ПРОНЬКО: Все-таки, Елена Анатольевна, у нас не так много времени остается, я еще хочу, чтобы наши слушатели высказались. Я правильно понимаю, вы два раза встречались с президентом страны?

ПАНФИЛОВА: Да, я как-то внезапно для себя оказалась в Совете при Президенте по развитию…

ПРОНЬКО: Это Эллы Памфиловой?

ПАНФИЛОВА: Да, совет Эллы Памфиловой. Представляете, как нам с ней прекрасно там сосуществовать при такой похожести фамилий! При том, что она через "м", а я уж по старинке через "н". Да, у нас были встречи. Знаете, я не могу сказать, что прямо у нас были какие-то прорывы по откровенности.

ПРОНЬКО: Но он вас слышал?

ПАНФИЛОВА: Какие-то вещи, наверное, не все те, которые бы я хотела, чтобы они были все-все услышаны. Но я точно помню, как он вздернулся, когда мне пришлось – уж я как-то привыкла говорить честно везде – сказала: "Вы знаете, затевать борьбу с коррупцией только надеясь отделаться написанием законов без реального их воплощения, наверное, не очень правильно, мужики не поймут, народ не поймет".

ПРОНЬКО: Надавили на мозоль.

ПАНФИЛОВА: И он так, в общем, довольно эмоционально отреагировал: "Вы что, думаете, что я этого не знаю?" У вас, у мужчин, знаете, бывает вот это вот…

ПРОНЬКО: Бывает, я сам такой.

ПАНФИЛОВА: Это человеческое какое-то, совсем не политическое. А второе – когда на последнее даже не столько я, а мой коллега, хороший друг Кирилл Кабанов рассказывал про участие правоохранительных органов, в том числе тех органов, которые не принято называть вслух, в том числе и в рейдерстве, и в коррупции. Мне понравилось то, что… Не понравилось, а удивило – президент сказал: "Давайте называть своими именами, о каких органах вы говорите?" Были произнесены три заветных буквы,  он говорит: "Ну, а что, да, конечно", то есть, понимаете…

ПРОНЬКО: То есть, он в курсе, на самом деле.

ПАНФИЛОВА: Вот именно поэтому я думаю, что может не хватить – а как это все охватить? – не хватить времени. И второе, что, конечно, понятно, можно до бесконечности говорить про то, что нехорошо так приходить во власть – все эти назначения, дуумвираты, ставленники, и так далее…

ПРОНЬКО: Преемники.

ПАНФИЛОВА: Преемники. Куда как приятнее побеждать на честных выборах со своей честной программой, куда-то двигаться. Об этом можно спорить, но это уже произошло, и сейчас ругаться на то, кто тут главный, кто не главный, но факт остается фактом – у нас был этот президент, третий президент, он останется в исторических книжках, в учебниках истории, и мен кажется, что… Я не буду, еще раз говорю, вникать в политическую подоплеку, мы в другом формате, в другом эфире можем об этом поговорить, но мне кажется, что данному конкретному человеку небезразлично, что будет написано в этих учебниках истории. Ведь может быть написано: "Тот самый, который был между этим и этим сроком одного и того же человека", три строчки, а могло бы быть или может быть что-то, связанное с достижениями, какими-то сущностями, изменениями, которые раньше никогда не происходили. И для вас, мужчин, насколько я знаю, это крайне важно – что потом про вас прочитают ваши сыновья в тех транскриптах, которые будут написаны по результатам вашей жизни. Мне всегда казалось, что опять мы вернемся… Это все про честь и достоинство. Если это есть у человека, он этим озабочен, и он может идти на какие-то компромиссы, он может где-то чуть больше, где-то чуть меньше играть в плане сдачи карт в разные стороны, но он будет помнить про честь и достоинство, которое надо вот туда передать, чтобы потом, когда спрашивали, "А что делал твой папа?" – и в данном случае я уже не о президенте говорю, а о любом чиновнике – "А папа пилил бюджет; молодец, папа, папа брал холодильниками; папа с волшебной палочкой полосатой на улице стоял". Но об этом же мало кто задумывается, так же как мало кто задумывается, что нагребешь ты это все, ты что, у последних ворот это все показывать будешь?

ПРОНЬКО: И договариваться.

ПАНФИЛОВА: И тебя будут спрашивать: "Ну, и что ты сделал?" И ты будешь говорить: "Ну, вот, пол-области украл", потому что как-то об этом, наверное, не задумываются люди, что есть финальный предел, финальный предел того…

ПРОНЬКО: Причем у всех.

ПАНФИЛОВА: Абсолютно. Того, что ты можешь делать. И самое смешное, что все это тайное – оно все очевидно и явно. Когда все говорят: "Ой, это такой уважаемый человек". Да боже ты мой, спроси любую бабушку в городе, где этот уважаемый человек отстроил себе пятиэтажный кирпичный особняк, будучи чиновником, ездит на машинах, а сынуля – золотая молодежь, которая ведет себя безобразно. Все всё знают, и это только им кажется, что этого не видно и что это не протранслируется на поколение, вот эту дилемму: алчность, которая застит любую честь и достоинство, и все равно это все, конечно. Но это высокие материи, о, как ни странно, эти высокие материи зачастую транслируются, как я уже сказала, в истории есть прецеденты, в какие-то изменения. Как только они совпадают во времени с возможностью реализации политической воли.

ПРОНЬКО: Будет все-таки несправедливо, если я хотя бы пару-тройку звонков не выведу. У нас время ограничено, поэтому я хочу попросить слушателей четко формулировать свои мысли. 730-73-70. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Александр. У меня вопрос. Я так понял, что в России для борьбы с коррупцией единственный способ – это воспитание чести и достоинства. Вот коротко – да и нет. Да?

ПРОНЬКО: Спасибо. Да. Идем дальше. 730-73-70, алло. Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вячеслав меня зовут. Я знаю, что нужно сделать президенту, чтобы начать бороться с коррупцией: отменить указ о неподсудности президента после окончания его срока, а иначе это все мышиная возня.

ПРОНЬКО: Да, спасибо.

ПАНФИЛОВА: И не только президента. Давайте тогда называть вещи своими именами. Сделать так, чтобы подсудными были не только президенты, но и иные высшие должностные лица государства, невзирая на титулы, чины, принадлежность к правящим, неправящим партиям. И должно быть совершенно четко ясно, понятно правоохранительной системе и судейским, что неприкасаемых у нас нет.

ПРОНЬКО: Последний звонок. Добрый вечер, алло. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Константин.

ПРОНЬКО: Если можно, коротко.

СЛУШАТЕЛЬ: Коротко – я склоняюсь к тому, что, действительно, главный способ – это воспитание чести и достоинства, и второе – это несколько десятилетий жесткой борьбы, основанной на политической воле руководителей.

ПРОНЬКО: То есть, на наше с вами поколение этого не хватит.

ПАНФИЛОВА: У нас дети есть.

СЛУШАТЕЛЬ: Я думаю, ни наше, ни следующее поколение этого не увидит. На самом деле, следующее может увидеть, просто от того, насколько жестко и последовательно это будет делаться. Если будут сажаться друзья, сватья, все, кто угодно, и если каждый день детям в школе будут говорить о том, что этого нельзя делать, взрослым будут говорить по телевизору, вместо того, чтобы показывать всякую фигню, государство или президент вложит какие-то деньги…

ПРОНЬКО: Алло. Константин, мысль была сказана. Я вас не отключал, вы куда-то пропали. Правильно говорит?

ПАНФИЛОВА: Понимаете, это как раз тот случай, который подтверждает то, что я говорила в начале. Мы же все видим. Мы же все видим, и общество знает. Будем смотреть, куда нас это выведет.

ПРОНЬКО: Спасибо вам огромное за участие в сегодняшней программе. Я надеюсь, это наша первая, но далеко не последняя встреча.

ПАНФИЛОВА: Мне тоже было очень приятно. Спасибо.

ПРОНЬКО: Генеральный директор "Transparency International Russia" Елена Панфилова была сегодня у нас в гостях. Я просто не могу не объявить результаты SMS-голосования. 98% считают, что спортивные чиновники, высокопоставленные должны по собственному желанию уйти в отставку из-за провала выступления сборной России на Олимпиаде в Ванкувере, и только 2% считают, что этого делать нельзя.