Они сделали это! 01/03/2010 09:05
ЛИХАЧЕВА: 09.07 в столице. Доброе утро, вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. "Успех бизнеса, – говорит наш сегодняшний герой, – кроется в умении общаться с людьми. Книга "Рецепты общения" всегда находится у меня, – то есть у нашего героя, – на столе, как учебник". Но не только она помогла нашему герою. "Увлечение джазом, – продолжает наш сегодняшний гость, – помогает искренне понимать себя и других, что непременно отражается на успехе бизнеса". У нас сегодня в гостях джазовый музыкант, ученый, бизнесмен Виктор Лившиц. Доброе утро.
ЛИВШИЦ: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Сначала рубрика "Статус".
СТАТУС: Виктор Лившиц, джазовый музыкант, ученый, бизнесмен, основатель компании "Nadin". Женат. Отец взрослой дочери.
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: В 68-м году окончил Московский энергетический институт. Работал в Институте нейрохирургии имени Бурденко, где занимался проблемами опухоли головного мозга. В 86-м эмигрировал Данию. Через четыре года открыл в Копенгагене собственный бизнес – чайную компанию "Nadin". В 2001 создал единственный в России частный джазовый оркестр. Среди увлечений также выделяет фотографию.
ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро, Виктор. Огромное спасибо за то, что вы к нам сегодня пришли. В умении общаться с людьми вам действительно не откажешь, я убедилась в этом в общении перед нашей программой.
ЛИВШИЦ: На собственном опыте.
ЛИХАЧЕВА: На собственном, совершенно, на собственном опыте. Вы не представляете, насколько этот человек обаятелен, так что спасибо отдельно за…
ЛИВШИЦ: Это вам спасибо за такие приятные слова.
ЛИХАЧЕВА: Начинаем с комплимента. Скажите мне, пожалуйста, для того чтобы сделать хороший бизнес, понятно, нужно уметь общаться с людьми. В вашем случае вам еще и джаз помог. Вот по второму пункту у меня есть некоторые вопросы. Мне почему-то всегда казалось, что люди, увлеченные музыкой либо другим каким-нибудь творческим направлением в жизни, они немножко для бизнеса неприспособленные. Возможно, я ошибаюсь. Наверное, ваш пример это несколько опровергает.
ЛИВШИЦ: Я не знаю, насколько мой пример статистически подтвержден, хотя я знаю многих, ну, не многих – некоторых людей, очень успешных в бизнесе, которые очень любят музыку и, в частности, джазовую музыку. Вообще, в моей жизни был период, когда джаз мне в некотором смысле мешал.
ЛИХАЧЕВА: Это когда было?
ЛИВШИЦ: Это было в период учебы в институте, когда надо было ходить на лекции, а я сбегал с этих лекций, бежал в дом культуры нашего института, выпрашивал ключ от какого-нибудь класса от вахтерш, что они делали с крайним неудовольствием, и занимался, репетировал, играл на рояле. В некотором смысле это стало и подспорьем, и помехой, когда я стал работать в Институте нейрохирургии, потому что я был занят очень интересной научной работой, которая была, как вы уже упомянули, связана с диагностикой и лечением онкологических процессов в головном мозге, а в последующем я занимался такой очень интересной темой – мозговым кровообращением. Ну, и все это требовало достаточно большого количества времени, самоотдачи, а музыка была моей такой сильной любовью, что конечно, возникали очень часто ситуации, когда я приходил к своему очень мною любимому и уважаемому шефу…
ЛИХАЧЕВА: В Бурденко, вы имеете в виду?
ЛИВШИЦ: Да. К счастью, его жена, Лариса Закашанская, была в свое время одним из основателей очень модного журнала "Метроном", по-моему, это была редакция журнала "Юность". И "Метроном" был одним из первых изданий в Советской России, которое занималось джазовой музыкой, они выпускали свои издания с такими мягкими дисками джазовыми. Она безумно это любила, и, конечно, это передалось ее мужу, который не мог мне отказать в том, что я иногда не приходил вовремя на работу, иногда просто не приходил на работу в связи с какими-то концертами. В этом смысле джаз мне оказывал медвежью услугу.
ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, у вас не было такого (может быть, сейчас есть такое ощущение), что если бы вы не поступили в технический ВУЗ, потом не пошли бы работать в Бурденко, потом не уехали бы в Копенгаген, не стали заниматься бизнесом, а занимались бы только этим своим увлечением, то вы, возможно, стали бы знаменитым джазовым музыкантом, то есть прославились бы именно в этой области?
ЛИВШИЦ: Конечно, я иногда об этом думаю.
ЛИХАЧЕВА: Может быть, не стоило размениваться на другие…
ЛИВШИЦ: Мама моя мечтала, чтобы я стал музыкантом. Правда, не джазовым – она хотела, чтобы я стал дирижером, но я думаю, что все-таки для того, чтобы заниматься музыкой и делать ее своей профессией, надо обладать, с моей точки зрения, очень ярким талантом. Иначе это становится бессмысленным. К сожалению, очень не так много музыкантов-звезд. Очень много музыкантов, которые зарабатывают своей профессией, но это настолько творческая профессия, как, кстати, и многие другие, что мне кажется, это могло принести в дальнейшем очень серьезно разочарование.
ЛИХАЧЕВА: То есть, все сложилось именно так, как вы, в общем, хотели.
ЛИВШИЦ: Ну, сложилось так, как сложилось. Знаете, есть такая пословица: что выросло, то выросло.
ЛИХАЧЕВА: Очень так прилично выросло.
ЛИВШИЦ: Сейчас, конечно, можно на эту тему говорить только в сослагательных наклонениях, хотя говорят, история не знает сослагательного наклонения. Но я доволен, что всю мою, теперь можно сказать, достаточно долгую жизнь меня сопровождала вот эта любовь к музыке джазовой.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Я как вы из Бурденко попали в бизнес, да еще не советский, а зарубежный?
ЛИВШИЦ: Как я из Бурденко попал? В моей жизни был период, не очень долгий, когда я был женат на датчанке, и я переехал по месту ее проживания, в Копенгаген.
ЛИХАЧЕВА: Вы по любви женились? Или чтобы переехать?
ЛИВШИЦ: Вопрос сложный. Я думаю, что он выходит за рамки сегодняшней передачи.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. Нет, почему, нормальный же вопрос.
ЛИВШИЦ: Конечно, нормальный, что тут ненормального? Но мне бы хотелось не детализировать.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, ладно.
ЛИВШИЦ: Если вы позволите, конечно.
ЛИХАЧЕВА: Конечно, позволю.
ЛИВШИЦ: Если рамки передачи это позволяют.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Уехали.
ЛИВШИЦ: Уехал, да. А когда уехал, то я очень быстро… Когда я уже уезжал, у меня были такие… Это был 85-й – 86-й год, по-моему… У меня были уже устные договоренности с главой одной немецкой фирмы, называлась она "B&M Spectronik", это была торговая фирма, делающая очень наукоемкое оборудование в области спектрометрии, спектрографии, систем обработки изображения, вычислительной техники. У нас была предварительная договоренность, что если я уеду, он был заинтересован – глава этой фирмы – чтобы мы работали вместе. Я уехал. Очень хорошо помню, как с таким трепетом я ждал его приезда в Копенгаген, потому что если бы он не приехал и не привез мне контракт на работу, то жизнь у меня могла резко осложниться, потому что в те годы уезжавших государство снабжало, 92 доллара, по-моему, выдавали, меняли 100 рублей на около 92 долларов, и, в общем-то, жена меня поддержать финансово не могла, а может, и не очень бы захотела, то есть, положение могло быть крайне тяжелым.
ЛИХАЧЕВА: Надежда только на него была, в принципе?
ЛИВШИЦ: В общем, да, хотя сразу, с первого приезда в Копенгаген я стал пытаться адаптироваться там. Вы знаете, у людей, играющих джаз, всегда есть очень интересный алгоритм адаптации к любому городу. Мне приходилось жить, два года я жил в Хабаровске, еще в других… Вы знаете, всегда есть один и тот же алгоритм: найти джазовых музыкантов. Как только ты их нашел – у всех джазовых музыкантов есть одно общее: мы все говорим на одном языке, будь это английский, неважно – на одном музыкальном языке. Если этот язык понятен друг другу – а он обычно понятен, хотя в джазе есть очень много течений, и некоторые люди играют очень сложную, авангардную музыку, но если ты говоришь на основном языке джаза, ты сразу находишь друзей, союзников, которые готовы с тобой разговаривать, помочь, и сразу рождаются хорошие приятельские отношения. Так произошло у меня в Копенгагене – практически через неделю я знал уже все клубы джазовые. Надо сказать, что Дания – это, безусловно, столица джаза европейская. Нет ни одной страны в мире, где был бы так развит и любим этот формат музыкальный. В свое время один из величайших музыкантов джазовых, Джонни Гриффин, мой очень близкий друг, величайший, один из самых великих джазовых саксофонистов, рассказывал, как он приехал один раз в Копенгаген на один концерт – уехал через восемь месяцев. Он немножко задержался. Я говорю: "Почему?" Он, правда, немножко любил выпить. Он говорит: "Потому что невозможно, это как Нью-Йорк – все кипит, все бурлит, и уехать… Я вот задержался на восемь месяцев". Я знал все эти клубы, ходил, и, конечно, на всякий случай присматривал, где же можно найти работу. Очень хорошо помню, как меня привели… Это было время перестройки, имя Горбачева было необычайно популярно, звали его Горби. Любой разговор начинался со слова Горби. И я помню хорошо, как я пришел в фирму, не помню, как называлась, первое слово было "Арт". Это была фирма, связанная с искусством – с экспортом, импортом искусства. И начал предлагать, что я могу то-то, я знаю ансамбль Моисеева. У меня было много друзей в разных областях. Не сказать, что я их знал на таком уровне, чтобы я их взял подмышку и тут же привез в Копенгаген, но, тем не менее, надо было как-то…
ЛИХАЧЕВА: Да, надо было как-то завязывать знакомства.
ЛИВШИЦ: Да-да, надо было завязывать. И я помню, один сказал: "Вы знаете, меня очень интересует автор и "Последние дни Гитлера", книга его". Думаю, что же это за книга? Оказалось, что так они называют "17 мгновений весны" Семенова.
ЛИХАЧЕВА: Ничего себе.
ЛИВШИЦ: Да, и вот это и заинтересовало – "Последние дни Гитлера". Когда я через полчаса понял, о чем кино, я сказал: "О чем вы говорите, это господин Семенов, сой ближайший друг, – хотя я его ни разу в жизни своей не видел, – и сейчас я ему позвоню, одну секундочку. Сейчас звонить или потом?" Он говорит: "Давайте потом". На этом, в общем, контакты закончились.
ЛИХАЧЕВА: Познакомились, в общем, со всеми джазовыми музыкантами. Ваш способ знакомства в Дании мы поняли уже.
ЛИВШИЦ: Да, он везде один и тот же, алгоритм один и тот же: пришел, сыграл, поговорил, и так далее.
ЛИХАЧЕВА: А. кстати, извините, вы уже тогда знали английский или более-менее датский?
ЛИВШИЦ: Датский я не знал совсем, как, впрочем, к сожалению, и сейчас.
ЛИХАЧЕВА: Сколько вы уже в Копенгагене проживаете?
ЛИВШИЦ: 24 года.
ЛИХАЧЕВА: И до сих пор не особенно знаете?
ЛИВШИЦ: Ну, понимаете, это я тоже могу потом сказать почему. Этому есть своя причина. Но я свободно говорю по-английски. Уже тогда говорил, задолго до отъезда. Я очень любил язык, сам его изучал.
ЛИХАЧЕВА: Тоже, наверное, благодаря музыке во многом?
ЛИВШИЦ: Сам занимался, в своей работе в институте Бурденко мне очень много приходилось общаться с иностранцами, поэтому я говорил достаточно бегло. Конечно, с акцентом, как и любой выходец из восточно-европейской страны, но очень бегло, иногда даже быстрее, чем по-русски. Поэтому в этом смысле проблем не было. Хотя это повлекло за собой другую проблему: мне нужно было изучать датский язык. Потому что все в Дании говорят по-английски, и поэтому этот язык прошел мимо меня, хотя он очень сложный и… Но я об этом особо не жалею. Но, конечно, я с трепетом ждал приезда этого немецкого господина, который точно приехал, дал мне подъемные, мягко сказал, что… А я иммигрировал с одним маленьким чемоданчиком, атташе-кейс, и. я очень хорошо помню, когда я подошел к таможеннику (а тогда очень много было, волна эмиграции довольно была сильной), он говорит: "А контейнер вы отправили вчера?" Я говорю: "Я не отправлял контейнер". Он говорит: "А где же ваши вещи?" Я говорю: "Вот" – и показываю ему этот атташе. Он на меня так посмотрел, и говорит: "Вы знаете, интересный вы такой тип, я впервые вижу такого эмигранта". Ну, и мягко этот господин немецкий сказал: "Вот деньги тебе на первое время. Неплохо было бы сменить гардероб" – сказал он так мягко, видимо, боясь меня обидеть. Я понял, что гардероб надо менять срочно…
ЛИХАЧЕВА: Еще вчера.
ЛИВШИЦ: Да, еще даже позавчера, по-видимому, что я и сделал. И началась работа на этой фирме, очень интересная работа, поскольку она открыла мне мир бизнеса, который для меня был совершенно незнаком. Оказалось, что я довольно легко в нем адаптируюсь, но в той системе координат, доперестроечной.
ЛИХАЧЕВА: Давайте прервемся на полторы минуты. Ровно с этого момента мы потом начнем. Каким образом вы, действительно, стали так быстро ориентироваться в той, пусть доперестроечной, системе координат бизнеса, но все-таки, в чужой стране? Это у вас от природы, или действительно благодаря тому, что вы так хорошо умеете общаться с людьми, так быстро эту тему освоили? Что происходило дальше, как происходило строительство вашей компании? Потому что сейчас это крупнейшая, действительно, компания. 12% чайно-кофейного рынка вы сейчас занимаете?
ЛИВШИЦ: Я не знаю точно…
ЛИХАЧЕВА: По моим данным, да, около 12%. И вы до сих пор…
ЛИВШИЦ: Сегмента дорогих чаев, ароматизированных.
ЛИХАЧЕВА: Да, и вы до сих пор поставляете в Кремль и Госдуму.
ЛИВШИЦ: Да, да.
ЛИХАЧЕВА: Компания "Nadin". Основатель компании "Nadin" у нас сегодня в программе, а также джазовый музыкант и ученый, Виктор Лившиц. Через полторы минуты мы вернемся в студию "Финам FM".
Реклама.
***
ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Виктор Лившиц у нас сегодня в программе "Они сделали это!". Джазовый музыкант, ученый, бизнесмен, основатель крупнейшей компании "Nadin", крупнейшей в сегменте элитного чая…
ЛИВШИЦ: Ароматизированного.
ЛИХАЧЕВА: Ароматизированного элитного чая, и кофе вы сейчас еще производите, да?
ЛИВШИЦ: Да, кофе производим.
ЛИХАЧЕВА: Мы обязательно вернемся к сегодняшнему дню развития вашей компании, но сейчас хотелось бы вернуться в тот самый момент, когда вы эмигрировали в Копенгаген. Как вы сказали, адаптировались быстро благодаря джазовым музыкантам, благодаря тому самому способу знакомства с людьми, когда я знаю всех и вся, "звонить сейчас или послезавтра?" – это тоже мы все поняли. А после этого приехал ваш немецкий партнер, вы стали работать в этой немецкой компании. Я так понимаю, вы проработали наемным человеком недолго, да? Как только освоились…
ЛИВШИЦ: Я проработал в этой компании три года. Я очень благодарен этим годам, которые ввели меня в бизнес, с одной стороны, хотя с дугой стороны, то, что мы находились в "Совинцентре", в Хаммеровском центре, в то время это был очень престижный офис, офисное здание, может, единственное в Москве, единственное в Союзе – то мы как-то были ограждены от тех процессов, которые происходили в стране. Я лично проспал возникновение кооперативного движения, появление вот этих бизнесменов новой волны, которые тогда, казалось, то, чем они занимаются, даже вызывало какой-то смех покровительственный, казалось, что все это не совсем правильно, не совсем так. тем не менее, после трех лет работы я расстался с этой компанией. Да, уже в это время была организована в Дании моими друзьями компания под названием "First Development", достаточно успешная на рынке компания, особенно в области металлургической, где мы получили очень большие контракты на – тогда это было очень модно – на производство товаров народного потребления на крупных металлургических комбинатах. Собирали компьютеры на заводе "Серп и молот", собирали так называемые "двойки" – телевизор с проигрывателем на Оскольском горно-обогатительном комбинате, и ряде других. Но, честно говоря, не то, что меня это тяготило, но мне, конечно, хотелось не находиться в ситуации наемного работника. Хотя у меня всегда были очень доверительные, очень дружеские отношения со своим руководством, тем не мене. мне все время хотелось какой-то самостоятельности. И вот в 1990 году, по-моему, я пережил еще одну достаточно тяжелую личную трагедию, потому что жена моя, которая осталась, когда я женился на "датской принцессе" в Москве, приехала в Данию, мы снова стали... Мы были вместе, у нас дочка, и она трагически очень в течение нескольких месяцев умерла от неожиданно возникшей тяжелой болезни. Имя ее было Надя, и вот в 90-м году я организовал фирму под названием "Nadin" как бы в ее честь, и логотипом этой фирмы является ее портрет. Ну, сначала я не знал, чем заниматься этой компании, поскольку тогда очень модной была поставка компьютеров, что я тоже делал, поставка вычислительной техники, аксессуаров к вычислительной технике, это приносило хорошие средства. Потом потихонечку я стал переключаться на продукты питания. Хорошо помню, что я был одним из первых, если не первым, который поставил в Советский Союз такой печально знаменитый спирт под названием "Royal". Я начал его активно поставлять, но также активно и закончил его поставлять, хотя, как жизнь показала… Мне показалось, что это не очень достойное занятие – привозить такую гадость сюда. Хотя очень многие люди, которые использовали тот завод, где я брал этот спирт, стали очень самодостаточными людьми – в бизнесе, я имею в виду. Но это все история. и вот однажды, идя по одной из улиц Копенгагена, я увидел такой маленький магазинчик с таким названием – я произнесу его по-датски – "Angles Depot" – английское… Это синоним слова… Дыра, так сказать, такая. Маленький магазин, я зашел туда, и был совершенно потрясен ароматом, царившим в этом маленьком магазине. Там стояли ящики с какими-то диковинными чаями, кофе, и запах – запах, который вызывает совершенно четкий синдром, по-английски это называется travel fever – лихорадка путешествий. Сразу ощущение колоний, Англии, Индии. Я был совершенно потрясен, подошел к владельцу, и говорю: "Послушай, я очень хочу продавать этот чай". Он говорит: "Это невозможно". Я говорю: "Почему?" Он говорит: "Ты видишь, сколько здесь чаев?" Я говорю: "Ну и как же их купить?" "В каждую страну, я получаю их из каждой страны". Я действительно подумал, что это сделать невозможно. Но оказалось, что он лукавил.
ЛИХАЧЕВА: Мне вот тоже сейчас, в этот момент, показалось, что что-то не то.
ЛИВШИЦ: Конечно, он лукавил, и когда я через несколько лет пришел к нему и рассказал об объемах этого чая, который он закупал в Германии у одного-единственного поставщика, который уже в течение 15 лет является моим эксклюзивным поставщиком, это одна из крупнейших в Европе чайных компаний, то он, конечно, был потрясен и очень жалел, что он не стал этот бизнес делать со мной, потому что я думаю, что он какое-то время меня бы смог дурачить. Чай мне этот очень понравился. Сначала я не знал, где его покупать, я нашел датскую компанию, которая делает подобные ароматизированные чаи. Это была диковинка в России, и надо сказать, что я был, наверное, практически первым, может быть, в Санкт-Петербурге, в Ленинграде того времени была еще одна компания финская, которая начала одновременно со мной – "Форсман", такая компания – завозить тот этот ароматизированный чай, который мы продавали вразвес. Это была новинка в тот момент. Сейчас только ленивый этим не занимается, а тогда это была большая новинка, и, конечно, доходности были совершенно другие.
ЛИХАЧЕВА: Вы сразу по всей России стали, или вообще еще пока…
ЛИВШИЦ: Тогда это был еще, по-моему, Советский даже Союз.
ЛИХАЧЕВА: Или только на Москве концентрировались? Или прямо везде?
ЛИВШИЦ: Нет, нет. Я в двух словах, я понимаю, что у нас рамки передачи достаточно сжаты, тем не менее, попытаюсь очень быстро рассказать. Короче, я закупил этот чай на приличную сумму денег, закупил, абсолютно не понимая, что надо закупать. В течение следующих четырех лет я еще продавал этот чай, впервые закупленный. После этого уже много раз закупал, десятки раз, но то, что я закупил в первый раз – это был тот неликвид, который…
ЛИХАЧЕВА: Который вам втюхали…
ЛИВШИЦ: Да-да-да. Я хорошо помню, как владелец сказал: "Сколько нужно чая и какой?" Я сказал: "Все! Все, что есть" – и, так сказать, ухнул. Но это не важно. И когда я с этим чаем появился в Москве, то сначала я ходил к своим знакомым, руководителям крупных магазинов – я помню, "Смоленский", "Тверской", ну так случилось, что все директора были моими знакомыми, так или иначе. Москва не такой уж большой город, как выясняется.
ЛИХАЧЕВА: Ну, или вы просто очень общительный.
ЛИВШИЦ: Или я очень общительный. Хотя никто из них не занимался джазом, не любил джаз. И мне удавалось их убедить, что надо попытаться развивать эту тему. Так чай "Nadin" и появился на российском рынке. Годом рождения этого бизнеса можно считать 91-й – 92-й год. Датская фирма, это был наш как бы headquarters, основная квартира, которая занималась координацией всех поставок за границу. Шло время, и сейчас уже, конечно, и философия нашего бизнеса, и структура претерпела очень большие изменения. Во-первых, мы развили собственное производство…
ЛИХАЧЕВА: Давайте на три минуты буквально, у нас сейчас время просто кратких новостей. Вот именно с этого момента мы через три минуты с вами и начнем. Во-первых, очень интересно послушать по поводу того, как развивалось производство вашей компании, потому что перепродажи, закупки – это все очень интересно, но все-таки производство – это гораздо более интересно. Собственные плантации я знаю, что у вас есть, у вас есть собственные разработки. Об этом очень хочется с вами поговорить, и еще, кстати, хочется с вами поговорить о том совершенно ли спокойно, беспроблемно вы развивали бизнес в России, что вы, в общем, все этапы прошли, вы знаете, как это делается там, и можете сравнить. Вот этим сравнительным анализом я бы тоже с вами с удовольствием позанималась.
ЛИВШИЦ: Хорошо.
ЛИХАЧЕВА: Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. Виктор Лившиц у нас сегодня в гостях, ученый, джазовый музыкант. можно сказать, ученый в прошлом, джазовый музыкант в настоящем, и основная ваша деятельность – это, в общем, бизнесмен и основатель компании "Nadin". Мы вернемся через три минуты.
Новости.
***
ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. В гостях у нас сегодня основатель и руководитель по сей день компании "Nadin", джазовый музыкант и ученый Виктор Лившиц. Еще раз доброе утро, Виктор.
ЛИВШИЦ: Доброе утро, Леночка, еще раз.
ЛИХАЧЕВА: Я просто так, для наших слушателей скажу, для тех, кто к нам только что присоединился. На данный момент ваша компания в сегменте элитного ароматизированного чая занимает около 12% рынка, в общем, компания крупная, развивается, я так понимаю, до сих пор вполне успешно, поставляет…
ЛИВШИЦ: Динамично.
ЛИХАЧЕВА: Динамично, да. Поставляет свою продукцию и в Кремль, и в Государственную Думу, то есть, в общем, вы, как руководитель компании, довольны, как это сейчас все продвигается?
ЛИВШИЦ: Ну, что значит… Довольным никогда…
ЛИХАЧЕВА: Ну, естественно.
ЛИВШИЦ: Очень трудно. Если я буду доволен, значит, в развитии мы остановились. Конечно, я чем-то недоволен, о чем-то я мечтаю, что-то мы планируем, но в принципе, компания развивается динамично.
ЛИХАЧЕВА: Давайте мы сейчас вернемся к первым годам ее создания. Вы сказали, что начиналось все с того, что вы приходили ногами к знакомым. Опять все оказались вашими знакомыми руководители на тот момент крупнейших советских тогда еще магазинов, сумели их убедить, что вот эта ниша не занята, нужно этим заниматься, стали этим заниматься. А дальше как вы развивали бизнес в России? И вот еще один, второй вопрос…
ЛИВШИЦ: В отношении производства.
ЛИХАЧЕВА: Да, в отношении производства подождите. Вопрос такой. После общения с зарубежными партнерами, после того как вы привыкли делать бизнес все-таки там, не у нас, вы сразу впрыгнули в ситуацию перестроечного бизнеса, советско-русского, советско-российского…
ЛИВШИЦ: Ну, во-первых, я начал заниматься бизнесом в доперестроечный период, поэтому он развивался совершенно по другим правилам. Был гигантский покупатель – Министерство внешней торговли, сейчас, вернее, в первые годы перестройки эта организация подвергалась, конечно, критике, все там было плохо. Но я вам должен сказать, что это был суперпрофессиональный гигантский торговый дом, и люди, с которыми мы вели переговоры, иногда значительно лучше нас знали рынок, поскольку правила игры требовали от них готовиться к каждым переговорам, проводить маркетинговые исследования. Поэтому все это было достаточно непросто, и практически побеждал тот, у кого оборудование было лучше. Конечно, были какие-то отношения, симпатии, скажем, взаимные. Но эти симпатии никогда не могли перебороть факт, что ваше оборудование хуже, это было практически невозможно. Так что я с большим уважением отношусь к работникам того периода внешней торговли. Здесь, конечно, в России сразу все стало по-другому, хотя тот период прошел, и сейчас оно уже… С радостью констатирую тот факт, что на российском рынке появилась целая плеяда высокопрофессиональных бизнесменов, менеджеров, которые прекрасно образованы. Если раньше мой английский вызывал удивление у многих людей – как так, человек свободно говорит по-английски, то сейчас это практически норма, поскольку и в России, видимо, улучшена норма преподавания английского языка и иностранных языков, и очень многие люди ездят за границу. Потом, то, что открылось… Нет занавеса пресловутого уже, то, что люди ездят – это, безусловно, стимулировало изучение языков. Поэтому сейчас…
ЛИХАЧЕВА: Ну, и в общем культуру ведения бизнеса вы оцениваете…
ЛИВШИЦ: Ну, она, конечно, значительно повысилась. Более того, надо сказать, что или менталитет жителей Советского Союза, который очень долгие годы находился под прессом запретов коммерческой деятельности, оказался таким, что россияне, советские люди… На самом деле, все мы люди советские, как бы сейчас ни говорили. Конечно, мы воспитывались, получали… Не только я – я старше вас, но, я думаю, вы тоже, в общем-то, захватили кусок советской жизни.
ЛИХАЧЕВА: Захватила, да. Советской девочкой была.
ЛИВШИЦ: Конечно, и пионеркой, наверное, была?
ЛИХАЧЕВА: Да. Комсомолкой уже не успела только, прямо последний год…
ЛИВШИЦ: Ужасно обидно.
ЛИХАЧЕВА: Я переживу, ничего.
ЛИВШИЦ: Я думаю, что да. Ну, появилось, конечно… Сразу эти шлюзы были открыты, и надо сказать, что предприимчивость и способность адаптироваться российских, советских, советско-российских людей оказалась значительно выше нормы. И, кстати, меня иногда преследует такая парадоксальная мысль, что если бы в свое время руководители советского государства вместо железного занавеса просто его открыли бы, еще в 50-х годах, я думаю, мир был бы устроен по-другому уже, поскольку количество…
ЛИХАЧЕВА: Да? И как бы он был устроен?
ЛИВШИЦ: Я думаю, просто он был бы… Доминировали бы россияне. Доминировали бы. Потому что сейчас огромное количество людей живет за границей, адаптированных к той среде… Кстати, вы говорили об олигархах – вот многие олигархи, которые вынужденно или по каким-то причинам живут за границей, они, несмотря на все их деньги, адаптироваться не смогли, бизнес они не могут построить там, потому что оказалось, что алгоритмы и способы их для получения денег – они ничего общего с бизнесом-то не имеют, и яркий…
ЛИХАЧЕВА: Прямо буквально мы с моей семьей вчера на эту тему говорили…
ЛИВШИЦ: Яркий пример – тот же пресловутый Березовский…
ЛИХАЧЕВА: Или Потанин, которого спросили: "А вернулся бы, если бы?..." "Да, вернулся".
ЛИВШИЦ: Или тот же Потанин, который сейчас… Глава государства, правительства сказал, что он бесплатно получил предприятие, и очень правильно поставил вопрос: "Ну, ладно, получил, в конце-то концов, так выполняй свои обязательства", ведь, что там греха таить, может быть, такая фраза не для этой передачи, – 90% людей, которым разрешили быть олигархами, – их назначили олигархами. Они это использовали и накопили большие деньги. Тот же Гусинский, которого я очень хорошо знаю, он был когда-то даже моим партнером. Вот видите, деньги не помогли. Любой бизнес, за который он берется, даже медийный – здесь же он был очень успешен, этот медийный бизнес, он построил мощную телевизионную компанию – он там проваливается.
ЛИХАЧЕВА: Вы мне объясните, как вы сами умудрились не стать олигархом? У вас даже где-то интервью, в каком-то журнале я читала…
ЛИВШИЦ: Да, в журнале "Политик", да.
ЛИХАЧЕВА: Да, они так и назвали: "Как Виктор Лившиц не стал олигархом". В принципе, у вас все данные для этого были, плюс еще двоюродный брат – министр финансов.
ЛИВШИЦ: Да, да. Ну, двоюродный брат был очень плохим в этом помощником, потому что Александр всегда был человеком, для которого всегда прежде всего стоят интересы государства, о чем он мне сразу и сказал, получив все эти должности, регалии. Поэтому о каких-то вопросах, связанных с лоббированием моих интересов, даже не могло быть и речи, я никогда это даже не пытался.
ЛИХАЧЕВА: Даже не просили.
ЛИВШИЦ: Нет, нет, никогда. Даже если бы я попросил, я знаю, что я бы получил отказ. Это во-первых. А во-вторых, это может быть очень длинный разговор. Да, действительно, у меня для этого были все предпосылки – и умение общения с людьми, и очень большая сеть знакомств полезных, как сейчас говорят, ну, и, видимо, какие-то личные качества. Читая жизнеописания некоторых олигархов – вот недавно я прочел довольно интересную книжку, изданную Валерием Стрелецким, моим, кстати, приятелем, "Детектив-Пресс", о двух таких известных олигархах, я их знал – братья Черных. И вот, прочтя их биографию, я понял: я бы не смог это сделать, потому что нужны связи с криминальными структурами, нужна чудовищная коррупционная составляющая, которая является самым большим бичом нашего государства, самым большим и страшным, это как онкология, как раковая опухоль, и пока она не будет… Сейчас предпринимаются меры такие, достаточно серьезные президентом, но я думаю, что этого мало, должна быть перестройка сознания. Может быть, знаете, как в свое время Моисей водил народ еврейский 40 лет по пустыне – не случайно, чтобы ушло то поколение людей естественным путем. И здесь нужен переворот сознания, наказания должны быть другие. Еще раз отвлекаюсь: Грузия. Естественно, что президент Грузии Саакашвили ни у кого не вызывает симпатии, и у меня он не вызывает симпатии – его поступки, его поведение в средствах массовой информации вызывает даже не то, что антипатию, а какую-то, я бы даже сказал, брезгливость. Тем не менее, используя властный аппарат, он победил коррупцию. Не естественным путем, перестройкой сознания, а просто страхом наказания. И в Грузии, где брал каждый человек, милиция ничего не берет, сотрудники ГИБДД, этой службы, полиции… трафик полиции – все, закончилось. От страха. Может быть, это пять всплывет, но он победил. Конечно…
ЛИХАЧЕВА: Думаете, сработает у нас такой способ?
ЛИВШИЦ: Думаю, что слишком велика страна, и слишком эта язва… Кстати, коррупционная составляющая вообще была свойственна России – вспомним даже пресловутого князя Меньшикова, сиятельного князя, которого Петр Первый лупил нещадно за взятки, за коррупцию. Это было…
ЛИХАЧЕВА: Где-то было, где-то не было, в какой-то период времени было больше, в какой-то период времени было меньше, сейчас…
ЛИВШИЦ: Сейчас это расцвело, к великому сожалению, пышным цветом. И когда это будет побеждено, страна пойдет по-другому. Я очень в это верю, надеюсь и считаю, что нынешнее руководство предпринимает серьезные шаги для этого. Дай бог, так сказать.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Я тоже стараюсь в это верить…
ЛИВШИЦ: А все серьезные люди об этом думают.
ЛИХАЧЕВА: Согласна.
ЛИВШИЦ: Где мы остановились? Отходя от большой политики…
ЛИХАЧЕВА: Да, давайте мы с вами вернемся. Почему вы не стали олигархом? Итак, я делаю вывод из всего вышесказанного: вы не стали олигархом, потому что вы слишком…
ЛИВШИЦ: Не хватило, может быть, нахальства, характера, умения переступать через других людей, беспощадности, целеустремленности – вот, наверное, этих качеств мне не хватило. И еще не хватило понимания того, что общество, которое стало очень быстро нарождаться, очень склонно к коррупции. Вот это, может быть, одна из основных.
ЛИХАЧЕВА: Просто не хочется вот с этим со всем связываться, да?
ЛИВШИЦ: Страшно и не хочется, наверное, так. Так откровенно.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо за искренний ответ. Тем не менее, вы как бизнесмен не просто состоялись, а очень даже состоялись. И, помните, мы с вами хотели затронуть вопрос производства, потому что мне, честно говоря, эта тема больше всего интересна, потому что, конечно, перепродажи – это…
ЛИВШИЦ: Если рассказать, как родилось наше производство – это анекдотическая история.
ЛИХАЧЕВА: Отлично. Давайте с этой анекдотической истории через полторы минуты мы как раз и начнем, именно с этой анекдотической истории, как родилось производство вашей компании.
ЛИВШИЦ: Хорошо.
ЛИХАЧЕВА: Я представляю еще раз нашего сегодняшнего великолепного гостя. Основатель и руководитель компании "Nadin" Виктор Лившиц сегодня в программе "Они сделали это!" Буквально через минуту вернемся.
Реклама.
***
ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. В гостях у нас сегодня человек, который сделал свою собственную компанию. В 90-м году он основал компанию "Nadin", по сей день она отлично развивается и поставляет свою продукцию в Кремль и Государственную Думу, занимает 12% рынка ароматизированного элитного чая у нас в России. Виктор Лившиц, еще раз доброе утро.
ЛИВШИЦ: Еще раз доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Человек-оркестр. Кстати, оркестр здесь слово не случайное, Виктор также является владельцем единственного частного оркестра джазового, у нас здесь в России, мы обязательно об этом тоже поговорим, о джазовых фестивалях, которые вы организуете – в Севастополе, я так понимаю, сейчас готовится.
ЛИВШИЦ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Это тема нашей программы, и мы успеем, я надеюсь, поговорить об этом. Но сейчас мы обещали поговорить о производстве. Итак, в какой-то момент ваша компания перестала быть просто "купи-продай", теперь она занимается…
ЛИВШИЦ: Я бы хотел позволить себе маленький экскурс немножко в сторону, как родилось производство, потому что родилось оно анекдотически.
ЛИХАЧЕВА: Вот с этой анекдотической истории мы и начнем.
ЛИВШИЦ: Я шел по улице Копенгагена, и на улице знакомлюсь с двумя пареньками из Южной Африки. Говорят: "Ты из России?" Я говорю: "Да". "Ой, у нас для России есть потрясающие вещи". Я говорю: "Какие?" И дает мне такой странный предмет – руль, автомобильный руль, говорит: "Э
то абсолютное противоугонное средство". Говорю: "Как?" "А он съемный. Идешь домой – снял руль, и уже человек без руля не может…" Я его схватил, говорю – все. А я знал тогда такого господина Каданникова, который возглавлял "АвтоВАЗ", думаю, сейчас я приду с рулем. Еще они мне дали то, из чего родилось наше производство, говорит: "Это ручная стиральная машина", – и дали мне малюсенькую машину. Говорят: "В гостинице 1,5 килограмма белья, рукой вращаешь барабан, и стираешь". Говорю: "Потрясающе". Зачем, не знаю, но тоже взял. Ну, с Каданниковым история была анекдотичная, потому что я ему дал руль, он говорит: "Потрясающе!" Отдал своим специалистам, я через неделю пришел, он страшно хохотал, говорит: "Ты знаешь, это не для России". Я говорю: "Как?" "Сняли руль, так они вставили палку в ступицу колеса. Это ерунда. С палкой увели". Значит, с рулем дело быстро закончилось. С машинкой тоже практически все закончилось, потому что никто стирать белье не собирался. Но она попала на наш склад, и там руководитель этого склада, очень инициативный парень, говорит: "Виктор Борисович, но ведь это тот же самый барабан, в машине, так называемом блендере, который делает бленд, смешивает чаи, только в очень маленьком размере". Он стал экспериментировать с теми чаями, которые мы получали из Германии, находить рецептуру, смешивать – его это просто очень заинтересовало. Парень очень толковый, он в течение нескольких месяцев практически получил рецептуру всех чаев. И вот это был прототип нашего производства. С этого началось смешивание чаев, ароматизация чаев, потом появились упаковочные машины. Сейчас у нас находятся две упаковочные машины, в России таких машин нет, фирмы "Teamac" для производства чайных пакетиков. Это единственная в мире фирма, пока еще не получившая развитие в Европе, которая делает экологически чистые пакетики, там нет железной скрепки, которая есть во всех пакетиках, любых других…
ЛИХАЧЕВА: А чем вы скрепляете?
ЛИВШИЦ: Клеем специальным.
ЛИХАЧЕВА: Клеем?
ЛИВШИЦ: Это машина делает.
ЛИХАЧЕВА: Это не вредно для здоровья?
ЛИВШИЦ: Нет-нет, это не вредно, это экологически чистая упаковка. Вот так началось производство. Сейчас у нас чаеразвесочная фабрика, на которой работают более 300 человек.
ЛИХАЧЕВА: А где? Где-то в районе Москвы?
ЛИВШИЦ: В районе метро Свиблово. Наше производство сертифицировано международным сертификатом ХАССП, это такой же сертификат, как ISO. Сертификация была произведена по требованию производства комбината "Кремлевский", который занимается поставками продукта для кремлевской администрации, и я очень благодарен, что они инициировали сертификацию, и мы построили производство как положено: бахилы, халаты, уборы головные – все как положено.
ЛИХАЧЕВА: А насчет плантаций – у вас это рекламная акция или на самом деле?
ЛИВШИЦ: Нет, никаких рекламных акций, у нас была своя плантация в Абхазии. 10 гектар, где производят потрясающий чай – это самый высокогорный северный чай в мире. Селение Гагрипш, еще несколько селений, Лыхва, по-моему. Уникальный чай, там очень много долгожителей, в этих селениях. Я все-таки отношу это на счет не только воздуха, но и того, что они употребляют этот чай. Я даже … Происхождение этого чайного куста – тоже, кстати, очень интересный исторический ракурс. В то время руководитель государства Сталин был крайне озабочен вопросами в основном своего долголетия – не только своих соратников, но и своего. Он хотел жить как можно дольше. И одним из распоряжений было – создать такой напиток, эликсир. Поэтому вывезены очень хорошие кусты – цейлонский, китайский, и путем скрещивания получили так называемый колхидский куст чайный, он уникальный. И чай действительно обладает очень свойствами хорошими. Но это было время, когда была плантация, напряженное в этом регионе, ездить туда менеджеры наши не решались, это достаточно было трудно, связи не было, и мы в итоге…
ЛИХАЧЕВА: Свернули это все дело.
ЛИВШИЦ: Свернули. О чем сейчас только можно пожалеть, потому что ситуация меняется. я думаю, что отношения России с Абхазией будут развиваться сейчас…
ЛИХАЧЕВА: Вернетесь, если что, если там все окончательно наладится?
ЛИВШИЦ: Может быть, вернемся, но уже потеряны те люди, которые там работали. Они очень мало зарабатывали, поэтому… Надо еще людей, ничто не произрастает само, нужны руки, люди, агрономы, которые умеют и знают. Так, производство.
ЛИХАЧЕВА: Да. Вот по производству мы с вами сказали…
ЛИВШИЦ: У нас есть очень хорошая организация, департамент у фирмы, который я не думаю, что у многих чайных фирм есть – это чайная лаборатория. В чаеведении есть такая специальность – ти-тестер.
ЛИХАЧЕВА: Ти-тестер? А что это такое?
ЛИВШИЦ: Да. Это человек, который умеет определять органолептические свойства чая – внешний вид, вкус. Эта специальность очень редкая, и нам повезло, что эту лабораторию организовывала лучший, наверное, специалист по чаю в России и в Советском Союзе – Милешина. Автор многих книг, которые она, кстати, издавала и с нашей помощью, и мы издавали книги о чае, "Все о чае", большая очень книга. Она создала эту лабораторию, соединила там очень хороших людей, и лаборатория очень активно работает. В рамках этой лаборатории, совместно с Институтом питания… Да, меня всегда интересовал вопрос, что же нового в чае. А нового в чае…
ЛИХАЧЕВА: Мне кажется, он самый традиционный, самый консервативный напиток, правда? и что в нем нового-то, собственно?
ЛИВШИЦ: Понимаете, вот ароматизированный чай вызвали появления огромного количества сортов чая, но в любом случае, это все перепев одного и того же – ну сколько может быть ароматов? Их конечное количество в мире, ну не может быть бесконечное. Поэтому меня заинтересовал вопрос о создании уникального продукта. Что нам удалось? У нас ушло два или три года, совместно с Академией Наук и с Институтом питания мы создали первый в мире – такого чая нет нигде, могу смело сказать, ни на родине чая в Китае, ни в Индии, ни на Цейлоне – так называемый обогащенный чай. В чем дело, в двух словах. Чай является кладовой так называемых антиоксидантов. Антиоксиданты – это то, что связывает свободный кислород в организме человека. Введение большого количества антиоксидантов приводит к омоложению организма, к продлению жизни, биологический возраст снижается. Очень модная тема, антиоксидантов сейчас очень много. За открытие антиоксидантов была Нобелевская премия в свое время присуждена. Чай – огромное количество флавеноидов и антиоксидантов, но после заварки, то есть термической обработки около ста градусов, они исчезают, просто нет их там, очень мало. Поэтому у меня родилась очень простая мысль: добавить столько антиоксидантов, чтобы после заварки их оставшееся количество будет необходимым и достаточным. Такой чай создан, называется такая линейка чаев "Виталити". В качестве антиоксиданта используется мощнейший антиоксидант (кстати, родина его – Россия), называется дигидрокверцетин, это экстракт сибирской лиственницы. Его сейчас уже делают и в таблетках. Кстати, в Америки есть мнение, что если год человек принимает таблетки, он молодеет на 10-20 лет. Ну, может быть, спорный вопрос, а может быть, и нет. Во всяком случае, мы создали уникальный чай, очень вкусный, я знаю, что в рамках передачи вообще запрещено заниматься рекламой, я, ради бога, не собираюсь это делать, но знаю и по себе, и по многим пользователям, что через два-три месяца употребления чая наступают изменения видимые – в смысле морщин и так далее.
ЛИХАЧЕВА: Вы уже запустили, оно уже везде, это дело продается?
ЛИВШИЦ: Вы знаете, мы его запустили, но, к сожалению, это не получило широкого распространения. Почему? Во-первых, нужна мощнейшая рекламная кампания, нужны миллионы долларов, чтобы донести эту информацию до потребителя…
ЛИХАЧЕВА: Иначе просто смысл какой?
ЛИВШИЦ: Да, мы эти деньги сейчас потратить не можем. Он продается в неоторых магазинах, и он, конечно…
ЛИХАЧЕВА: А дорогой?
ЛИВШИЦ: Он дороже, чем обычный чай, потому что дигидрокверцетин делается в институте Пущино на Оке, он стоит 6 тысяч евро килограмм, поэтому это, конечно, дорожает. Ну, все равно, в таких сетях как "Азбука вкуса" есть чаи в два раза дороже, которые абсолютно не соответствуют полезному эффекту. Может быть, только упаковки там красивые. У нас – это гордость наша – у нас единственная в мире инновация, вот этот чай "Виталити". Получит распространение – я буду счастлив, нет – ну, что ж, значит, рынок не созрел еще.
ЛИХАЧЕВА: Ничего, мне кажется, очень скоро он созреет для этого. Знаете, совсем мало времени у нас остается. Я бы хотела спросить, что вы вообще творите в Севастополе? Потому что слухи ходят, что-то там такое готовите, это совсем уже не бизнесовое, а такое джазовое, да?
ЛИВШИЦ: Я последние пять-шесть лет я лето провожу в Коктебеле, несмотря на то, что у меня есть возможность проводить его в Копенгагене, в своем доме в Испании, мне очень нравится Коктебель. Это культовое место, место моей юности и студенчества, которое я очень люблю. Там я музицирую, потому что у меня там есть джазовый клуб. В течение трех месяцев такой рекорд Гиннеса мы ставим – сто дней джаза каждый день. Есть коктебельский фестиваль, в котором мы принимаем участие, но я решил сделать свой фестиваль, и сейчас совместно с администрацией города Севастополя мы делаем такой грандиозный джазовый фестиваль, который состоится с 19 по 22 июля в городе Севастополе. Отличие этого фестиваля от формата всех фестивалей, которые проводились в России – там будет огромное количество звезд, в основном американских, потому что Америка все-таки – родина джаза. Будет очень много звезд, буду российские музыканты, музыканты из Баку, музыканты из Израиля, в общем, это будет…
ЛИХАЧЕВА: А вы прямо главный организатор, да? То есть это прямо ваш…
ЛИВШИЦ: Я являюсь организатором и, к сожалению, спонсором этого фестиваля. То есть он еще проводится за мои деньги. Но за удовольствие надо платить. Но я надеюсь, что он разовьется, и наступит момент, когда появятся у меня партнеры, которые будут принимать в этом тоже участие.
ЛИХАЧЕВА: Слушайте, приглашайте. Севастополь, в июле, да?
ЛИВШИЦ: Да. VIP-места для вас гарантированы.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам огромное. Я очень надеюсь, что вы как-нибудь придете к нам еще, потому что у меня огромное количество вопросов осталось. К сожалению, просто время программы ограничено. Самый-самый последний вопрос. У вас какой самый главный, любимый джазовый музыкант? Кого любите больше всех? Просто мне лично интересно.
ЛИВШИЦ: Лично? Поскольку мне сказали, что вы любите джазовую музыку, у вас папа был коллекционер.
ЛИХАЧЕВА: Ну, он и есть коллекционер.
ЛИВШИЦ: Да? Дай бог ему здоровья. Я вам должен сказать, что мой самый любимый музыкант – это гениальнейший человек, в джазе сделавший, мне кажется, больше всех – это Чарли Паркер.
ЛИХАЧЕВА: Чарли Паркер? Хорошо. Спасибо вам огромное.
ЛИВШИЦ: Спасибо вам.
ЛИХАЧЕВА: Виктор Лившиц у нас сегодня был в программе, джазовый музыкант, организатор севастопольского фестиваля. Я надеюсь быть там, наверняка будет очень хорошее действо, настоящее джазовое. Ученый, бизнесмен, основатель и руководитель компании "Nadin". Спасибо огромное.
ЛИВШИЦ: Вам спасибо.
ЛИХАЧЕВА: Это была программа "Они сделали это!" Я благодарю продюсера программы Анну Кореневу. Спасибо Евгению Лабычу, который сегодня был за пультом. Прощаюсь с вами до завтра. С вами была Елена Лихачева. Счастливо.
© Finam.fm