛИХАЧЕВА: Наверное, они просто даже не дошли до этого сто первого пункта.
ФЕДОРОВ: Да, я думаю, не дочитали.
ЛИХАЧЕВА: Если бы увидели – тогда же нельзя было летать над Москвой? Как и сейчас, в основном-то, нельзя.
ФЕДОРОВ: Тогда просто никто не задавал таких глупых вопросов: "А можно ли летать над Москвой?" В принципе, над аэродромом Тушино самолеты летали в пределах Москвы. Причем нас вызвали в кабинет, сказали: встретить, обеспечить. Мы вышли встречать молодого датского воздухоплавателя Кая Пааманда с плакатом "Welcome!" Вышел дедушка 78 лет со слуховым аппаратом и сказал, что, собственно, датский воздухоплаватель Кай Пааманд в составе молодежной делегации – это он.
ЛИХАЧЕВА: Вы ему сказали: "Welcome, вот шар тут у нас".
ФЕДОРОВ: Нет, шар он привез с собой. Шар был датский, то есть от нас был только второй пилот и организация всего этого мероприятия. Причем мы его организовали как могли, стартовали с Центрального парка культуры и отдыха…
ЛИХАЧЕВА: А как вас туда пропустили?
ФЕДОРОВ: У нас там проходила вся эта акция, мы абсолютно официально, мало того, под оркестр оттуда улетели, с шумом и балалайками. И шар медленно поплыл, и поплыл прямо над Москвой-рекой, парк культуры и над окнами, соответственно, Кремля. А в этот момент как раз Михаил Сергеевич Горбачев проводил какое-то важное совещание по какому-то, видимо, очень важному вопросу. И в окно он прямо увидел этот шар, а как раз это было через два с половиной месяца после Матиаса Руста, и дал команду разобраться. Подняли два…
ЛИХАЧЕВА: Что-то то самолеты, то шары тут летают.
ФЕДОРОВ: Да. Подняли два боевых вертолета, ну, вот, и попытались этого датского воздухоплавателя принудить к посадке.
ЛИХАЧЕВА: Как-то так мирно?
ФЕДОРОВ: Да, без особого шума. А поскольку он все равно шел по направлению на Тушино, то он на аэродроме Тушино и сел. Поэтому мы отчитались, что программа выполнена, военные отчитались, что нас принудили к посадке на аэродроме Тушино, датчанин перепугался и в тот же день отбыл из страны…
ЛИХАЧЕВА: Еще бы – препроводили двумя советскими боевыми вертолетами через всю Москву!
ФЕДОРОВ: Да. Большую часть своего шара – горелку и корзину – оставил нам в подарок, чтобы не тащить через границу.
ЛИХАЧЕВА: Тоже к лучшему, правда?
ФЕДОРОВ: Да. Меня вызвали на улицу Малая Лубянка, дом 2, но обращались крайне вежливо, нежно, в общем…
ЛИХАЧЕВА: В общем, все нормально, мирно закончилось.
ФЕДОРОВ: Да. Единственно, что была разгромная статья в газете "Правда", "Небо без хозяина" называлась, где нас обвинили во всем, включая гибель Юрия Гагарина. Что ему тоже в воздухозаборник залетел воздушный шар или какой-то другой метеозонд. Ничего, нормально.
ЛИХАЧЕВА: С другой стороны, вы приобрели некую популярность все-таки.
ФЕДОРОВ: Да, да.
ЛИХАЧЕВА: Вас тогда уже узнали, в общем, кто такой Станислав Федоров – тот самый, который летал.
ФЕДОРОВ: И потом, с получением разрешения на полеты, долгое время вопросов не возникало.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. 09.17 в столице, буквально на полторы минуты мы прервемся. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. У нас сегодня в программе "Они сделали это!" воздухоплаватель с большой буквы Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Вернемся.
Реклама.
***
ЛИХАЧЕВА: Доброе утро. 09.19 в столице. Адрес нашего сайта www.finam.fm, нашему гостю сегодняшнему можно задать любой вопрос. У нас сегодня в гостях человек, который уже много лет делает дирижабли и аэростаты. Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ", семикратный рекордсмен России по воздухоплаванию, победитель крупных международных соревнований, и так далее, и так далее. Еще раз доброе утро, Станислав.
ФЕДОРОВ: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Мы с вами остановились на той веселой акции во времена Михаила Сергеевича Горбачева и статье разгромной в "Правде", после которой вы стали знаменитым. А после этого…
ФЕДОРОВ: А после этого меня пригласили работать в инженерно-внедренческий кооператив "Экосфера", созданный, ай бог памяти, при Кировском районом комитете партии города Москвы. Это был большой кооператив, который должен был внедрять в жизнь экологические разработки. Почему-то они решили, что, во-первых, "Экосфера" – видимо, со сферами что-то связано, с шарами, значит, воздушными, и меня туда взяли начальником воздухоплавательного отдела. Потом я там дослужился до председателя кооператива, кооператив был большой, шумный, занимался всем, чем попало, в том числе и воздухоплаванием, поэтому к 91-му году мне в достаточной степени этот шум и гам надоел, и на основе нашего воздухоплавательного направления мы организовали отдельный воздухоплавательный центр "Авгуръ", который был зарегистрирован сначала как ЧП, под номером 7 в Москве 28 августа 1991 года.
ЛИХАЧЕВА: ЧП №7 – это что, всего лишь седьмое ЧП было по всей Москве?
ФЕДОРОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Ничего себе. И число, кстати, хорошее такое.
ФЕДОРОВ: Да. Тогда, 19 августа, еще в бытность председателем кооператива "Экосфера" мы над белым домом с моей помощью подняли аэростат с трехцветным флагом.
ЛИХАЧЕВА: Тоже знаменитая акция.
ФЕДОРОВ: Такая была акция интересная, и сразу после этого стали регистрироваться, и зарегистрировались, и аэростат уже закончил висеть от нашей новой организации – Воздухоплавательный центр "Авгуръ".
ЛИХАЧЕВА: А вы как зарегистрировались – как дирижаблестроительная компания?
ФЕДОРОВ: Как воздухоплавательный центр, так мы сразу и назвались – воздухоплавательный центр.
ЛИХАЧЕВА: И вы с самого начала собирались конструировать, строить…
ФЕДОРОВ: Да, да.
ЛИХАЧЕВА: И с ними что делать? Было что-то вроде бизнес-плана?
ФЕДОРОВ: Да, конечно же. Через два месяца мы уже в Норильске на какую-то трубу ставили какой-то оголовок с помощью аэростата, то есть, достаточно быстро это все получилось. Достаточно быстро мы построили из разных комплектующих наши первые тепловые аэростаты, те, которые надуваются от горелки теплым воздухом.
ЛИХАЧЕВА: По принципу воздушного шара, да?
ФЕДОРОВ: Да. С их помощью стали рекламу таскать, тогда можно было летать над Москвой, поэтому мы достаточно неплохо возили над Москвой туристов, в основном иностранных, тогда зарабатывали весьма неплохие по тем временам деньги, тем более, это в валюте, которой всем не хватало. У меня первый оклад был 55 долларов, как сейчас помню.
ЛИХАЧЕВА: Ну, для начала 90-х это вообще просто супер.
ФЕДОРОВ: Да, для начала 90-х в валюте – было вполне неплохо. И потом уже, когда приобрели опыт, и когда уже государство приобрело некоторый опыт работы с нами, мы получили необходимые разрешения, лицензии, которых на авиационную деятельность требуется достаточно много, и занялись уже более серьезными проектами. То есть, привязными аэростатами, которые удерживаются специальным тросом на одном месте и могут находиться в воздухе долгое время, и дирижаблями – это аэростат, но с моторчиком. И через 10 лет, в 2001 году, мы выдали на Московском международном авиакосмическом салоне 2001 года "Воздух" наш первый дирижабль.
ЛИХАЧЕВА: А кто его делал, конструировал? Вы и?..
ФЕДОРОВ: Нет, один человек не может сконструировать летательный объект.
ЛИХАЧЕВА: Да, я потому и спрашиваю: вы и?.. И ваша вся команда, да?
ФЕДОРОВ: И конструкторское бюро, да, конечно. Тогда еще были к 2001 году живы несколько ветеранов отечественного воздухоплавания, которые в 30-е годы занимались проектированием…
ЛИХАЧЕВА: Ничего себе. Это по сколько же им лет?
ФЕДОРОВ: Много. Дирижаблям… Наш последний пилот дирижабля увидел взлет первого нашего дирижабля в 2001 году, был очень доволен. И на Московском авиакосмическом салоне 2001 года мы показали наш первый дирижабль…
ЛИХАЧЕВА: Как он назывался?
ФЕДОРОВ: "Аист". Потому что в российской традиции дирижабли называют именами птиц. Поэтому он назывался "Аист", и он произвел вполне неплохое впечатление. Тогда мы впервые в 2001 году получили государственную поддержку и некоторые государственные заказы.
ЛИХАЧЕВА: Я, кстати, помню, что появлялись какие-то статьи, я не знаю, чем это все закончилось, но появлялись статьи на тему того, что московское правительство хотело закупить несколько дирижаблей для нужд города. По-моему, это 2002 или 2003 год. Ну, я помню, начало 2000-х. Была такая история?
ФЕДОРОВ: Была, оно и закупило…
ЛИХАЧЕВА: Просто их не видно вообще, куда они делись?
ФЕДОРОВ: Они один раз даже на Москву вылетели, на концерт Мадонны в Лужниках.
ЛИХАЧЕВА: Я была на концерте Мадонны, и что-то не помню.
ФЕДОРОВ: Были, были.
ЛИХАЧЕВА: Может, я просто на Мадонну смотрела слишком пристально?
ФЕДОРОВ: Во-первых, было темно, они контролировали движение, а потом оказалось, что правительство Москвы не руководит московским небом, никакого отношения к нему не имеет. Что небо над столицей на замке. Эти дирижабли могут летать где угодно, только не в Москве.
ЛИХАЧЕВА: подождите, они же, в принципе, довольно безопасные, дирижабли. По сравнению с некоторыми другими.
ФЕДОРОВ: Все равно исключение из правила быть не может. Сейчас один из них время от времени эксплуатируется в каких-то подмосковных мероприятиях, другой, как говорят, разгружен и находится на складе.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. Вообще, жалко, потому, что были же такие очень серьезные планы – преследовать преступников, угнанные машины находить, патрулировать, контролировать потоки машин, разруливать пробки – то есть, можно было многие вопросы, проблемы решать с помощью дирижаблей…
ФЕДОРОВ: Можно. Они достаточно успешно работали как раз на обеспечение безопасности Московского авиакосмического салона 2005 и 2007 года, то есть, летали там постоянно. Даже вылетали на Битцу ловить маньяка, даже что-то там…
ЛИХАЧЕВА: Даже поймали.
ФЕДОРОВ: Даже что-то с их помощью было сделано. Но дело в том, что мы их сделали и отдали, то есть, мы их дальше…
ЛИХАЧЕВА: Судьбу не отслеживали.
ФЕДОРОВ: Судьбу не отслеживали, да.
ЛИХАЧЕВА: Ну, а, в принципе, что вы можете сделать, если нельзя летать? Если только находить какие-то объекты за пределами Москвы, и там все это может быть.
ФЕДОРОВ: Это не было нашей задачей – находить объекты для их эксплуатации. Два дирижабля, которые мы сделали, но которых, правда, уже нет, для компании "Аэроскан" – они, слава богу, есть, эксплуатируются постоянно.
ЛИХАЧЕВА: А они что с ними делают?
ФЕДОРОВ: Они с ними делают съемку местности специальными хитрыми приборами гравиметрическими, то есть, обследуют состояние ЛЭП, могут обследовать состояние газопроводов – в общем, делают любую высокоточную съемку и смотреть, где любые утечки – хоть электричества, хоть газа, хоть тепла.
ЛИХАЧЕВА: То есть, в принципе, камера, наверное, позволяет даже при большой довольно скорости движения дирижабля совершенно точные какие-то делать…
ФЕДОРОВ: Камера там достаточно специальная, сложный магнитометрический комплекс, он на компьютер выводит абсолютно точную картинку того, что происходит, с точностью до трех-четырех миллиметров. Они их пытались ставить на вертолет, но она не работает, потому что сильная вибрация у вертолета. На самолете тоже не работает, потому что самолет слишком быстро летит, тем более, очень быстро и низко лететь над линией электропередач на самолете – это удовольствие для пилотов очень сомнительное.
ЛИХАЧЕВА: Но дирижабли тоже, конечно, не могут…
ФЕДОРОВ: Могут.
ЛИХАЧЕВА: А какая самая… Ниже чего не может опуститься дирижабль? Сколько метров?
ФЕДОРОВ: Ну, ниже верхушек деревьев не может – оболочку проткнет, а так…
ЛИХАЧЕВА: А так прямо до самых верхушек деревьев?
ФЕДОРОВ: Прямо-прямо до самых.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. А верхний предел?
ФЕДОРОВ: Верхний предел – как раз я являюсь абсолютным рекордсменом мира по высоте в классе "Б" по дирижаблям – это на сегодняшний день 8930 метров.
ЛИХАЧЕВА: Почти девять километров.
ФЕДОРОВ: Девять километров.
ЛИХАЧЕВА: Ничего себе. Девять километров ввысь на дирижабле.
ФЕДОРОВ: На дирижабле.
ЛИХАЧЕВА: Здорово.
ФЕДОРОВ: Ввысь – это не страшно, спускаться тяжело, потому что…
ЛИХАЧЕВА: Почему?
ФЕДОРОВ: Дирижабль имеет поскольку форму, приближенную к огурцу…
ЛИХАЧЕВА: Ну, да, такой огурец с хвостом.
ФЕДОРОВ: …При достаточно быстром спуске возникает достаточно сильная килевая качка, и качает хорошо, то есть, оболочку пытается сложить…
ЛИХАЧЕВА: А качает как – из стороны в сторону или вверх-вниз?
ФЕДОРОВ: Вверх-вниз. Это килевая.
ЛИХАЧЕВА: Отлично. Это, наверное, самое приятное.
ФЕДОРОВ: Да, это было… Для этого рекорда был построен специальный высотный дирижабль, опять же, с птичьим названием "Полярный гусь".
ЛИХАЧЕВА: "Полярный гусь"?
ФЕДОРОВ: Да, потому что полярный гусь – это птица, которая летает выше всех, она как раз на этой высоте и совершает перелет. Вообще, он, конечно, делался для других целей, изначально задумывался для других целей. Была идея запускать с борта дирижабля небольшие спутники, выводить на высоту. Пока эта идея финансирования не нашла, но первые эксперименты уже провели, заодно поставили абсолютный мировой рекорд.
ЛИХАЧЕВА: Как-то так, походя, поставили мировой рекорд.
ФЕДОРОВ: Ну да.
ЛИХАЧЕВА: У нас сегодня в гостях рекордсмен, абсолютный рекордсмен в классе "Б" – это дирижабли – по высоте. Вы поднялись на 8900 метров, вы сказали?
ФЕДОРОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Почти 9 километров, представляете? Станислав Федоров у нас сегодня, совладелец, главный конструктор и гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Буквально через три минуты, сразу после новостей, мы с нашим рекордсменом вернемся в студию "Финам FM".
Новости.
***
ЛИХАЧЕВА: В гостях у нас сегодня человек, который делает дирижабли. Станислав Федоров у нас сегодня в программе "Они сделали это!", совладелец, главный конструктор, гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Семикратный рекордсмен России по воздухоплаванию, человек, который поднялся на 8900 метров на дирижабле под названием "Аист". Еще раз, Станислав, доброе утро. И еще раз спасибо, что вы к нам сегодня пришли.
ФЕДОРОВ: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Станислав, чем сейчас занимается ваша компания? Основные направления на данный момент, уже послекризисный, будем считать.
ФЕДОРОВ: Сейчас основных направлений два. Мы производим, во-первых, дирижабли. У нас дирижабль АУ-30, один из двух. Это восьмиместный дирижабль абсолютно для различных целей. Это как наблюдение и патрулирование, так и телевидеосъемка. Дирижабль сертифицирован и выпускается, можно сказать, серийно.
ЛИХАЧЕВА: Сколько вы уже выпустили?
ФЕДОРОВ: Мы уже выпустили пять таких аппаратов. И у нас небольшой двухместный аппарат, как бы для начального ознакомления с дирижаблем. Он тоже может быть использован для патрулирования и телевидеосъемки. То есть, у нас два основных…
ЛИХАЧЕВА: Эти, которые уже на гелии?
ФЕДОРОВ: Да, два основных типа дирижаблей, которые мы производим, и готовы их по всему миру реализовывать. И второе направление – это привязные аэростатные комплексы, то есть, это привязной аэростат – это наполненная гелием оболочка аэродинамической формы, которая не имеет своего двигателя, а удерживается на высоте специальным канатом-кабелем.
ЛИХАЧЕВА: На какой примерно высоте?
ФЕДОРОВ: Абсолютно любая. Ну как, не любая, от 800 метров до 5000. На нее можно повесить что угодно – радиолокационную станцию, телепередающую станцию – огромное количество систем – это и видеонаблюдение…
ЛИХАЧЕВА: То есть, это тоже такая штука, наполненная гелием, мотора у нее нет, она просто вот так на тросе прикреплена, да?
ФЕДОРОВ: Да, и висит…
ЛИХАЧЕВА: А ветром ее не это? Она же будет из стороны в сторону…
ФЕДОРОВ: Нет, их тоже достаточно серьезно аэродинамически считают, чтобы она возвращалась на исходную точку, она имеет оперение, стабилизаторы – то есть, достаточно большая…
ЛИХАЧЕВА: То есть, даже при сильном, очень сильном ветре…
ФЕДОРОВ: Даже при очень сильном ветре она остается в воздухе, наши новые системы могут оставаться в воздухе непрерывно до 15 суток. Таким системам как раз сейчас проявили внимание наши силовые ведомства, сейчас идет испытание нового комплекса, который может работать в действительно тяжелых условиях и нести радиолокационные станции, которые видят все очень далеко. Пригодится при охране государственных границ…
ЛИХАЧЕВА: То есть, вы сейчас сотрудничаете с нашим оборонным комплексом?
ФЕДОРОВ: Да, даже так скажем, мы являемся его какой-то частью уже.
ЛИХАЧЕВА: То есть, вы уже поставляете? Это не на стадии испытаний сейчас, а уже…
ФЕДОРОВ: Сейчас на стадии испытаний именно, но уже на стадии госиспытаний, а предыдущие поколения были уже поставлены в войска. Пока не много. На самом деле, аэростатные комплексы были в войсках всегда, начиная с дореволюционных времен, и никуда не девались – это Вольский испытательный центр военно-воздушных сил, и там они всегда пользовались аэростатами, но в последнее время приходилось пользоваться техникой и оборудованием конца 40-х – начала 50-х годов, которая, конечно, никого уже не устраивала. Сейчас новые комплексы будут к ним и поступать. После окончания испытаний. Это для нас очень интересная и почетная работа, не сказать, чтобы финансово выгодная, конечно.
ЛИХАЧЕВА: Да? Нет?
ФЕДОРОВ: Ну, все-таки государственный оборонный заказ достаточно строго нормируется и контролируется, и много денег ты на нем не заработаешь.
ЛИХАЧЕВА: Зато имидж.
ФЕДОРОВ: Да, это имидж, может, какой-то кусок хлеба на будущее.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, а первое направление ваше основное – строительство просто дирижаблей – небольших или восьмиместных – это экономически выгодно? Мне просто интересно. Вот сидит сейчас кто-нибудь, слушает, есть у человека деньги. Он думает: "Дай-ка я сейчас начну, а вдруг интересное направление!"
ФЕДОРОВ: Да. Это экономически выгодно, особенно сейчас, мы выпустим наши новые модификации с изрядно улучшенными летными характеристиками. Во-первых, летный час дирижабля действительно стоит даже не в разы, а на порядок дешевле, чем летный час вертолета.
ЛИХАЧЕВА: На порядок – это сколько? В два раза?
ФЕДОРОВ: В десять.
ЛИХАЧЕВА: В десять раз? Ничего себе.
ФЕДОРОВ: Практически в десять раз. Летный час дирижабля стоит в десять раз… А по стоимости наш восьмиместный дирижабль не превосходит новый вертолет МИ-8, то есть обходятся они где-то в одну и ту же сумму.
ЛИХАЧЕВА: А из минусов – это, конечно, та же скорость…
ФЕДОРОВ: Из минусов – да, это скорость и необходимость хотя бы для нескольких дирижаблей иметь ангар для обслуживания.
ЛИХАЧЕВА: А сколько он в длину в среднем?
ФЕДОРОВ: Где-то под 60 метров.
ЛИХАЧЕВА: То есть, такой приличный должен быть ангар.
ФЕДОРОВ: Да. Ну, стоимость – он же не должен быть очень капитальным, отапливаемым – стоимость такого ангара, как показала практика, на самом деле, не очень-то велика. Стоимость ангара на два дирижабля сравнима с ценой половины дирижабля – это не сильно удорожает эксплуатацию.
ЛИХАЧЕВА: И, конечно, я сейчас спрошу, сколько стоит этот дирижабль? Восьмиместный, допустим.
ФЕДОРОВ: Восьмиместный дирижабль стоит порядка 2,5 миллионов долларов, если условно говорить, в условных единицах. Это зависит, конечно, от комплекса – от навигационного оборудования, от приборов, которые там используются. А новый вертолет МИ-8 с Казанского завода стоит от 2,2 до 3,5 миллионов. То есть, мы в одной ценовой нише.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо, а небольшой двухместный, вы говорили?
ФЕДОРОВ: Он стоит около 400 тысяч.
ЛИХАЧЕВА: Да, тоже вполне сравнимо с легкими конструкциями вертолетными.
ФЕДОРОВ: Абсолютно. Мы можем существенно удешевить производство наших аппаратов, но при больших сериях, а больших серий у нас, честно сказать, пока нет.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Допустим, более-менее приемлемая цена, по крайней мере, она сравнима с вертолетом. Мы сказали, что гораздо дешевле, но и скорость гораздо меньше. тем не менее, есть большое количество их использования, этих дирижаблей. Вы их обозначьте, чтобы понятно было. Для чего их потом можно будет использовать, кроме туристических дел и военных?
ФЕДОРОВ: основная цель использования дирижаблей во всем современном мире – это патрулирование. Патрулировать все, что угодно. Контроль линий электропередач, нефтегазопроводов, участков государственной границы, зон законного и незаконного промысла и улова, посевы конопли с различными целями – или уничтожить, или нет.
ЛИХАЧЕВА: Ну, вы аккуратней – контролировать посевы конопли.
ФЕДОРОВ: Ну как, у нас же есть Наркоконтроль, он же не борется, он же контролирует, у нас цель другая…
ЛИХАЧЕВА: Вроде, да.
ФЕДОРОВ: Следить и контролировать за чем угодно. Дирижабль, в отличие от вертолета, который только взлетел – сразу ищет, где можно заправиться в следующий раз, потому что он этот керосин пьет ведрами, причем хороший керосин, чистый, вертолеты любят такой – то дирижабль наш работает на обычном автомобильном бензине, который есть везде, и может находиться в воздухе до суток.
ЛИХАЧЕВА: Да, это тоже большой плюс, конечно.
ФЕДОРОВ: Да, то есть, может спокойно, медленно, не очень громко тарахтя двумя моторами, висеть и смотреть, что происходит.
ЛИХАЧЕВА: А во многих странах применяется так широко этот аспект дирижаблей?
ФЕДОРОВ: Широко он очень применяется в Соединенных Штатах, достаточно широко применяется в Канаде и в Японии. А Европа пока слегка отстает, хотя…
ЛИХАЧЕВА: Хотя родина – Франция – дирижаблестроения.
ФЕДОРОВ: Ну, они спорят, кто из них родина – либо Франция, либо Германия. В Германии, конечно, есть город Фридрихсхафен, там есть фирма "Zeppelin", она производит эти "цеппелины".
ЛИХАЧЕВА: Какое-то время ее же не видно, не слышно было, а сейчас она опять новый виток, да?
ФЕДОРОВ: Да, она занималась всем чем угодно, кроме дирижаблей, но, поскольку сейчас дирижабли входят в моду снова, и приносят пользу, то они возродили свое подразделение, которое занимается дирижаблями. У них дирижабль очень хороший, но страшно дорогой.
ЛИХАЧЕВА: Сколько? Страшно дорогой – это во сколько раз дороже, чем ваш?
ФЕДОРОВ: Он порядка трех раз, то есть, он до девяти миллионов стоит – сравнимых габаритов.
ЛИХАЧЕВА: А настолько дорого стоит, потому что "Zeppelin" или потому что гораздо лучше?
ФЕДОРОВ: И потому, что "Zeppelin", и потому, что рабочая сила…
ЛИХАЧЕВА: Немецкая.
ФЕДОРОВ: Да, немецкая. И качество немецкое, как они рекламируются. Ну, дирижабли примерно одного класса – что наш "Авгуръ-30", что их "Zeppelin-07". Мировой рекорд дальности и продолжительности принадлежит нам, мировой рекорд скорости принадлежит им, то мы так…
ЛИХАЧЕВА: А на сколько они быстрее?
ФЕДОРОВ: На 30 км/ч.
ЛИХАЧЕВА: А ваш сколько, чтобы мы понимали, сколько в час проходит дирижабль?
ФЕДОРОВ: Ну, 110-120 километров.
ЛИХАЧЕВА: 110-120, а их сколько?
ФЕДОРОВ: 140.
ЛИХАЧЕВА: 140 они поставили – это на данный момент мировой рекорд, да? То есть, с машиной сравнимо.
ФЕДОРОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Меня вопрос безопасности, честно говоря, интересует. Насколько безопасно?
ФЕДОРОВ: Что делает вертолет, когда у него отказывает мотор?
ЛИХАЧЕВА: Дайте-ка я угадаю.
ФЕДОРОВ: Он сразу с грохотом падает. Самолет делает приблизительно то же самое. А дирижабль…
ЛИХАЧЕВА: А дирижабль – что, не падает?
ФЕДОРОВ: Нет, не падает, он продолжает лететь уже в качестве аэростата. То есть, у него отказ моторов не является критическим случаем. Является летным происшествием, но не является критическим случаем.
ЛИХАЧЕВА: А что является для дирижабля критическим случаем?
ФЕДОРОВ: Мгновенное одномоментное разрушение оболочки.
ЛИХАЧЕВА: Подождите, а помните, что случилось тогда, в 37-м году? такая знаменитая катастрофа. Самый большой, помните? Ну, вы-то, конечно, помните, я просто для слушателей напоминаю.
ФЕДОРОВ: Дирижабль, это "Гинденбург"…
ЛИХАЧЕВА: Самый большой в мире.
ФЕДОРОВ: Самый большой, да, сгорел на причаливании в американском городе Лейкхерст. Скорее всего, это была диверсия, хотя так никто и не знает причин, раз – и произошло.
ЛИХАЧЕВА: Да, там же он моментально просто сгорел у всех на глазах.
ФЕДОРОВ: Во-первых, он был наполнен водородом, в те времена…
ЛИХАЧЕВА: Не гелием.
ФЕДОРОВ: Не было большой добычи гелия, но даже при той страшной аварии, от которой осталось много фотографий, погибло 36 человек из 140 находящихся на борту, остальные выжили.
ЛИХАЧЕВА: Если бы подобная катастрофа произошла на самолете, то погибли бы, наверное…
ФЕДОРОВ: А она в том же году и произошла с самолетом "Максим Горький" у нас, и погибли все. В самолетах при авиационных катастрофах гибнут все. Причем для дирижабля многие случаи, которые для самолета катастрофические, для дирижабля – абсолютно не катастрофические. Самолет практически – за исключением одного случая, который был в этом году, честь и хвала пилоту – практически не может по-человечески сесть на воду. Обычно от удара о воду все опять же… Дирижабль на воду умеет садиться абсолютно спокойно, без всяких проблем, и все выйдут и эвакуируются, и так далее.
ЛИХАЧЕВА: То есть, в смысле безопасности гораздо более безопасный, на ваш взгляд, чем вертолет, самолет…
ФЕДОРОВ: Конечно, обладает так называемой естественной безопасностью, поскольку для него естественное состояние – это летать. Для самолета естественное состояние – это стоять на земле на аэродроме, а на то, чтобы летать, он тратит бешеные усилия, огромное количество топлива. Для дирижабля естественное состояние как раз – это летать. Ему на аэродроме хуже, чем в воздухе, то есть, надо удерживать на причальных мачтах, именно удерживать, чтобы он не взял и не улетел.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. Прервемся на одну минутку, у нас сейчас рекламная пауза. В гостях у нас сегодня Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и гендиректор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Человек, который поставил мировой рекорд в классе "Б" дирижаблей и поднялся на дирижабле на высоту почти девять километров. Через минутку мы будем в студии "Финам FM" снова.
Реклама.
***
ЛИХАЧЕВА: Доброе утро снова. Человек, который строит и делает дирижабли сегодня в программе "Они сделали это!". Станислав Федоров, совладелец, главный конструктор и генеральный директор Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Еще раз доброе утро, Станислав. Я не знаю, вы, наверное, радовались, когда смотрели современную, последнюю нашу зимнюю олимпиаду? Там же они постоянно мелькали аэростаты…
ФЕДОРОВ: Да, там постоянно, конечно. В Канаде использованы сейчас на Олимпиаде два дирижабля для видеосъемок и наблюдения, аэростатов какое-то невообразимое количество – над каждой спортивной площадкой висят и дают хорошее верхнее пламя, и погода там не очень, а они висят. Да, практически на всех олимпиадах сейчас используются дирижабли.
ЛИХАЧЕВА: Вы к Сочи готовите что-нибудь?
ФЕДОРОВ: К Сочи мы подготовили проект, даже два проекта мы подготовили. Мы подготовили проект дирижабля специального для видеосъемок и для патрулирования, и подготовили проект легкого транспортного дирижабля, который мог бы VIP, скажем, делегации или большие съемочные группы оперативно перебрасывать между спортивными площадками. Разговоры идут, но пока дальше разговоров дело, к сожалению, не заходит, а время, в общем-то, идет. Дирижабль – не тот объект, который строится сейчас быстро. Хотелось бы уже иметь какие-то планы. Но пока мы активно работаем над нашим новым прототипом дирижабля, который будет первый с не птичьим именем, называться "Атлант-6".
ЛИХАЧЕВА: А что в нем такого, что он не с птичьим именем? Он какой-то особенный?
ФЕДОРОВ: Он будет особенный, он будет…
ЛИХАЧЕВА: Как называется? "Атлант-М"?
ФЕДОРОВ: "Атлант-6". 6 – потому что от объема одна из производных. Сейчас мы пытаемся это сделать, и очень уважаемый наш полярник Артур Чилингаров хочет организовать на нем экспедицию к Северному Полюсу.
ЛИХАЧЕВА: Гениально.
ФЕДОРОВ: Сейчас активно ищутся на это деньги. Вот такие дирижабли первые, легкие транспортные дирижабли, могли бы сыграть большую роль именно в развитии транспортной инфраструктуры на севере, особенно если мы будем пытаться осваивать нефть и газ на Крайнем Севере, если это кому-то нужно. А то, может, не нужно – говорят, газа вообще надолго хватает. Если будем осваивать нефть и газ, то без дирижаблей по-человечески это не освоить, иначе это опять ледоколы, самолеты во льдах, в общем, нечеловеческий ужас. Дирижаблю все это будет гораздо проще и легче. Это все понимают, поэтому сейчас даже очень многие не дирижабельные, а самолетостроительные фирмы стали у себя заводить небольшие дирижабельные подразделения, которые пытаются прощупать почву для создания транспортных дирижаблей будущего. Но у них все такие проекты странные рисуют – то почему-то в форме летающей тарелки, то в форме летающей булки, то какого-то размера такого для единоразовой перевозки тайги, это, в тундру, ну…
ЛИХАЧЕВА: Понятно.
ФЕДОРОВ: Когда я вижу такие проекты, я спрашиваю: "Хорошо, вы построите дирижабль объемом полмиллиона кубических метров и грузоподъемностью 250 тонн, у вас ангар для этого большой есть в городе Ульяновске. Вот вы его выкатите из ангара. А кого вы посадите ему за орган управления? Кто его поднимет в воздух?" Обучить пилота дирижабля – это же тоже не так просто и быстро, для этого нужны учебные машины, промежуточные машины. Ведь нельзя взять с ноля и построить "Титаник", не имея для него капитана и матросов. Там даже имелись капитан и матросы, и то не очень хорошо это получилось.
ЛИХАЧЕВА: То есть, прежде чем такую махину поднимать, неплохо бы научиться на более-менее обычных…
ФЕДОРОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: А у меня такой вопрос. А сейчас ваша компания за счет чего существует, выживает? Вы назвали эти два основных направления…
ФЕДОРОВ: Вот, за счет этого и живет. Мы проектировали, строили…
ЛИХАЧЕВА: А рекламу вы никак… Просто, мне кажется, это до сих пор такая интересная…
ФЕДОРОВ: Что-то мы делаем, но это отнюдь не является основной нашей деятельностью. Нам проще сделать пару хороших аэростатов и продать их нормальному рекламному агентству, обучить персонал, чтобы они работали, чем наших людей ставить на подъемы самих. У нас, во-первых, не так-то много народу, и у них не такие маленькие оклады, чтобы стоять под аэростатом, рекламирующим что-то. А так, поставлять рекламные аэростаты или большие надувные конструкции рекламные – это пожалуйста, это мы с большим удовольствием.
ЛИХАЧЕВА: Сколько у вас сейчас человек работает?
ФЕДОРОВ: Сейчас чуть-чуть подсократились, у нас сейчас работает около 80 человек.
ЛИХАЧЕВА: А до кризиса было около ста, да?
ФЕДОРОВ: Больше 120, но пришлось чуть-чуть подсократиться, кризис, конечно…
ЛИХАЧЕВА: Свернулись некоторые проекты?
ФЕДОРОВ: Да, некоторые интересные проекты свернулись. Но я думаю, что мы уже существуем с 91-го года, пережили уже ряд кризисов. Думаю, что…
ЛИХАЧЕВА: И не такие кризисы переживали, в общем.
ФЕДОРОВ: Именно таких еще не переживали, но переживали какие-то другие. Переживем и этот, ничего…
ЛИХАЧЕВА: Ничего страшного.
ФЕДОРОВ: Ничего убийственного в нем нет.
ЛИХАЧЕВА: А расскажите, пожалуйста, что чувствует человек, когда поднимается на дирижабле?
ФЕДОРОВ: Это приблизительно как… Представьте, что вы выходите на свой балкон дома, балкон берет вместе с вами, и улетает. Вот где-то ощущения приблизительно такие.
ЛИХАЧЕВА: Не страшно?
ФЕДОРОВ: Сначала, конечно, страшно. Вы выходите на балкон, он берет и улетает – это не страшно?
ЛИХАЧЕВА: Нет, ну это вообще уже, в гроб сразу с такими ощущениями.
ФЕДОРОВ: Это страшно сначала, но потом к этому очень быстро привыкаешь. Потому что нет особого шума, грохота, рева, как на другой летательной технике. Дрожи металла…
ЛИХАЧЕВА: Более естественное такое ощущение.
ФЕДОРОВ: Да-да-да. Ощущение более… полета… Когда ты летишь, например, на сводном аэростате, не на дирижабле, там еще нет ветра вообще, потому что летишь вместе с ветром, то есть, ощущения очень странные. Можно спокойно общаться, с высоты два километра кому-то на земле что-то сказать не очень громким голосом. Для тебя в воздухе ветра нет, ты летишь вместе с ним. Ведь ничем этот воздух не напрягает, фактом своего присутствия. Авиация вся с воздухом борется, а воздухоплавание с воздухом не борется, оно с ним дружит и сосуществует.
ЛИХАЧЕВА: Действительно, как птица – поднялась, и дальше…
ФЕДОРОВ: Как облако. Это авиация как птица, а мы как облако.
ЛИХАЧЕВА: А ваши дети летают уже?
ФЕДОРОВ: Нет еще пока. Это рановато. Но я думаю, что скоро потихоньку начнем приучать.
ЛИХАЧЕВА: У вас трое, они как-то увлечены? Вы собираетесь из этого сделать семейное предприятие? С большими и радужными перспективами.
ФЕДОРОВ: Нет, я думаю, что… Во-первых, у меня две девочки…
ЛИХАЧЕВА: А что, девочки как-то так особо…
ФЕДОРОВ: Да нет, каждый человек должен выбирать свою жизнь и судьбу сам. Решат выбрать эту – значит, выберут эту. Нет – значит, есть в жизни много других интересных, и нужных, и очень хороших профессий. Навязывать своим детям…
ЛИХАЧЕВА: А сами вы сколько раз в месяц, например, летаете?
ФЕДОРОВ: Сейчас, в такие периоды, больше трех-четырех раз в месяц уже не получается, очень много дел на земле. Выезжать уже куда-то не получается. А летом – иногда да, иногда бывает почаще, когда выезжаешь на какие-то крупные международные мероприятия, соревнования. Иногда приходится летать подолгу. Мы впервые участвовали в самом престижном воздухоплавательном соревновании – это Кубок Гордона Беннета, и вместе с моим вторым…
ЛИХАЧЕВА: Это где, кстати?
ФЕДОРОВ: Это… Сейчас я объясню. Старый был в Бельгии. Летели через Англию, потом через все Северное море, через Норвегию, Швецию, Балтийское море, и сели в Финляндии. В какой стране – очень сложно. Нам пришлось лететь 67 часов.
ЛИХАЧЕВА: Класс. Слушайте, ведь это же можно продавать. Я уверена, что огромное количество людей найдется, которые не на пароходах, не на поездах, не на машинах, а именно вот так, с высоты облака… Это же ощущения, как будто ты путешествуешь сидя на облаке, правда?
ФЕДОРОВ: Конечно же, да.
ЛИХАЧЕВА: А почему до сих пор не пришло в голову продавать кругосветные путешествия или просто путешествия через несколько стран, такие круизы на дирижаблях? Если посчитать – вы никогда не считали экономическую составляющую? Очень такая тема прикольная.
ФЕДОРОВ: Для этого нужно, чтобы это имело экономический эффект, иметь дирижабли уже достаточно крупные, где можно человеку обеспечить теплую ванну и другие бытовые услуги. А также бар с широким выбором, иначе неинтересно. Это должны быть достаточно крупные дирижабли, к ним мы обязательно подойдем, проекты такие есть.
ЛИХАЧЕВА: То есть, есть такие мысли, идеи, и в перспективе это все, вероятнее всего, будет?
ФЕДОРОВ: Конечно, будет, а куда деваться? История развивается по спирали. Один раз дирижабли уже были. Сейчас они снова появляются. Значит, они и дальше будут развиваться. А самолетам пора уже и на покой, слишком много топлива жрут.
ЛИХАЧЕВА: Я, конечно, понимаю, вы фанат, но вы совсем так не задвигайте, потому что, все-таки, скорость никуда не денешь. В современном мире скорость – превалирующий все-таки фактор.
ФЕДОРОВ: Скорость сейчас не в личном передвижении, а в передаче информации. Можно спокойно плыть на борту дирижабля из Москвы в Нью-Йорк через океан, любоваться видами, и одновременно по Интернету руководить крупой международной компанией, абсолютно себя не затрудняя.
ЛИХАЧЕВА: Ну, тоже, конечно, вариант. А вы вообще хороший руководитель? Как вы сами думаете? Вы больше конструктор, вы чемпион или вы руководитель?
ФЕДОРОВ: Я, наверное, к сожалению, больше конструктор. Если был бы больше бизнесменом, то, я думаю, что судьба моих сотрудников и их зарплаты были бы гораздо больше. Но, к сожалению, нет. К сожалению, я больше конструктор. Как сказали бы в советское время, организатор производства.
ЛИХАЧЕВА: А, вот что.
ФЕДОРОВ: Да, организатор производства. Производство организовать-то мы можем. Но сейчас уже учимся организовывать, это и маркетинг, кроме производства.
ЛИХАЧЕВА: Ну, если вы в первую очередь конструктор, тогда я вам на прощание пожелаю, чтобы вы, помимо того, что вы уже сделали – все разные, улучшенные, модернизированные варианты дирижаблей – вот помимо всего, что вы уже сделали, пожелаю вам, чтобы вы сконструировали какой-нибудь прорывной, совершенно гениальный дирижабль как конструктор, и продали бы его потом тысячными партиями по всему миру.
ФЕДОРОВ: Спасибо большое.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам большое, я очень надеюсь, что как-нибудь еще вы придете к нам на "Финам FM". У нас сегодня в гостях был Станислав Федоров, чемпион в классе "Б" дирижаблей, человек, который поднялся на высоту почти 9 километров на дирижабле. Он также является основателем, совладельцем, главным конструктором и генеральным директором Воздухоплавательного центра "Авгуръ". Спасибо большое, это была программа "Они сделали это!" Я благодарю Анну Кореневу, продюсера этой программы, а также Евгения, который сегодня за пультом. Меня зовут Елена Лихачева. Прощаюсь с вами до завтра. Счастливо.
© Finam.fm