Сухой остаток 05/03/2010 21:05
ПРОНЬКО: 21 час и 6 минут в российской столице. Добрый вечер, дамы и господа, это "Сухой остаток" на радио "Финам FM", меня зовут Юрий Пронько. Приветствую вас на волне 99,6, либо если вы нас слушаете на сайте finam.fm. Сегодня у нас интересные собеседники, интересные эксперты, так что готовьте свои вопросы, комментарии. Я представлю наших гостей. Это Евгений Данкевич, управляющий директор финансовой корпорации "Открытие". Евгений, рад видеть, добрый вечер.
ДАНКЕВИЧ: Добрый вечер.
ПРОНЬКО: И Михаил Армяков, руководитель аналитического департамента компании "СОВЛИНК". Михаил, рад видеть, добрый вечер.
АРМЯКОВ: Добрый вечер.
ПРОНЬКО: 730-73-70 – телефон, finam.fm – сайт в Интернете. Масса новостей, масса событий, есть о чем поговорить и что прокомментировать, сейчас мы посмотрим, чем закончились торги на российских площадках сегодня, 5 марта. Но прежде я хочу задать нашим слушателям такой сакраментальный вопрос и после краткого сухого остатка услышать ваши комментарии на наш многоканальный телефон.
Сегодня вновь во властных структурах будируется инициатива по поводу скрещивания ежа с ужом: цена бензина и транспортный налог. Из нескольких источников мне сегодня подтвердили – я не буду называть их…Слава богу, мы, журналисты, основываясь на закон о СМИ не сообщать источников информации… Осведомленные источники сегодня в нескольких вариантах мне подтвердили, что реально власть сейчас раздумывает, и готовятся проекты в связи с тем, что транспортный налог как таковой вызвал большой, мягко говоря, резонанс и возмущение людей, после того как он был переведен на региональный уровень. Находят сейчас компромиссное решение в том, что этот транспортный налог должен быть включен в розничную цену бензина. Мотивировка следующая: чем больше ездишь по дорогам "рiдной" родины, тем больше платишь. Согласны ли вы вот с такой постановкой вопроса? Потому что это принципиально, это будет касаться многих из вас. Я знаю, что вы сейчас в пробочках стоите, мне жалко вас. Через час я в таком же буду положении. Но хочется надеяться, что, может быть, это действительно компромиссный вариант, то есть совместить транспортный налог и розничную цену бензина и тем самым: а) закрыть тему эту, б) убрать эту головную боль со стороны и власти, и потребителей, в) самое главное: может быть, действительно есть логика в том, что если ты больше накручиваешь, грубо говоря, километраж, значит, больше расходуешь бензина и, соответственно, амортизируешь дорожное полотно в РФ, если таковое вы найдете, конечно, в нашей стране… Ну, в пределах Садового оно точно есть, даже в пределах МКАДа его можно найти. Поэтому звоните сразу после сухого остатка, буквально 3-4 звонка, 730-73-70, что вы по этому поводу думаете: стоит ли действительно скрещивать ежа с ужом?
Сухой остаток.
Текущая неделя на фондовом рынке прошла под знаком быка, все основные индексы показывают прирост седьмой день подряд. По итогам недели, среди самых ликвидных акций в лидерах роста "Северсталь" с плюсом в 12% и обыкновенный акции "Сбербанка", +11%. В "Сбербанке" продолжается массированная скупка. По предположениям некоторых участников рынка, крупным покупателем является один из клиентов "ВТБ".
Аутсайдером и разочарованием недели стал "Уралкалий" с минусом в 2%. Акции этого эмитента упали на слухах о повышении экспортных пошлин на калийные удобрения и не смогли закрыть минус даже после прихода на рынок опровержений этих слухов.
Индекс ММВБ демонстрирует прирост в 6% по итогам недели, индекс РТС прибавляет почти столько же, около 6%. Нефть марки Brent выросла в цене за этот же период на 2%. В лидерах подъема обыкновенный и привилегированный "Сбербанк", плюс 4,8 и 3,2 процента соответственно, и "Газпром", +2,5%. В аутсайдерах "Ростелеком" обыкновенный и "Уралкалий", -1%.
ПРОНЬКО: Вот такая картина была сегодня на российских площадках. Сейчас американский индекс Dow Jones прибавляет чуть менее одного процента, 0,8%, 10527 пунктов, S&P также в положительной зоне, более 1%, 1134 пункта. Нефть марки Brent – 80,12, Light – 81,73, продолжается ралли на нефтяном рынке. За тройскую унцию золота дают 1136,5 долларов. И соотношение пары евро/доллар к этой минуте – 1,361, европейская валюта немного отыгрывает потери, которые были ранее, и сейчас вот наблюдается небольшой рост в этой паре.
Давайте, очень коротко еще раз скажу. Вот эта инициатива, которая сейчас муссируется, обсуждается – что вы по этому поводу думаете: стоит ли действительно объединить транспортный налог с розничной ценой топлива? Ваши мнения на 730-73-70. Пожалуйста, звоните либо пишите на finam.fm.
Евгений, а вы что думаете по этому поводу?
ДАНКЕВИЧ: Я на самом деле, Юра, только от вас это услышал. Сижу и раздумываю.
ПРОНЬКО: Скоро услышите от всех.
ДАНКЕВИЧ: Да. На самом деле это налог с продаж.
ПРОНЬКО: Фактически да.
ДАНКЕВИЧ: Они готовы его собирать, это логично в каком-то смысле. И самое главное – ведь такие вещи это как рынок, это сплошная психология. Вот что такое транспортный налог? На самом деле все его могут заплатить. Просто неприятно, там, 20, 30, 40 или 50 тысяч вот так вот взять и не за что отнести государству.
ПРОНЬКО: Ну да, был бы конечный сухой остаток, как говорится.
ДАНКЕВИЧ: Да. А так – ведь незаметно: заправляешься и платишь – где там эти 10 копеек сверху? Это как кровь по капельке тянуть. А выпьют столько же.
ПРОНЬКО: То есть вы понимаете логику, но мотивировка или, скажем так, конечный результат, может быть, несоизмерим с вкладом каждого автомобилиста? То есть его просто может и не быть.
ДАНКЕВИЧ: Я бы, вообще, поддержал. То есть если вообще его брать, этот налог, то почему бы не взять его так? Наверное, это наиболее безболезненный способ с точки зрения общественного согласия.
ПРОНЬКО: А, может быть, стоит сократить госрасходы?
ДАНКЕВИЧ: Госрасходы стоит сократить в любом случае.
ПРОНЬКО: Я тоже принципиально не против и транспортного налога, и налога с продаж, и я согласен, что абсолютное большинство людей, перемещающихся на личных автомобилях, я думаю, готово будет заплатить, это не проблема. Но у всех возникает даже два сакраментальных вопроса. Пункт первый: станут ли от этого лучше дороги? Нет. Ответ очевиден. Пункт второй: почему госрасходы в этой ситуации не сокращаются?..
Я на самом деле, очень коротко скажу и потом попрошу вас прокомментировать, очень не равнодушен к политике нынешнего Кабинета министров. Так вот, решение Владимира Владимировича Путина по поводу повышения пенсий это авантюра чистой воды. Все понятно: бедные пенсионеры, нищенские пенсии и так далее. Я посмотрел на Кудрина вчера…
ДАНКЕВИЧ: Юра, сколько там? 170 миллиардов?
ПРОНЬКО: Да.
ДАНКЕВИЧ: А вот мы только что перед эфиром с Мишей обсуждали автопром. Сколько? 200?
ПРОНЬКО: Вы давите на самую больную мозоль.
ДАНКЕВИЧ: 200 больше, чем 170, можно было бы легко решить проблему.
ПРОНЬКО: При этом самое страшное в следующем. Вот говорят, что у нас все по закону, а вот это решение – это решение "по понятиям". Ни законодательного обеспечения, ни финансового обеспечения, ни с точки зрения бюджетирования, бюджетного процесса в РФ – это решение ничем не подкреплено.
ДАНКЕВИЧ: Ну, это ж красиво, пенсии-то маленькие.
ПРОНЬКО: Но это не решение проблемы.
ДАНКЕВИЧ: Конечно, нет.
ПРОНЬКО: Михаил, что вы скажете по поводу совмещения транспортного налога и розничной цены на топливо?
АРМЯКОВ: Я тоже начну с того, что это логично. Но логика здесь, по-моему, как раз заключается в том, что государству нужны деньги. И это прослеживается во всех действиях государства в последнее время.
Что я имею в виду? Транспортный налог, который, в принципе, нам не нравится как автовладельцам, насколько я понимаю, хорошо собирается только в одном субъекте федерации: в Москве. В других субъектах, насколько я знаю, есть, скажем так, некоторые проблемы. Поэтому переход от такого налога, который собрать сложно, на налог, который проще собрать, потому что меньше субъектов, которые торгуют нефтью и нефтепродуктами, чем автовладельцев…
ПРОНЬКО: Вы знаете меня, как очень коварного ведущего, потому что я неспроста начал разговор на эту тему, меня сейчас волнуют две принципиальные проблемы.
Пункт первый. Государство безудержно – и Россия здесь не исключение, тут и другие государства, в том числе, которые считают себя странами с либеральной рыночной экономикой – резко за полтора года кризиса нарастило госрасходы. Просто невероятные размеры!.. Слушайте, я, когда сегодня прочитал "Washington Post" по поводу того, что господин Обама выделил 10 миллионов на развитие туризма, мне хотелось сказать: он придурок?! Это в какой туризм в Америке надо вкладывать?! Система туризма – кто был в США, понимает то, о чем идет речь – это чистой воды рынок, который все регулирует!
ДАНКЕВИЧ: 10 миллионов?
ПРОНЬКО: Да. Нет, конечно, я согласен, цена вопроса…
ДАНКЕВИЧ: Личные деньги?
ПРОНЬКО: Нет, не будем обвинять президента, у него зарплата 400 тысяч долларов. То есть, не набирается. Но сам факт. Или: давайте мы 15 миллиардов направим на создание новых рабочих мест.
Ну, вот что это?! Хочется спросить: куда тебя несет?!
Или вот этот российский пример: на 6,3% повышение пенсии, 170 миллиардов цена вопроса.
Бедный Кудрин! Я вчера на него посмотрел – мне стало жалко вице-премьера, который отвечает за финансовый блок. Где эти бабки ему найти?!
И самое страшное – мы с вами же понимаем, что это проблему Пенсионного фонда не решит и не решит вопроса пенсионеров. Но решение принято.
Давайте послушаем несколько телефонных звонков по поводу все-таки совмещения транспортного налога и розничной цены топлива. А затем я все-таки хочу услышать ваши комментарии по поводу вот этих астрономических уже госрасходов, которые стали притчей во языцех, которые спровоцировали ситуацию в Греции и в целом в Евросоюзе, и я не знаю, где еще у нас аукнется.
Добрый вечер, вы в эфире.
***
СЛУШАТЕЛЬ: Юрий, добрый вечер, добрый вечер, слушатели, Александр меня зовут.
ПРОНЬКО: Да, Александр.
СЛУШАТЕЛЬ: Хотелось бы два мнения высказать.
Первое. Я просчитал за последние два года пробег машины, сколько я бензина, соответственно, в месяц трачу, посмотрел цену этого налога и пришел к выводу, что фактически при принятии такого решения, если налог будет переложен в цену бензина, то цена 95-го бензина для меня увеличится примерно на 2 рубля.
Вторая мысль, совершенно уже не финансовая. У меня машин за всю жизнь было не много, скажем, пять. У некоторых моих друзей было много. И все люди, с которыми я разговаривал, сталкивались с одной и той же проблемой. Когда люди платят налог, они общаются с налоговой службой. Если этот налог будет включен в цену бензина, то бремя этих разбирательств, получается, на компании, участвующие в торговле бензином, правильно? Каждый раз когда человек снимает с учета машину, когда он меняет машину, ему говорят, что без проблем, вся информация о том, что вы машину сняли с учета, отправляется в налоговую службу, и вам налог за эту машину больше приходить не будет.
В результате, все мои знакомые, кто снимал машину с учета, потом годами борются с налоговой службой, пытаясь сделать так, чтобы им этот налог не приходил, который они уже по факту платить не должны.
ПРОНЬКО: Да, спасибо, Александр... Господа, что-то скажете?
АРМЯКОВ: Очень хороший, кстати, комментарий, потому что я сам столкнулся с такой проблемой, реально это так. А с точки зрения государства, просто хочу продолжить, есть налог транспортный, который фиксирован, рассчитывается, и вы понимаете, сколько вы будете платить. А тут получается, что его вроде бы, как вы правильно сказали, рассовывают в каждую вашу покупку по 10 копеек. Но никто не мешает же буквально на одну сотую поднять этот налог с продаж. И тогда вместо 5 тысяч рублей, которые по транспортному налогу, у вас за год набежит 5050 рублей.
ПРОНЬКО: Там есть еще один вопрос очень существенный. Понимаете, денежные потоки имеют свойство получать, в конечном счете, своего хозяина. Кто будет контролировать эти потоки, кто будет их распределять, как это в России принято называть, осваивать? Здесь все будет очень интересно.
ДАНКЕВИЧ: Нет, с бензином все более-менее просто. Я думаю, там все относительно контролируемо, потому что чьи основные заправки все знают. По крайней мере, насколько я могу видеть и насколько я знаю, это "ЛУКОЙЛ" и, в общем-то, крупные компании. Там особо не разбежишься, все попадет в бюджет. Так что мы за, мы голосуем.
ПРОНЬКО: Это наши эксперты голосуют, а вы можете голосовать против них, против Евгения Данкевича и Михаила Армякова, которые "сговорились" с правительством РФ, вступили в картельный сговор, имеют, наверное, некие опции и преференции по этому поводу…
ДАНКЕВИЧ: А еще Александр за нас, который сейчас звонил.
ПРОНЬКО: Да, еще Александр… 730-73-70, все-таки ваше личное отношение, я не спрашиваю, хорошо это или плохо: как вы считаете, если действительно объединить транспортный налог, точнее, влить его в прямом смысле этого слова в розничную цену топлива, то вот как это?
Добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.
ПРОНЬКО: Здравствуйте. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Дмитрий Волков.
ПРОНЬКО: Да, Дмитрий.
СЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, еще возникает такой вопросик, когда цену включают в бензин: есть ведь множество механизмов, которые работают и не двигаются. Например, дизель генераторы те же, бензопилы, еще какие-то механизмы. Получается, за них тоже придется платить транспортный налог, хотя они транспортом не являются.
ПРОНЬКО: Вообще, интересный такой вариант. Вы правы, да, придется платить.
СЛУШАТЕЛЬ: Получается, должен быть какой-то возврат средств, обычно так делается. А как его осуществить – наверное, об этом еще никто не думал.
ДАНКЕВИЧ: Придти с бензопилой в налоговую.
ПРОНЬКО: Спасибо большое… Это был совет от Евгения Данкевича. Никогда не пользуйтесь таким вариантом, никогда. Они тогда двустволку свою достанут из-под стола и разберутся с вами очень быстро.
Алло, добрый вечер. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Александр. Я являюсь сторонником совмещения транспортного налога и цены на бензин. Могу привести собственный пример. У меня есть несколько автомобилей. Один автомобиль, на котором я езжу повседневно, это современная малолитражка. И другой автомобиль – это антикварный автомобиль, который тратит топлива много, у него большой объем двигателя и большая мощность. Мне приходится за автомобиль, которым я пользуюсь всего несколько раз в год, сумму налога, сопоставимую с 10% его стоимости.
ПРОНЬКО: Подождите, я хочу понять тогда вашу логику. Вот вы привели пример своего антикварного автомобиля. У меня есть своя слабость: это компания "Chevrolet" (это не реклама этой компании) и, в частности, ее небезызвестная марка автомобиля "Tahoe". Это "танк", это роскошная машина, роскошный джип, и он потребляет просто гигантское количество топлива. Но это крайне комфортный автомобиль. Когда едешь на нем, не знаю, по Ленинскому, ты ощущаешь себя… Ну, вы понимаете, кем ощущаешь себя в этот момент. Все остальные так вот отлетают направо и налево. Почему человек, который хочет жить в комфорте – это нормальное, естественное человеческое желание – должен платить вдвойне больше, если он амортизирует ту же самую дорогу, как и все другие автомобили, но при этом машина его топлива потребляет значительно больше? То есть, здесь у меня логической цепочки нет.
СЛУШАТЕЛЬ: Но существует же еще и экология: чем больше топлива тратится, тем больше выброса. Но мы даже не об этом сейчас говорим. Мощность "Chevrolet Tahoe", она ведь тоже немаленькая, и налог на нее на сегодняшний день тоже крайне велик.
ПРОНЬКО: Да, и, по-моему, этого достаточно уже для любимого государства в качестве подарка в виде налогов за лошадиные силы этого автомобиля.
Понимаете, я не говорю, что неправильно совмещать два этих понятия, транспортный налог и розничную цену на топливо – я говорю, что есть очень комфортные, высококлассные автомобили, которые почему-то в России считаются изыском, непонятно почему. То есть, во всем мире это нормальное транспортное средство, а у нас чуть ли не роскошь такие большие автомобили.
ДАНКЕВИЧ: В Америке, в основном, все-таки.
ПРОНЬКО: Безусловно… И здесь почему-то решают это все дело совместить.
СЛУШАТЕЛЬ: Я немножечко не по теме скажу. Я некоторое время назад жил в Великобритании, и у меня был автомобиль – старый "Lexus" трехсотый с большим объемом двигателя. Я пользовался этим автомобилем до 2008 года, долгое время, а потом мне его пришлось продать, потому что на него был установлен налог, который в год превышал его стоимость. То есть, я должен был платить 8 тысяч фунтов стерлингов в год налога. И сделано это было для того, чтобы я пересел на более экономичный автомобиль…
ПРОНЬКО: Дмитрий, а вы считаете, это правильно? То есть это ведь нарушаются ваши права, права человека, который считает, что вот именно этот автомобиль вам больше всего подходит. А вас, фактически, государство, или в данном случае регулятор, принуждает… Вот это модное российское слово – принуждать. У нас принуждают к модернизации, принуждают к миру, принуждают к тому, что надо ездить на автохламе…
СЛУШАТЕЛЬ: Принуждают не только у нас, а и в демократических странах, которые считаются демократическими уже много сотен лет, Великобритания как бы колыбель демократии вроде как, но там тоже принуждают.
Я считаю, что, по всей видимости, должно все варьироваться. То есть, в моем случае с антикварным автомобилем, наверное, нужен подход как в Финляндии, где ты старый автомобиль восстановил, и у тебя налоговые льготы, и не только по автомобилю, но и вообще, то есть ты не платишь практически ни за что.
ПРОНЬКО: Да. Я понял вас, Дмитрий… Что скажете, господа?
ДАНКЕВИЧ: Все очень просто. Я думаю, поскольку государство все равно хочет взять эти деньги, оно от них не откажется.
ПРОНЬКО: То есть, это как с женщиной – мы как раз с вами в преддверии 8 марта находимся – есть расхожее мнение… Я никого не хочу из дам наших милых, чудесных и любимых, без которых мы не можем прожить ни дня, обидеть, но есть расхожая фраза: если женщина чего-то хочет, лучше ей это дай – либо она это возьмет. Так же и с государством.
ДАНКЕВИЧ: Да. Я думаю, это разумно, и, видите, в общем-то, это находит отклик в сердцах и головах слушателей. Поэтому, наверное, это правильное решение, хорошая идея.
ПРОНЬКО: Миша, согласны?
АРМЯКОВ: Я думаю, любое действие государства нужно рассматривать через призму бюджетного дефицита.
ПРОНЬКО: Не принимайте авантюрных решений, прекратите поддерживать всякое хламье в структуре российской экономики – начните процедуру банкротств! Вы же меня знаете, я придерживаюсь жесткой фридмановской... По Милтону Фридману, не по Михаилу Фридману. Но, кстати, Михаил Фридман тоже в этом плане… и его политика "Альфы"…Ребята, надо жестко поступать с теми, кто неэффективен! Что тянуть?! Дальше будет еще хуже!
АРМЯКОВ: По-другому сейчас пока не получается…
ПРОНЬКО: Не получается, потому что боимся.
АРМЯКОВ: …Поэтому за эту неэффективность будут платить все, мы живем в этой стране.
ПРОНЬКО: Я не хочу платить!.. Господин Данкевич, вы готовы платить?
ДАНКЕВИЧ: А у меня есть выбор?
ПРОНЬКО: Наверное. У каждого человека есть выбор. Знаете, есть "замечательная" фраза, не мною произнесена: "Границы открыты".
ДАНКЕВИЧ: Границы открыты, но, может быть, мне русский язык нравится.
ПРОНЬКО: Да, очень красивый язык.
Давайте, еще пару звонков и на этом подобьем тему… Алло, добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Алло.
ПРОНЬКО: Да. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Игорь. Я тоже на самом деле поддерживаю идею растворить транспортный налог в цене на бензин.
ДАНКЕВИЧ: В ацетоне.
СЛУШАТЕЛЬ: И вот вы употребляете термин "справедливость": вообще, налоги и справедливость они как гений и злодейство, мне кажется. Но логика здесь прослеживается, и справедливости там больше. Потому что никто вам не мешает ездить на своем "Tahoe" и тратить большие деньги на бензин. Но вы, во-первых, избавляетесь от необходимости общаться с налоговой инспекцией. Во-вторых, когда налоговая инспекция забывает вам "почему-то" прислать своевременно транспортный налог, который на "Tahoe" тоже очень высокий, и, если вы его даже не эксплуатируете, вы все равно должны заплатить, потом она начисляет вам пени. И есть еще риск и уголовной ответственности за неуплату налогов.
ПРОНЬКО: Безусловно. Особенно в нашем государстве.
СЛУШАТЕЛЬ: Да. А в данном случае вы от всего этого избавляетесь, от этой ненужной головной боли. Плюс ко всему – глядишь, государство научится рационально все-таки администрировать этот налог и сократит издержки по этому администрированию. Плюс рынок будет все равно регулировать цену на бензин.
ПРОНЬКО: Игорь, вы идеалист.
СЛУШАТЕЛЬ: Секундочку, еще один аргумент. Смотрите, те же "Жигули" и "Лады" при их небольшом объеме двигателей и небольших лошадиных силах в нынешний момент платят небольшой транспортный налог, но жрут бензина они – мама, не горюй! И когда им придется платить за бензин чуть-чуть больше, они задумаются, на чем стоит ездить. Ведь, смотрите, как только стоимость бензина растет, народ сразу начинает выбирать в пользу экологических машин, машин с низким расходом топлива. Вы сами можете регулировать свой налог.
Сейчас вам государство говорит, что вот у тебя больше 250 "кубиков", пусть машина хоть стоит, но будь добр 25 тысяч долларов в год принеси. А здесь вы сами смотрите: есть деньги – заправился, поехал, получил удовольствие, нет денег – ну, ради бога…
ПРОНЬКО: Спасибо, Игорь… Будете комментировать?
ДАНКЕВИЧ: Все единодушны практически, чего тут комментировать? Все согласны.
АРМЯКОВ: Все согласны.
ПРОНЬКО: Иногда надо идти против течения. Иногда.
Мы продолжим разговор с Евгением Данкевичем и Михаилом Армяковым после новостей середины часа и уже переключимся к макроэкономике и ситуации на рынках.
Новости.
***
ПРОНЬКО: 21 час и 33 минуты в российской столице, это "Сухой остаток" на радиостанции "Финам FM". Евгений Данкевич сейчас пытается все-таки подсчитать, во сколько ему обойдется совмещение транспортного налога и розничной цены на бензин.
Все, мы эту тему подбили, со следующей недели внимательно будем следить за развитием ситуации. Вброс информационный уже сделан, а там будем смотреть, к чему это все приведет. По крайней мере, из всех позвонивших все видят логическую цепочку. Ну, значит, власти предержащие правы, когда решились скрестить ежа с ужом. Получится колючий ремень, да?
ДАНКЕВИЧ: Кстати, правда получается немало.
ПРОНЬКО: Да немало получается.
ДАНКЕВИЧ: Два это даже маловато, пожалуй – рубля три-четыре.
ПРОНЬКО: Вот. Я же сказал, иногда полезно идти против течения, понимаете? Вот по поводу политики есть замечательный анекдот. Он абсолютно в зоне русского литературного языка, поэтому можно его и в эфире процитировать.
Встречаются два кума, один другому говорит: "Слушай, ты понимаешь вообще, что такое большая политика?". В свойственной себе манере второй кум отвечает: "Ты знаешь, я тебе так скажу. Ты когда-нибудь видел, как писает комар? Так вот, большая политика это еще тоньше".
Вот на этом мы подобьем итог обсуждения решений властей предержащих. Пусть они решат, а затем мы об этом обязательно расскажем.
Евгений, по макростатистике, по макроэкономике, которая, в общем-то, сейчас всех стала радовать, я имею в виду США, последние данные по безработице, как-то все воодушевились, все заговорили о том, что, действительно, результат стимуляционных пакетов антикризисных мер дает в сухом остатке неплохие показатели – вы как, разделяете всеобщую радость-то?
ДАНКЕВИЧ: Я согласен с тем, что, скорее всего, мы растем и, наверное, и дальше будем расти – ну, может быть, с высокой волатильностью и не очень высокой скоростью. Я бы не сказал, что все то, что происходит, это реакция на Америку – это, вообще, серьезная реакция на Китай. В частности, на все их заявления о том, что у них вообще все зашибись. А сегодня это немало значит для общих трендов. У нас, очевидно, это реакция на нефть, которая, слава богу: а) не падает, б) в общем-то, даже бодренько…
ПРОНЬКО: Что за слава богу-то? Вот "слава богу" с какой точки зрения?
ДАНКЕВИЧ: Можно, конечно, глубоко копать и заходить, что вот неплохо бы нам, наконец, модернизироваться на фоне падающей нефти. Но, с другой стороны…
ПРОНЬКО: …Жить-то хочется здесь и сейчас.
ДАНКЕВИЧ: Да.
ПРОНЬКО: Вот я знал всегда, что управляющие – они всегда такие.
ДАНКЕВИЧ: Своя рубашка в широком смысле всегда ближе к телу.
ПРОНЬКО: А если еще рассмотреть это с точки зрения фондового рынка, то совсем же неплохо получается?
ДАНКЕВИЧ: Да, конечно.
ПРОНЬКО: Михаил, вы разделяете?
АРМЯКОВ: Да, вполне.
ПРОНЬКО: Оптимисты у меня сегодня в программе. Вчера были сплошные пессимисты, и апокалипсис рисовали, а сегодня с точностью до наоборот.
ДАНКЕВИЧ: Апокалипсис фондового рынка рисовали?
ПРОНЬКО: Нет, экономики.
ДАНКЕВИЧ: А, в целом? Мы согласны.
ПРОНЬКО: А, вы уже согласны! Как это говорят – еще и уже.
Все-таки такой оптимизм на чем базируется?
АРМЯКОВ: Вы про экономику или про фондовый рынок?
ПРОНЬКО: Нет, мы и сейчас говорим все-таки по экономику. Потому что в байку о фондовом рынке как об опережающем индикаторе реального сектора экономики я уже не верю.
ДАНКЕВИЧ: Но почему?
ПРОНЬКО: О-о, Евгений! Сейчас я вот просто господина Армякова дослушаю, а потом задам вам пару вопросов.
АРМЯКОВ: Ну, может быть, не совсем опережающий индикатор, но это все-таки индикатор, который говорит нам о том, на мой взгляд, что мы опять вернулись в то состояние, в котором были в прошлом году: в состояние повышенной ликвидности рынков. И в этих условиях, наверное, цена актива может двигаться только в одном направлении.
Просто до этого были опасения, что, может быть, что-то изменится, может быть, действительно начнут активно убирать ликвидность из американской экономики, из европейской экономики. Но по факту выходит, что нельзя ее оттуда убирать, что пока ситуация складывается настолько неопределенно и шатко, что достаточно чуть-чуть оттуда убрать и все повалится.
ПРОНЬКО: А как вы будете решать проблему госдолгов?
АРМЯКОВ: Вы на Грецию намекаете?
ПРОНЬКО: Я не только на Грецию намекаю – и на США, и на Великобританию. И вообще, Британия у меня вызывает еще больший интерес, чем Греция, в нынешней ситуации. Понимаете, сколько угодно можно говорить о заливе ликвидности. Безусловно, это хорошо для банковского сектора, для фондового рынка. А дальше-то что, господа?
АРМЯКОВ: А дальше – посмотрим.
ПРОНЬКО: А дальше будет девальвация валют, мощнейшая инфляция, и та же Британия всем помашет ручкой.
ДАНКЕВИЧ: Я думаю, это самый обсуждаемый сценарий, сценарий высокой инфляции, с точки зрения долгов.
ПРОНЬКО: Я бы сказал, это самый эффективный вариант.
ДАНКЕВИЧ: Да, он самый обсуждаемый, и вот это настораживает. То есть обычно те катастрофы, которые предсказываются, они не происходят, происходят другие. Только это настораживает. Потому что если бы не это, я бы, скорее всего, полностью бы согласился с тем, что это, очевидно, сценарий, который произойдет: девальвация, высокая инфляция что доллара, что…
ПРОНЬКО: Схлопывание долгов…
ДАНКЕВИЧ: Да, совершенно верно. Но, опять же, обычно не происходит того, чего все ожидают. Либо оно происходит по-другому, либо в другое время, либо вообще не оно происходит.
ПРОНЬКО: Евгений, а тогда какие варианты можно рассматривать, с вашей точки зрения?
ДАНКЕВИЧ: Честно сказать, здесь я даже теряюсь, не готов, не знаю. Как-то проблема должна решиться. Вопрос – как?
ПРОНЬКО: Михаил, все надежды на вас.
АРМЯКОВ: К сожалению, не только на меня надежда – надежда на печатный станок, на мой взгляд. Потому что, действительно, проблема глубокая, и, на мой взгляд, заключается она, прежде всего, в том, что сейчас мы стоим перед выбором: либо заливать банковский сектор деньгами в надежде на то, что банки все-таки начнут кредитовать предприятия, и экономика начнет работать…
ПРОНЬКО: Не начнут: вы посмотрите цифры за январь в России. Это страшно!
АРМЯКОВ: На самом деле постепенно начинают, это очень медленно, но происходит. Но происходит, знаете, каким образом? Банки не готовы давать кредиты, они готовы покупать облигации. То есть они предпочитают ликвидный долг в надежде на то, что в определенный момент, если что-то пойдет не так, они смогут это отдать в рынок.
Конечно, на самом деле рынок сейчас такой, что при любой проблеме ликвидность сразу оттуда уходит и все стараются занять выжидательную позицию, максимально сохранив свои ресурсы. Но все-таки такая тенденция, дать денег, но в то же время иметь ликвидность, она, на мой взгляд, прослеживается не только у нас, но и во всем мире. То есть этот механизм потихонечку, со скрипом начинает работать.
Это говорит о чем? Что, действительно, возможно, мы стоим на пороге какого-то инфляционного давления.
***
ПРОНЬКО: Смотрите, конкретный пример сегодняшнего дня. Стало известно о том, что группа компаний "Русагро" намерена провести IPO в Лондоне и привлечь порядка 250-300 миллионов долларов США за счет размещения. При этом все абсолютно знают о том, что эта компания практически стопроцентно заложена в "Сбере". Сама компания оценивает себя и собственные активы на миллиард долларов.
И у меня был сегодня потрясающий разговор с одним из ваших коллег, который мне сказал такую мысль: "Ты знаешь, я думаю, что там уши "Сбера" стоят". "Сберу" выгодно, чтобы в данном случае данная группа компаний провела листинг, разместилась, привлекла вот эти 250-300 миллионов, и фактически произойдет переформация долга, то есть "Сбер" получит – я говорю в предположительном варианте – совершенно новую форму долга. И получается, что мы, возможно, станем с вами свидетелями того, что банки, крупные кредиторы будут заинтересованы в размещениях, то есть в более прозрачных формах ведения бизнеса. Ну, мы же с вами знаем, что такое разместиться в Лондоне, да? Это значит открыть все, вывернуть себя наизнанку.
ДАНКЕВИЧ: Ну и слава богу.
ПРОНЬКО: Да. Евгений, как вы считаете, это правильно?
ДАНКЕВИЧ: Да. Во-первых, чуть-чуть вернусь назад. На самом деле действительно очевиден совершенно процесс падения ставок в России. Я не говорю только о рефинансировании – вообще ставки падают. Соответственно, если привлечение дешевеет, активные операции, кредитование тоже будет дешеветь, и вообще будет появляться (активы-то нужно какие-то иметь банкам). Поэтому вопрос в том, кому давать в России, вопрос не в том, что давать.
Возвращаясь к IPO, бог с ним в Лондоне – в России. Я часто слышу мнение, что в России нет рынка, нет инвесторов, никто не купит. А кому размещаться в России? Как можно в России размещаться, если бизнес абсолютно непрозрачный? Вы ведь правильную тему затронули: чтобы разместиться, неважно где, в Лондоне ли… А что, в России люди идиоты? Они не хотят почитать финансовый отчет, они не хотят понимать, что реально зарабатывает эта компания? Не то, что нарисовано по РСБУ, а что она реально зарабатывает. Люди хотят вложить деньги в прибыльный бизнес.
ПРОНЬКО: А у нас не обязаны компании отчитываться, например, по US GAAP, по МСФО.
ДАНКЕВИЧ: Я понимаю.
ПРОНЬКО: Вот если обязать, тогда ситуация изменится.
ДАНКЕВИЧ: Дело не в этом, бог с ним, как они обязаны. Если ты хочешь разместиться, вы же правильно сказали, ты должен вывернуться наизнанку, ты должен показать. Ты либо показываешь, либо не размещаешься.
ПРОНЬКО: Третьего варианта нет.
ДАНКЕВИЧ: Да. Я уверен, что и здесь нашлись бы инвесторы. Боле того, они здесь есть, люди готовы покупать акции.
Вспомните самый пик кризиса. Я, как человек из ритейла, могу вам сказать: это был максимальный приток клиентов. Люди приходили новые. Почему они приходили? Потому что, в целом, народ не глупый, он понимает, что если акции дешевые, "Сбер", его можно купить, это хороший шанс. И даже частные инвесторы брали бы IPO, они бы в нем участвовали, если бы можно было бы увидеть, что ты покупаешь. Потому что это не то что кот в мешке – это, я не знаю, как иголка в яйце, яйцо в зайце и пошло-поехало, поди разберись, "Русагро" это чего, это где, это что там внутри. Нет информации.
ПРОНЬКО: Кстати, сегодня же появилась информация о том, что группа компаний "Виктория" намерена провести IPO, фармхолдинг "Протек" собирается проводить IPO, и, по-моему, эти оба эмитента намерены размещаться в России. Это, Евгений, к тому, что и здесь есть инвесторы, и здесь есть люди, готовые вкладываться, но покажите свой бизнес.
ДАНКЕВИЧ: Конечно, есть.
И вторая история про IPO. К сожалению, и мы опять получили этому подтверждение, история с "ВТБ"… Это психологический удар, да? Вот в Америке "Google" или все что угодно: размещается – растет, размещается – растет. В восьми случаях из десяти, наверное.
АРМЯКОВ: Да нет, поменьше.
ДАНКЕВИЧ: Может, в пяти из десяти, хорошо. Тем не менее, иногда так растет, что… И все рады, все понимают, что IPO – это шанс.
А у нас это тоже шанс: "ВТБ" – это шанс…
ПРОНЬКО: Для кого?
ДАНКЕВИЧ: Нет, я имею в виду 14, потом 7. "Русал", на сколько там он… На 30%? На 40%?
АРМЯКОВ: 30%.
ДАНКЕВИЧ: На 30%. Это тоже шанс, хороший шанс. Быстро причем упал.
В моем понимании, это тоже формирование отношения к IPO, к российским IPO. Если так еще пяток – боюсь, что желающих не останется.
ПРОНЬКО: Михаил.
АРМЯКОВ: Конечно, зависит от цены размещения, но вот размещение "Русала" как раз и начало тот процесс, который вы упомянули. То есть кредитор не готов держать долги до бесконечности, ему нужна ликвидность, как нормальному финансовому институту. И выход на IPO и получение этих средств в погашение собственных долгов это один из вариантов, потому что…
ПРОНЬКО: По-моему, очень красивый и умный вариант.
ДАНКЕВИЧ: Да.
АРМЯКОВ: Да, это очень хороший вариант: сколько интересного мы узнали из проспекта эмиссии "Русала"!
И я думаю, что такие сделки действительно в этом году мы увидим еще не раз. Причем неважно, где компания будет размещаться, в России или в Лондоне. В Лондоне, конечно, получше, потому что больше информации тогда можно будет получить.
ПРОНЬКО: Конечно! Нет, все-таки разница существует.
ДАНКЕВИЧ: Я за IPO. Я в шоке на самом деле… Конечно, у нас нефть, но, вообще говоря, мы сейчас второй или третий экспортер зерна, если я не ошибаюсь.
ПРОНЬКО: Нет, у нас сейчас на самом деле гниет зерно.
ДАНКЕВИЧ: Я сейчас не об этом. Вы сейчас помните, сколько вообще у нас есть торгуемых зерновых компаний на бирже, включая АДР?
АРМЯКОВ: АДР, по-моему, ни у кого нет, насколько я помню. Две точно знаю.
ДАНКЕВИЧ: Две или три всего на всю Россию. Это как? Вообще, говорят, большая отрасль, сельское хозяйство у нас немаленькое.
ПРОНЬКО: Вы слышали такое, да?
ДАНКЕВИЧ: Допустим, даже три компании.
АРМЯКОВ: Причем в текущий момент эта отрасль очень перспективна.
ПРОНЬКО: Однако ж не хотят открываться. Открываться именно информационно не хотят – не хотят отчитываться, не хотят показывать.
ДАНКЕВИЧ: Я думаю, просто боятся.
ПРОНЬКО: Вполне возможно. Есть вот эта российская особенность: не выпендривайся, называется. Не выпендривайся, а то направим тебе "скорую помощь". Все мы про всех знаем… Точнее не мы знаем, а те, кто должен знать, они в курсе всего.
Давайте, мы сейчас прервемся на короткую рекламу, а затем продолжим наше общение с Евгением Данкевичем и Михаилом Армяковым. 730-73-70 – телефон, finam.fm – сайт.
Реклама.
***
ПРОНЬКО: 21 час и 49 минут в российской столице, это "Финам FM", программа "Сухой остаток", меня зовут Юрий Пронько. И сегодня наши компетентные эксперты – Евгений Данкевич, управляющий директор финансовой корпорации "Открытие", и Михаил Армяков, руководитель аналитического департамента компании "СОВЛИНК".
Я хочу просто подбить определенную черту, прежде чем мы начнем общаться со слушателями, точнее, продолжим.
Евгений, по вашему мнению, а что может изменить ситуацию? Вот слово "боюсь" это, знаете, не бизнесовое понятие – это понятие именно "по понятиям", прошу прощения за тавтологию.
ДАНКЕВИЧ: Изменить ситуацию в России?
ПРОНЬКО: Да.
ДАНКЕВИЧ: В бизнесе?
ПРОНЬКО: Вот я не идеализирую ситуацию в США, абсолютно, там свои тараканы, там свои проблемы, там куча всего.
Я сейчас читаю потрясающую книгу "Как это делается в Америке". Она повествует о системе федеральной исполнительной, законодательной и судебной власти и до муниципального уровня. Более забюрократизированной страны, наверное, в мире нет. Я искренне это говорю: США – самая бюрократическая страна. Там прописано все: от чиха до пука! Там все регламентировано. Но при этом, мы с вами знаем, IPO там достаточно распространенная форма привлечения капитала, и пункт второй – пенсионер в Оклахоме спокойно покупает акции, играет на бирже, и при этом мы с вами понимаем, что они не гении, не изощренные трейдеры, не спекулянты точно.
Вот что может повлиять на изменение ситуации в "нашей Russia"?
ДАНКЕВИЧ: Опять же: в экономике или в ситуации с фондовым рынком? Потому что это немножко разные вещи.
ПРОНЬКО: Но вы же сказали, что это все-таки индикатор.
ДАНКЕВИЧ: Это, конечно, индикатор. Если говорить об экономике, это, скорее, философский вопрос. Я коротко отвечу: из середины это невозможно поменять. Это либо сверху, какая-то пресловутая политическая воля…
ПРОНЬКО: Но сверху как-то вот так вот получается. Вы же привели конкретный пример.
ДАНКЕВИЧ: Это мы, кстати, тоже обсуждали: либо Иван Грозный, либо Петр Первый, либо большевики, либо кто-то еще. Политическая воля, короче. Либо совсем снизу, но для совсем снизу надо чтобы похуже было.
ПРОНЬКО: А похуже это вот на каких пределах?
ДАНКЕВИЧ: Похуже это когда совсем плохо. Когда у нас происходили перемены снизу?
ПРОНЬКО: Да у нас перемены снизу происходят за два дня.
ДАНКЕВИЧ: Да, но накопиться должно.
Если же говорить о фондовом рынке, то здесь все попроще. Может быть, восторжествует принцип "бабло побеждает зло", бог даст. Не исключено. Стала же Москва чище и красивее как бы вопреки, я бы сказал.
ПРОНЬКО: В каком месте?
ДАНКЕВИЧ: Ну, стала. Давайте вспомним 90-е, все-таки стала.
ПРОНЬКО: А мне 90-е нравятся.
ДАНКЕВИЧ: Давайте будем чуть объективны. Что произошло? Бабло побеждает зло. Реально. Ничего другого не произошло. Может быть, и в стране это произойдет, может быть, не очень верится, но может.
Что касается фондового рынка, я считаю, ситуация следующая. Низкие ставки – ключевой фактор. Пока ставки высокие, население на фондовый рынок не пойдет. Почему? Потому что какой смысл идти туда, где среднегодовой доход 20, если у тебя депозит 15? Вообще никакого смысла нет. Когда депозит стал 6, тут уже даже облигации становятся интересными, которые вообще никто не замечал. Это первый момент.
ПРОНЬКО: То есть вызывается именно экономическими предпосылками. Не искусственно так: захотели и создали.
ДАНКЕВИЧ: Да. И постепенно то, о чем я сказал: если компании хотят делать IPO, если люди хотят покупать IPO, то, может быть, наконец-то все это как-то поймут, и постепенно-постепенно один открылся, второй открылся, одного купили удачно, другого купили удачно… Есть же какие-то мелкие размещения: Институт стволовых клеток, там, что-то еще происходит.
ПРОНЬКО: Я понимаю, я понимаю это!
ДАНКЕВИЧ: Хочется верить. Кстати, мне кажется, мы с вами вот тогда еще беседовали, и я сказал, что, по-моему, в этом году будут IPO здесь.
ПРОНЬКО: Будут, вот здесь я с вами соглашусь.
ДАНКЕВИЧ: Я думаю, что это будут не самые крупные компании, может быть. И хорошо, если не самые крупные.
Так что постепенно, шаг за шагом, очень медленно, если ничего не помешает.
ПРОНЬКО: Михаил.
АРМЯКОВ: Да, я тоже сторонник такого постепенного развития, как в экономическом плане, так и в плане фондового рынка. И думаю, что должен просто произойти какой-то процесс сближения. То есть и низы должны понять, что что-то должно меняться, и верхи. Мы должны понимать, что в перспективе нашей модели сырьевой экономики осталось жить какое-то ограниченное количество лет. Конечно, не год, не два, а больше, но ограниченное количество лет.
ПРОНЬКО: Господа, я, знаете, в чем не могу с вами согласиться? Вы апеллируете, конечно, к нынешней российской реальности, но есть прописные законы экономики: если у тебя не хватает денег на развитие собственного бизнеса, ты выпускаешь облигации, то бишь занимаешь; если ты готов поделиться капиталом, ты выпускаешь акции… То есть, велосипеды созданы! Они работают! Почему в этой-то стране приходится ждать, когда этот велосипед, как говорит господин Данкевич, снизу или сверху появится? А естественно он не может появиться? Это же нормально! Все загнобили банки: вы сволочуги, жирные коты, не даете нам кредитов. Но при этом почему-то никто не хочет понять тех же банкиров, которые не единожды, в этой студии в том числе, говорили о том, что вы нам покажите бизнес-план, напишите бизнес-план от А до Я, кто конечный потребитель ваших услуг или вашей продукции! Шишок, хочу денег на халяву.
ДАНКЕВИЧ: Мы модернизируем страну? Мы об этом все слышали.
ПРОНЬКО: Это как мантра будет: мы модернизируем страну.
ДАНКЕВИЧ: Мы ее почему модернизируем? Потому что она неэффективная, об этом тоже все слышали. Вот, собственно, вы же об этом сейчас сказали, все неэффективно. Почему неэффективно – ну, это вопрос…
ПРОНЬКО: Применительно к России практически философский.
ДАНКЕВИЧ: Так получилось.
ПРОНЬКО: Да, бывает. У детей тоже бывает.
730-73-70, у нас не так много времени остается: ваши вопросы Евгению Данкевичу и Михаилу Армякову.
Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир, Москва.
ПРОНЬКО: Да, Владимир.
СЛУШАТЕЛЬ: У меня такой вопрос будет к вашим гостям и к вам лично. Ваши гости несколько минут назад сказали, что ликвидностью залиты, там, Европа, Америка…
ПРОНЬКО: Это повсеместно сейчас, Владимир.
СЛУШАТЕЛЬ: …Да, и там будет всплеск инфляции. Но ни словом ваши уважаемые эксперты не обмолвились о том, что будет в России. Про Россию все молчат и, наоборот, говорят, что все будет хорошо, что инфляция у нас снижается, в следующем году будет еще меньше, еще меньше…
ПРОНЬКО: Но она правда снижается, за счет схлопывания потребительского спроса. Это реальные цифры.
СЛУШАТЕЛЬ: Значит, в Америке инфляция, в Европе инфляция, а у нас из года в год, говорят, будет снижаться, рубль будет крепнуть? Пусть объяснят ваши уважаемые аналитики насчет инфляции конкретно в нашей стране. Потому что президент говорит одно, Клепач говорит другое. А что думают ваши аналитики?
И хотелось бы еще один вопрос задать. Чего ждут ваши аналитики к концу года по поводу пар рубль/евро и рубль/доллар?
ПРОНЬКО: Спасибо. Пожалуйста, Евгений, Михаил.
ДАНКЕВИЧ: По поводу инфляции: была, есть и будет есть ваши деньги. Она действительно снижается, и, кстати, как это ни странно, это как раз тот, может быть, крайне редкий случай (я не знаю, согласится ли со мной Михаил), когда мы можем увидеть ситуацию, что темпы роста, как минимум, инфляции здесь будут существенно ниже, чем в Европе и тем более в Америке. Потому что как бы другая структура.
Что касается вопроса о том, что будет к концу года – да понятия не имею, посмотрим. К сожалению, я не принадлежу к уважаемому сообществу аналитиков – я бы сказал, что я как частный инвестор больше инвестор, а как управляющий больше бизнесмен. Поэтому мне как инвестору глубоко все равно, чего будет к концу года – я предпочитаю реагировать на то, что происходит. Вот ровно таким образом, обсуждая, глядя на процессы и подстраиваясь или не подстраиваясь под те тренды, которые мы видим, я думаю, что к концу года ничего существенного не будет. Наверное, евро будет чуть ниже, а потом все-таки, видимо, тренд сменится, доллар будет опять ослабевать. Мне так кажется.
ПРОНЬКО: Таково мнение дипломата Евгения Данкевича. Аналитик Михаил Армяков.
АРМЯКОВ: От аналитика всегда ждут какого-то прогноза, верного или неверного – время покажет.
Вот если говорить про инфляцию, то надо понимать, что в Штатах инфляция сейчас в районе нуля, и речь лишь идет о том, что она может подняться до 4%.
ПРОНЬКО: Если еще не свалятся в стагфляцию. Вот это будет совсем страшно.
АРМЯКОВ: Возможны, конечно, разные сценарии, совершенно верно.
ПРОНЬКО: Нет, просто я вижу корреляцию между происходящими процессами на финансовом рынке и на рынке труда. Если они сойдутся в одной точке, они получат стагфляцию.
АРМЯКОВ: У меня такое впечатление, что основная цель, которой сейчас добивается ФРС, это не привести к дефляции. Потому что совершенно непонятно, как с этим бороться. Инфляцию можно со временем как-то побороть, есть опыт. Опыта борьбы с дефляцией, насколько я знаю, в мировой практике не существует.
ПРОНЬКО: То, что для России вообще незнакомо.
АРМЯКОВ: Да, для России это вообще незнакомые слова. Поэтому в России будет своя песня, которая будет зависеть в большей степени от того, что будет происходить на сырьевых рынках.
То есть, если мы на самом деле увидим в Америке рост инфляции, и, соответственно, та денежная масса, которая сейчас скопилась на банковских счетах, начнет работать, то мы уже увидим некую предтечу того движения в сырьевых рынках, которое может привести к тому, что золото будет стоить 1500 долларов за унцию, а нефть закрепится выше 80. И тогда денежные потоки, которые сейчас текут в Россию, они только увеличатся. И действительно к концу года мы можем столкнуться с проблемой такой, что рубль будет укрепляться, несмотря на какое угодно движение в долларе.
Я вполне согласен, что доллар может ослабевать, но, если произойдет то, что я говорю про инфляцию и сырье, то ЦБ будет очень сложно удерживать курс от желающих поспекулировать на укреплении рубля.
ПРОНЬКО: Господа, буквально через два дня у нас будет 8 марта, праздник, который всегда широко отмечается в России (сегодня, по-моему, все дамы у нас с цветами идут по московским улицам), и вот очень интересное заключение дала компания "PricewaterhouseCoopers" о том, что за минувшие три года выросло число женщин на руководящих постах в российском бизнесе. Об этом пишет газета "Известия". И по данным исследования, больше всего женщин среди главных бухгалтеров, директоров по персоналу и финансовых директоров организаций. Все-таки женщины, по всей видимости, умеют лучше считать деньги, нежели мужчины.
ДАНКЕВИЧ: Точно совершенно.
ПРОНЬКО: Да? Ваши 10-секундные поздравления, потому что это финальная программа на "Финам FM" сегодня, в преддверии праздника. Евгений, что скажете нашим милым дамам?
ДАНКЕВИЧ: Я могу только присоединиться. Их стало больше на руководящих постах, это правда, это видно, и спасибо им большое, что помогают. Куда мы без них!
ПРОНЬКО: Евгений Данкевич, управляющий директор финансовой корпорации "Открытие". Михаил Армяков.
АРМЯКОВ: С праздником вас, дорогие женщины!
ПРОНЬКО: Михаил Армяков, руководитель аналитического департамента компании "СОВЛИНК".
Спасибо всем. С наступающим, милые дамы! Я думаю, ваша вторая, сильная, половина если еще вас не поздравила, то поздравит непосредственно 8 марта. Ну, а со своей стороны хочу пожелать только одного: оставайтесь на нашей волне 99,6. Несмотря на то, что у нас львиная доля – это мужская аудитория, хочется надеяться, что и слабая половина будет увеличиваться в нашем эфире. Ну, и как говорят в таких случаях, здоровья вам, все остальное вам даст муж или тот человек, который близок вам. Спасибо огромное и до 9 марта.
© Finam.fm