Они сделали это! 10/03/2010 09:05
ЛИХАЧЕВА: Доброе утро, вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. Как только не называют нашего сегодняшнего гостя: президент бездорожья, московский Индиана Джонс, рекламный Клондайк, повелитель глобуса, русский Рембо, проповедник в джинсах, миссионер наоборот, профессиональный авантюрист, и так далее, и так далее. Я, пожалуй, поставлю точку, потому что перечислять можно, наверное, минут семь-восемь, как минимум. У нас сегодня в гостях – я одной строчкой вас представлю – первый профессиональный российский и, наверное, самый известный российский путешественник Виталий Сундаков. Доброе утро, Виталий.
СУНДАКОВ: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Огромное спасибо за то, что вы к нам сегодня пришли.
СУНДАКОВ: Спасибо, что пригласили.
ЛИХАЧЕВА: Сначала рубрика "Статус".
СТАТУС: Виталий Сундаков, первый российский профессиональный путешественник-исследователь, президент Фонда русских экспедиций и путешествий, основатель первой советской и российской школ выживания, президент Транснациональной ассоциации школ выживания "VITALIS".
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: Окончил филфак Николаевского педагогического института и факультет журналистики МГУ. Семь лет работал журналистом, пройдя путь от корреспондента многотиражной газеты до заместителя главного редактора журнала министерства морского флота СССР. В 89-м возглавил первую школу безопасности в стране при Академии наук СССР. Через два года основал первую частную школу выживания в России с сетью филиалов. Вел специальные семинары и тренинги для космонавтов, спасателей, МВД, инвалидов, детей, женщин. В 93-м стал президентом Транснациональной ассоциации школ выживания, в 98-м основал и возглавил Фонд русских экспедиций и путешествий. Организовал и осуществил более 30 международных экспедиций, является инициатором создания в Москве первого Лицея профессиональных путешественников, Музея русских экспедиций, Музея колыбельных цивилизаций планеты и Музея артефактов эпохи человека.
ЛИХАЧЕВА: Мне бы хотелось понять для начала, чем вы занимаетесь сейчас. Такое ощущение, что за последние год-полтора – не знаю, связано это с кризисом или с чем-либо другим – какая-то тишина в вашей биографии, пауза какая-то. Или это только такое у меня ощущение?
СУНДАКОВ: Это такое ощущение, это правда. Дела не убавилось, а даже прибавилось. Суета перестала интересовать, то есть я все меньше внимания уделяю информированию общественности о том, чем я занимаюсь…
ЛИХАЧЕВА: Немножко в тень ушли, да? Собой стали заниматься – вот поэтому, наверное, такое ощущение.
СУНДАКОВ: Своими проектами. Потому что желающих участвовать в этих проектах – наверное, это хорошо – много, но помочь людям в этом всем я не могу. Поэтому, чтобы не отказывать, я стараюсь просто не популяризировать.
ЛИХАЧЕВА: Но, все-таки, какими-то проектами основными, для себя приоритетными, вы сейчас занимаетесь.
СУНДАКОВ: Да, безусловно.
ЛИХАЧЕВА: Перечислите, что сейчас.
СУНДАКОВ: Самый, пожалуй, главный – это Славянский кремль, который я возвожу уже третий год. Это такая территория, стилизованная в аутентичных формах под славянский кремль или удельное княжество 9-11-го века. Там провожу фестивали: этнографические, реконструктивные, музыкальные, там же мастер-классы, клубные встречи.
ЛИХАЧЕВА: И зимой, и летом? Это круглогодично?
СУНДАКОВ: Если я в России, то да. Хотя некоторые фестивали и кологодные славянские праздники – это же реконструкция Ведической Руси – они проходят и без меня даже.
ЛИХАЧЕВА: Вы не могли бы в двух словах просто объяснить, что такое ведизм, потому что, честно говоря, не все знают.
СУНДАКОВ: Ведизм – это протокультура, проторелигия, во что верили наши предки, древние славяне – вот это такая ведическая культура. У нее много разных названий. Наиболее популярное – это язычество. А поскольку я эксперт…
ЛИХАЧЕВА: А ведизм – это равно язычеству?
СУНДАКОВ: В общем, да, конечно. Ведизм – это общая традиция, общая космогония, планетарная протокультура, проторелигия, которая существовала и существует отчасти на планете, особенно в колыбельных, в первобытных цивилизациях…
ЛИХАЧЕВА: Я для наших слушателей скажу, что наш сегодняшний гость является крупным специалистом именно по колыбельным цивилизациям и по разного рода первобытным религиям, в том числе и по язычеству, по ведизму.
СУНДАКОВ: Да. И возведение на этой площадке Славянского кремля трех музейных модулей – это моя давняя мечта, я ее намерен осуществить. Это Музей артефактов эпохи человека, Музей колыбельных цивилизаций и Музей русских экспедиций и путешествий.
ЛИХАЧЕВА: Можно почти интимный вопрос? Вы на какие средства это делаете? Это какая-то благотворительная акция или вы свои собственные средства вкладываете, или, не знаю, Лужков…
СУНДАКОВ: Нет, ну что вы, никто. В общем, государство в этом никак не участвовало – не мешает, и я уже благодарен государству за это.
ЛИХАЧЕВА: Ну, землю выделили. Это Подольский, по-моему, район?
СУНДАКОВ: Землю выделили, но я за нее заплатил и плачу. То есть, это не подарок – раз. Второе – участвуют все по мере сил. Кто-то бревно, кто-то гвоздик, кто-то личным трудом, но самое главное, что содержательной формы. То есть, я строю такую площадку, на которой интересно многим, потому что есть исторические клубы – а площадок нет, есть ремесельные мастера в самых разных направлениях – тоже их негде представлять, особенно если это касается уже Замкадья, что называется, остальной России. На свои, причем не то, что я их там складывал и складывал, а потом начал на них строить, на эти деньги. Я когда начинал это строить, у меня было денег на десять бревен, и мне говорили: "Пока деньги в руку не возьмешь все на строительство, не начинай, потому что зароешь в землю и остановишься". Я таки купил эти десять бревен, и с этого начал. Потом перевез с Вятки избу старинную, поставил, соорудил в ней печь, затащил внутрь сани, спал на санях, топил печь, рубил терем княжий зимой. Вот так начинался Славянский кремль. Потом вятские мастера приехали, чему-то учили меня они, чему-то учил их я, и мы вместе возводили первый терем княжий, а затем уже частокол, ограду, гульбище, конюшни, и так далее. И вот сегодня там проходят фестивали, и внутри Славянского кремля, и особенно за его частоколом – музыкальный, уже ставший знаменитым среди любителей музыкальных фестивалей – фестиваль "Купала на Рожайке", я уже третий год его провожу, и "Городецкое гульбище" – это фестиваль Ведической Руси, 9-11-й век. Вот он прошел прошлым летом, было на нем 5 тысяч участников из десяти стран.
ЛИХАЧЕВА: Почему именно ведизм, почему не православие? Я думаю, например, если бы вы строили в православных традициях кремль, какую-либо территорию, наверняка бы и помощи было больше.
СУНДАКОВ: Это правда.
ЛИХАЧЕВА: Да. Почему все-таки…
СУНДАКОВ: Ответ очевиден. Я, во-первых, эксперт по колыбельным цивилизациям планеты, по древним, а это… Что такое первобыт? Это первый быт, это люди, сделанные руками бога. Это инструкция по эксплуатации судьбы, написанная для нас Создателем. Это то, с чего начинались наши… Отстраивалась шкала морально-нравственных ценностей, создавались представления о мире, науке, знаниях о человеке, и так далее. И потом, это человек природный, человек, который жил на природе, видел ее, понимал и чувствовал, зависел от нее и в согласии с ней существовал – он и исповедовал, что называется, эту традицию. Ее нельзя называть религией, потому что сегодня отделимы мораль, закон, религия, образование друг от друга, а раньше это была единая традиция, в которой было все. И это искусство стать и быть человеком, наши древнейшие корни. И мы меньше всего, увы, знаем о собственной истории и культуре, зная лишь, ведя отчет отечественной истории в худшем случае с Великой Октябрьской революции, а в лучшем – с принятия христианства на Руси.
ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, Виталий, а вот современный человек, который живет в городских условиях, допустим, в Москве – он сможет принять и начать жить согласно ведизму? Допустим, ему в теории понравилось: "Ой, хорошо как! Но я живу в городе, я современный человек, как ни крути, но все равно все, что было за последние несколько веков, все равно на меня какой-то, генетический даже уже, отпечаток наложило"…
СУНДАКОВ: Да, я понимаю, в чем вопрос. Это не значит, что нужно ходить в какие-то специальные храмы и на капища, выполнять какие-то сложные ритуалы, рядиться в какую-то доисторическую одежду…
ЛИХАЧЕВА: Ну да, или уезжать, например, жить в лес.
СУНДАКОВ: Или уезжать жить в лес. Нет, конечно. Когда я говорю "человек природный", я имею в виду, что человек естественный, а не противоестественный. Потому что мы напридумывали очень много разных законов, формул, способов и методик, примитивно подменяющих данные нам от рождения возможности. Но величайший царь философов Сократ сказал: "Познай самого себя, и ты познаешь весь мир". Мы знаем эту фразу, но что значит – познай самого себя? Сколько кружек пива ты можешь выпить? Сколько на тебе родинок или сколько раз ты отжаться от пола можешь? Нет же, конечно. Что такое "познай себя"? Как это сделать? Где механизм управления собственным психофизическим статусом, собственным здоровьем? Где, предположим, некие пояснительные – я уже не говорю методики, а пояснительные рекомендации по поводу выстраивания собственного целеполагания, выявления собственных реальных ценностей для того, чтобы стремиться к ним, потому что паруснику, у которого нет цели, ни один ветер не будет попутным. И вот ответы на эти вопросы, как это ни странно, в изначале все и есть, потому что прежде всего человека заботило, кто он, откуда и куда. Как он сюда попал, что теперь делать с этой жизнью, для чего, как и почему.
ЛИХАЧЕВА: А вы имеете ответы на эти вопросы? Они у вас есть?
СУНДАКОВ: Я их собираю всю жизнь, как раз отправляясь в эти экспедиции. Я ведь отправляюсь туда не для того, чтобы полюбопытствовать. Поэтому и профессия путешественника предполагает профессиональную деятельность, а не набор впечатлений, и не испытание собственных возможностей, и не повторение пройденных маршрутов, и не организацию юбилейный проектов, и так далее – а наука, начиная с антропологии, этнографии и так далее, но прежде всего философия, психология…
ЛИХАЧЕВА: До паузы у меня один вопрос. Что вы поняли про себя благодаря вашим многочисленным, мало сказать экзотическим – невероятно экзотическим, экстремальным экспедициям по всему земному шару?
СУНДАКОВ: Если бы я все понял про себя – наверное, на этом бы наша жизнь и закончилась. Как узнать, окончена ли твоя миссия на земле? Если твоя жизнь продолжается, если ты пока жив – значит, ты все еще впереди. Я очень надеюсь, что самое главное открытие впереди.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, но все-таки, какие-то открытия уже сделаны?
СУНДАКОВ: Безусловно.
ЛИХАЧЕВА: Вот кто вы?
СУНДАКОВ: Вот этот вопрос не только журналисты мне силятся задать постоянно, но и я сам себе его периодически задаю.
ЛИХАЧЕВА: Понимаете, вы просто искушаете, когда вы говорите…
СУНДАКОВ: Да, в том числе профессионально.
ЛИХАЧЕВА: Вот вы говорите, что есть ответы на этот самый главный вопрос, который действительно самый главный для любого более-менее мыслящего человека. И когда вы провоцируете, хочется сразу вас спросить: а вы кто тогда?
СУНДАКОВ: Наблюдатель, свидетель и исследователь жизни – вот, пожалуй, так.
ЛИХАЧЕВА: Наблюдатель, свидетель и исследователь жизни?
СУНДАКОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо. Давайте буквально на полторы минуты мы с вами прервемся. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. У нас сегодня в гостях президент Транснациональной ассоциации школ выживания, основатель первой советской и российской школ выживания, действительный член Русского географического общества, действительный член Российской академии проблем сохранения жизни, автор всероссийских детских программ – их огромное количество, первый российский, наверное, самый знаменитый профессиональный путешественник. Буквально через полторы минуты мы вернемся в студию "Финам FM".
***
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. Я представляю еще раз нашего сегодняшнего героя. Если честно, правда – герой, герой нашего времени в программе. Можно, я поперечисляю все-таки, кем вы являетесь?
СУНДАКОВ: Если недолго, кратенько.
ЛИХАЧЕВА: Коротенько. Просто очень интересно. Во-первых, инструктор… Ну, это не во-первых. Ни во-первых, ни во-вторых никаких не будет. Просто перечисляю. Инструктор по рукопашному бою, подводному плаванию, водитель-испытатель, писатель, поэт, автор нескольких книг. Вы также являетесь воином первобытных племен яномами, гуарани, асматов, дани, да?
СУНДАКОВ: Да.
ЛИХАЧЕВА: Вы являетесь действительным членом Международного центра духовного, нравственного и физического возрождения, действительным членом Российской академии проблем сохранения жизни, президентом Фонда русских экспедиций и путешествий…
СУНДАКОВ: Достаточно.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Все, на этом мы останавливаемся и продолжаем наш с вами разговор. Еще проекты, которыми вы сейчас занимаетесь, назовите.
СУНДАКОВ: Экспедиционные никуда не делись, они есть, и будут продолжаться. Может быть, меняется формат их. Вот моя боль заключается в следующем – что собирая богатейшие этнографические и антропологические материалы, снимая фото и видео, я складывал это все в сундуки, полки и антресоли, потому что сегодня наука не востребована в России. В связи с этой же самой наукой пять стран мне уже предлагали смену гражданства.
ЛИХАЧЕВА: Европейские какие-то?
СУНДАКОВ: Европейские начинали еще в 90-х годах, последней была Мексика.
ЛИХАЧЕВА: Ну, вы не примете это предложение?
СУНДАКОВ: Нет, я уже отказался. Вернее, вы знаете, на последнее предложение даже было согласился, но ситуация изменилась, и я получил как раз землю под строительство Славянского кремля, и начал возводить.
ЛИХАЧЕВА: И все-таки сконцентрировались здесь, да?
СУНДАКОВ: И остался, да. Ну, иначе это предать не только себя – свои мечты, свои цели, свою команду, единомышленников, поклонников.
ЛИХАЧЕВА: Ну да, у вас по всей стране фан-клубы, собственно говоря.
СУНДАКОВ: Это полная потеря смысла. Уехать – и просто быть в шоколаде где-то на… в корыстные дали.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо. Вы говорите, наука не востребована, тогда каким образом вы все-таки обходите эту проблему?
СУНДАКОВ: Да, тогда зачем я осуществляю эти экспедиции? Вот как пример: я четыре дня как вернулся из Африки, из Кении. И на этот раз я вновь возил детскую группу. Это дети, на этот раз пятнадцатилетние. У меня были и семилетние, и двенадцатилетние…
ЛИХАЧЕВА: Да вы что?! Даже в семь лет? А куда вы семилетних возили?
СУНДАКОВ: Я возил их и в Камбоджу, и в Афганистан.
ЛИХАЧЕВА: Ничего себе.
СУНДАКОВ: Как ни странно это представить. И сегодня Африка и Кения – это пятнадцатилетние дети. Мы собирали вместе с ними – это и Никита, и Юля – мы собирали с ними этнографическую экспозицию, и зарисовки делали, и фотографии, и наблюдали за ритуалами знаменитых воинов-масаев, которых мало кто видел, хотя если вам предложат любую, даже туристическую, поездку в Кению, вам пообещают, что вас познакомят с масаями, вас отвезут в их деревню – это неправда.
ЛИХАЧЕВА: Это такие декорации, да?
СУНДАКОВ: Это, во-первых, не масаи, а нилоты или кикуйо, но никак не масаи, которые живут в саванне, имеют пять предметов при себе и презирают современную цивилизацию, по-прежнему оставаясь детьми природы. Зачем я это делаю, прежде всего, для детей? Потому что такого рода путешествия – это есть расширение географического сознания, пространственного мироощущения. Мы все время говорим: будущее за нашими детьми. И оно печально, если оно зажато в параметры их нынешнего досуга и образования. Понятно, родители молодцы прежде всего, которые не только имеют возможность организовать детям вот такие поездки, а понимают их важность. Это такая практическая география, практическое изучение собственного дома с одним из лучших специалистов под совсем другими углами и ракурсами, потому что мы проводим там занятия, я читаю лекции, провожу практические занятия – энергетические, и биомеханику, кинематику, и биологию, и зоологию, и этнографию, и антропологию. И они возвращаются с богатейшим материалом, совершенно с другим представлением о мире.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, идея замечательная, но меня немножко смущает, что это вообще-то очень дорого, и очень немногие родители могут себе это позволить.
СУНДАКОВ: Это правда.
ЛИХАЧЕВА: Да. Но вот если бы, например, вы все-таки, как вы говорите, вы последнее время перестали пиариться – и действительно, такое ощущение, что вы немножко в тень ушли – но, может быть, наоборот стоит популяризировать эту вещь? Потому что, чем более популярная идея бы это была, если бы стали открываться школы подобного типа, то стоимость, конечно бы, снижалась на каждого отдельного ребенка, то есть, группы были бы больше, большее количество родителей бы понимали важность этого, они объединялись, нанимали (извините за это слово) специалистов подобно вам, может быть, вы и сами инструкторов бы каких-нибудь…
СУНДАКОВ: Готовил бы.
ЛИХАЧЕВА: Да, готовили бы для этих целей. То есть, это просто замечательный тренд. У меня у самой четырехлетний ребенок, когда вы сказали о семилетних детях, которых можно куда-нибудь отправить, я бы своего Ваню обязательно бы отправила. То есть, я считаю, что это просто необходим для мальчика, для девочки…
СУНДАКОВ: Я поясню. Было бы странно, если бы я про это не думал, и возил бы только особо избранных или богатых детей.
ЛИХАЧЕВА: Да, к сожалению, сейчас это так.
СУНДАКОВ: Во-первых, на те средства, которые оплачивают имущие эти средства, я вожу и детей, которые не могут оплатить.
ЛИХАЧЕВА: Некоторое перераспределение.
СУНДАКОВ: Но это одаренные дети. Если в первом случает это могут быть просто дети, которые имеют желание и возможность, то во втором случае – только дети одаренные. Вот, например, преподаватель есть такая Величанская знаменитая, которая проводит географические олимпиады по России. Главный приз для победителей Всероссийских детских географических олимпиад – это посещение моего дома, и я знакомлюсь с этими детьми, и я о них знаю, мы вступаем с ними в отношения, в переписку, и как только у меня представляется возможность взять одного, двух, трех таких детей в проект, я их тут же беру. Раз. Во-вторых, и те, и другие становятся безусловными лидерами. Следовательно, они уже организовывают пространство вокруг себя и, может быть, они организуют то, о чем мы сейчас с вами говорил, спустя пять, десять или пятнадцать лет. Потому что эти семена нужно сегодня посеять. У меня даже лекция, да, она называется так: "Как перестать быть туристом и стать путешественником" – вот именно такая тема. А почему такая? Потому что все путают путешественника с профессиональным туристом. Если человек отправляется за собственными впечатлениями или испытать судьбу, себя, попиариться, совершить какой-то юбилейный проект или освоить какие-то бюджеты – ну нельзя называть его в этом смысле профессиональным путешественником, или называть-то можно, но по факту это не так.
ЛИХАЧЕВА: А профессиональный путешественник – это который за знаниями туда, за артефактами, за знаниями…
СУНДАКОВ: Не только за знаниями. Во-первых, это своеобразный луноход, на который какие угодно ученые, производители могут нагрузить те вопросы, ответы на которые путешественник должен привезти с той поверхности, труднодоступной зоны – климатогеографической ли, или зоны гражданских беспорядков и даже военных конфликтов, потому что ты – эксперт по выживанию на этих территориях. Ты испытываешь снаряжение, экипировку, медицину, сублимированные продукты, связь, оружие…
ЛИХАЧЕВА: Это все, чем вы занимаетесь в ваших экспедициях?
СУНДАКОВ: Конечно, за это я и получаю деньги. Испытание всего этого плюс пробы, параметры, психологические тесты, антропологические замеры и так далее. Ты же луноход на своей планете. И ученые действительно хотят оказаться в джунглях Амазонии или Рианжаи, или в высокогорье. или в малярийных болотах, но не имеют возможности физической…
ЛИХАЧЕВА: Финансовой, вы имеете в виду?
СУНДАКОВ: Физической – они погибнут. А уж тем более они не смогут там действовать. Добраться, может быть, и смогли бы, донесли бы, что называется, но попробуй выживи, если ты не специалист по выживанию и безопасности.
ЛИХАЧЕВА: Вы не могли бы назвать три, на ваш взгляд, самых значимых именно научных открытия, которые сделали непосредственно вы за вашу долгую карьеру профессионального путешественника?
СУНДАКОВ: Во-первых, это другая история. Другая мировая история.
ЛИХАЧЕВА: Что вы имеете в виду?
СУНДАКОВ: Мировая история дискретна, она искажена очень и очень сильно, об этом сейчас знает очень большое количество людей. И большая плеяда ученых профессиональных из разных стран мира сегодня уже пишет ту самую реальную историю, которая пока публикуется лишь в неких или научных статьях, или чуть ли не желтой прессе. Мы знаем целый ряд фамилий авторов и писателей, которые говорят и о другой хронологии, и иной традиции, и иной религии, существовавшей у нас, но заявлять об этом открыто сложно, потому что для этого надо пересматривать все существующие, или основные существующие, концепции научные, включая даже, например, теорию эволюции, которая совершенно… Абсолютно всем ученым сегодня понятно, что иллюзорна.
ЛИХАЧЕВА: Что она не состоятельна.
СУНДАКОВ: Ну конечно, она не состоятельна абсолютно. Так вот, очень много нужно менять, начиная от школьных учебников и кончая всеми диссертациями докторскими, кандидатскими и так далее.
ЛИХАЧЕВА: А чем вы заменили теорию эволюции? Давайте через три минуты вы ответите на этот вопрос.
СУНДАКОВ: Хорошо.
ЛИХАЧЕВА: И мы продолжим разговор о тех научных открытиях, помимо другой истории, которые вы сделали. Я представляю нашего сегодняшнего гостя. Первый российский профессиональный путешественник и самый, в общем, знаменитый, президент Фонда русских экспедиций и путешествий, основатель первой советской и российской школ выживания, президент Транснациональной ассоциации школ выживания "VITALIS" Виталий Сундаков у нас сегодня в программе "Они сделали это!" После новостей мы вернемся в студию "Финам FM".
***
(Новости)
ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. В гостях у нас сегодня первый профессиональный российский путешественник, я думаю, что самый знаменитый на сегодняшний день. Это Виталий Сундаков. Итак, давайте продолжим разговор, который мы начали. Во-первых, ответьте, пожалуйста, на вопрос, чем вы заменили теорию эволюции, которая, на ваш и даже на мой, обывательский совершенно непрофессиональный, взгляд, не состоятельна на сегодняшний день? Что бы вы предложили взамен? А потом мы продолжим разговор о ваших научных открытиях, сделанных непосредственно в экспедициях, а не в кабинетах.
СУНДАКОВ: Я думаю, что мы существа сотворенные, и сотворенные не абстрактным богом – дедушкой с бородой, сидящим на облаке – а создателями. Причем в числе этих создателей, большая вероятность, являемся и мы с вами. То есть, когда мы осваивали эту планету, то мы подбирали для себя наиболее эффективную биоэнергоформу. Вы хотите, чтобы я за минутку рассказал огромную теорию. Это сложно.
ЛИХАЧЕВА: Да, я понимаю. Правда, сложно, но попробуйте, это очень интересно.
СУНДАКОВ: Сегодня о происхождении человека существует три основных версии. Четырнадцать имеющих право на существование, которые условно можно разделить на три таких больших сегмента – это божественного происхождения, инопланетного происхождения и теория эволюции. Теорию эволюции мы убираем…
ЛИХАЧЕВА: Нам она не нравится.
СУНДАКОВ: Да, у нас нет времени рассказать, по каким причинам. Божественное происхождение нам не очень понятно – что это такое? Кто-то щелкнул пальцами, и все произошло, великий и могущественный? Это не так, и мы это тоже понимаем. Следовательно, у нас остается инопланетное. Причем это не зеленые человечки, хотя, может быть, и зеленые человечки, что называется. Одна история – это построение планеты, вторая история – это выбор планеты, деятельность на этой планете, организация существ-носителей высшего разума с пробой на совершенно разных биоэнергоформах, существующих на этой планете. Поэтому в разное время и были наделены разумом разные существа. Мы это знаем из мифологии, сказок, но это были пробные модели, что ли.
ЛИХАЧЕВА: Ну, приведите. Горыныч, что ли, пробная модель?
СУНДАКОВ: Нет, нет, ну, мы знаем и про царя обезьян, и про мудрых змеев – нагов, и крокодилов, и китов, и так далее. Нужно было выбрать подходящую биоэнергоформу. Из существующих никакая не подошла оптимально, и поэтому создалась та, что создалась. И причем вот те так называемые классификации первобытных людей – тоже единичные модели, которые найдены – это есть тоже опытные образцы. И если мы сегодня уже работаем и с генами, и с клонированием, и с генной инженерией, то было бы странным не верить в то, что это возможно и не очень сложно осуществлялось уже на…
ЛИХАЧЕВА: То есть вы вполне допускаете мысль, что наша цивилизация, мы сами через какое-то количество лет уже сами начнем делать подобного рода эксперименты?
СУНДАКОВ: Я думаю, да, если мы сохранимся, если мы удержимся.
ЛИХАЧЕВА: У вас есть сомнения на этот счет?
СУНДАКОВ: Большие сомнения есть, я думаю, это не раз происходило на этой планете. И вы знаете, я делю всю информацию на "видел", "слышал", "предполагаю". И чтоб не показаться – вот я строю кремль – чтобы не показаться "кремлевским мечтателем"…
ЛИХАЧЕВА: Запишем еще один эпитет: "кремлевский мечтатель".
СУНДАКОВ: Да, еще один эпитет. Я основываюсь на фактах. И все, что я говорю, я имею под этим фактологию, которую предъявляю заинтересовавшимся или интересующимся специалистам из разных сфер человеческой жизнедеятельности. То есть, "видел", "слышал", "предполагаю" – три опции. И вот вам документ, вот вам видеоматериалы, вот вам лабораторные исследования, вот вам химические анализы, и так далее. И собирая эту фактологию, я отправляюсь в эти путешествия. И поэтому я и живу в первобытных племенах, поэтому я и пытаюсь добраться до людей, с которыми не встречался никто – не для того, чтобы сказать: вот, я первый, кто встретился с первобытными людьми, не имевшими до меня контакта, а потому что без влияния и информации современной цивилизации только так я смогу найти не переписанные первоисточники, не пересказанные и не деформированные влиянием соседей.
ЛИХАЧЕВА: То есть, вы хотите докопаться до самой первосути, да?
СУНДАКОВ: А только так и можно двигаться дальше, только от родника к океану, а не наоборот, хотя наука сегодня пользуется таким способом. Например, для того, чтобы изучить океан, нужно взять его каплю, сделать спектральный анализ, химический анализ, и так далее. Мне кажется, правильней начать все-таки от родника. Вот мы изучаем вершки, мало что зная о корешках. Вот я и пытаюсь, когда внедряю термины "географическое мышление" или "пространственное мироощущение" – это расширение сознания, расширение возможностей, расширение инструментария познания, неограничение абсолюта, свобода творчества и развитие воображения прежде всего. Почему я призываю детей читать книги? Потому что книги развивают воображение, кино их не развивает – это готовая модель. А зачем нам нужно развивать воображение? Я бы сегодня сказал: по воображению вашему воздастся вам. Потому что, ограничивая абсолют, ты лишаешь себя всемогущества. Дети сегодняшние не умеют даже метать. Дальше, чем о плеере, компьютере или каком-то гаджете они и мечтать-то, собственно говоря, не умеют – вот что страшно. Они не умеют кричать, они не умеют бегать. Они много чего не умеют. И, казалось бы, да ладно, зачем? Но человек превращается в очень примитивную модель, в коллективный разум. Уже многие культуры представляют из себя коллективный разум. Я вам поясню. Например, мы все знаем, что такое электричество, порох, атом, пластик, стекло, бумага, все что угодно, металл. Но ни один из нас, являясь представителем этой цивилизации, не может это организовать. То есть, вы пришли в племя, вам говорят: "О, какая зажигалка хорошая! Сделай мне такую же. Или сделай мне материю, или сделай порох, или электричество – хоть что угодно из того, чем ты так гордишься и кичишься".
ЛИХАЧЕВА: Я даже вам больше скажу, наверняка большинство людей не то, что не сделают, а они даже не понимают процесса.
СУНДАКОВ: Не знают, как и из чего, да, совершенно верно.
ЛИХАЧЕВА: Вплоть до того, что булки на дереве растут.
СУНДАКОВ: Поэтому гордиться-то особо нечем – ничего не умеем делать руками и не представляем даже самого технологического процесса. Вот, кстати, поэтому в Славянском кремле я еще строю геокультурный полигон – как образовывались эти технологии. Для того, чтобы люди, наконец, поняли, скажем, такую простую мысль, что пока люди не научились добывать металл, пусть даже случайным образом: руда железная в огонь попала, ветер подул, создав естественный горн, и люди получили железо. Вот следующий сложный эволюционный шаг – это добыча, предположим, меди. Еще сложнее, предположим, олово. А вот следующий эволюционный шаг сложный технологический – это смешать правильно медь и олово и добыть бронзу. И поэтому бронза не может быть никак раньше металла, и поэтому бронзовый век не может предшествовать веку металла. Об этом знает каждый студент второго курса…
ЛИХАЧЕВА: А почему тогда такая странная хронология?
СУНДАКОВ: Хороший вопрос, я тоже его задаю.
ЛИХАЧЕВА: Да, действительно.
СУНДАКОВ: Потому что металлургией занимаются металлурги, геологией – геологи, физикой – физики, а историей – историки. А история – это мифология и идеология.
ЛИХАЧЕВА: Вот в этом я с вами совершенно согласна, это точно.
СУНДАКОВ: И вот сегодня можно использовать энергетический потенциал разных ученых, и нужно.
ЛИХАЧЕВА: А ученые сами к этому готовы? У меня такое ощущение, что и сам человек не совсем целостный – современный европейский, но ученые – они тоже плоть от плоти, европейские люди, они не целостны, и наука как совокупность этих ученых тоже не целостна. Как это преодолеть?
СУНДАКОВ: Физики с легкой иронией относятся к гуманитарным дисциплинам, в частности, к истории – так уж тем более, как к нелогичной сказке даже. Даже сказка имеет логику, а история современная не имеет. Потому историю изучают как: изучают периодами и территориями. Но при попытке сложить эти осколки не складывается абсолютно. Вот такая вот беда. Важно это или не важно – знать собственную историю? Я считаю, очень важно, особенно нам, когда наша история уходит в десятки тысячелетий в глубину веков, а не то, что "жили в лесу, молились колесу". И после принятия чуждой идеологии или чуждой религии или иной, другого календаря, другого кодекса морального, другого социального устройства, другого юридического права – было копное, а приняли римское, и так далее – это и подрубили один корешок, другой, третий, потом все. Дуб потихоньку сох, сох, потом высох, упал, и, в общем, в топоры никто не поднялся, потому что и не видели, что эти корешки поэтапно пообрубали.
ЛИХАЧЕВА: Вы думаете, что если мы не вернемся к тем корням, доправославным, то, в общем, нам как-то сложновато будет? Это просто ваше мнение, ваше субъективное мнение, да?
СУНДАКОВ: Да, и почему оно таково: мы сегодня говорим о самосознании, о национальной идее, мы пытаемся на всяких форумах выяснить, что же такое русская цивилизация. Да посмотрите вокруг – что русского осталось в нас, кроме языка? Да вот ничего и не осталось. Что едим? Нас учат петь, любить, танцевать, драться, строить экономику – все по-иноземному. Посмотрите, на чем мы ездим, что мы надеваем, что мы едим, что мы пьем…
ЛИХАЧЕВА: Это не только российская проблема, но глобализацию никуда не денешь.
СУНДАКОВ: Нет, я к тому, что русского-то ничего не существует. Водки, лапти, самовары? Так и самовары – это не русское, и водка – не русское, и так далее.
ЛИХАЧЕВА: И водка не русская, и лапти – тоже вопрос.
СУНДАКОВ: Поэтому, если это не важно, то это не важно, и мы говорим: глобализация, и все – забыли, нет такой культуры – русской. Потому что если она и была, она была до 900-го года. А дальше – все, дальше уже византийское, греческое влияние, европейское, и поехали, и поехали. И мы согласились. Или мы все-таки рассчитываем создать, и объявить миру, и показать, проиллюстрировать и продемонстрировать уникальную, волшебную, древнюю, интересную, прекрасную традицию, культуру и историю. И этим гордиться, и это развивать. Что значит – развивать? Например, если мы одевались с вами в хлопок, в лен, в шерсть, в кожу, а потом начали носить поролон, дерматин…
ЛИХАЧЕВА: Ели бы вы, кстати, видели сейчас, в какой замечательной одежде пришел наш сегодня гость! Это из чего? Что это такое?
СУНДАКОВ: Это шерсть.
ЛИХАЧЕВА: Шерсть? Выглядит потрясающе.
СУНДАКОВ: Это шерсть, это кожа, это лен – это все естественное.
ЛИХАЧЕВА: Все совершенно естественные, натуральные материалы. Причем сделаны вашей женой, ручками.
СУНДАКОВ: Да, руками. Это тоже немаловажно.
ЛИХАЧЕВА: Конечно.
СУНДАКОВ: То потом что удивляться всяким циститам, простатитам, ревматизмам и прочим делам? Потому что одежда, созданная нашими предками и носимая здесь веками, была практична, целесообразна, красива, и так далее, и поэтому… Это не значит, что мы должны с вами в валенках и лаптях, но использовать сегодняшние технологии и сегодняшние материалы, и сегодняшних модельеров и дизайнеров – мы же можем предъявить собственную моду всему миру, и она будет востребована, правда?
ЛИХАЧЕВА: Я точно знаю, что если, например, вот такие вещи, которые сейчас на вас надеты, выставить на продажу, то этот хенд-мейд с таким национальным колоритом будет просто "на ура" разлетаться во всех странах мира. Вам, кстати, тоже можно этим… Ну, хотя вы вряд ли будете этим заниматься – наверное, это не для вас…
СУНДАКОВ: Вы понимаете, что я это не делаю специально, это не некая…
ЛИХАЧЕВА: Это часть жизни, да? Вы так живете.
СУНДАКОВ: Да, это часть жизни. И дом – терем у меня деревянный, и животных у меня полный дом.
ЛИХАЧЕВА: Серьезно?
СУНДАКОВ: Конечно. И лошади у меня, и кони, и коты.
ЛИХАЧЕВА: А когда вы уезжаете в свои многомесячные экспедиции – куда это все?
СУНДАКОВ: У меня есть работники, которые этим занимаются, конечно, и которым…
ЛИХАЧЕВА: Вы прямо хозяин просто.
СУНДАКОВ: Да, у меня очень большая усадьба и много работы. Я люблю делать все своими руками, и поэтому я беру подмастерье, который мне тоже помогает. А вы видели хоть раз в Эрмитаже или в Русском этнографическом музее коллекцию дохристианского периода?
ЛИХАЧЕВА: Ну, видела.
СУНДАКОВ: Предметов быта… Неправда, не показывают.
ЛИХАЧЕВА: Как не показывают?
СУНДАКОВ: И когда я спрашивал директоров в названных музеях, почему голландская, французская, немецкая, японская – какая угодно, но только не древнеславянская? Показывают пальчиком наверх. Когда я удивляюсь и говорю: неужели министерство культуры или президент? Нет, выясняется, РПЦ – Русская Православная Церковь. Возражает против популяризации так называемых языческих традиций, праздников, ритуалов, ремесел, и так далее. Хотя она сама – плоть и кровь произошла и адаптирована на ведической культуре и истории. Значит, елку можно наряжать, Деда Мороза языческого можно звать, а вот предметы – черни, зерни, булаты – их выставлять нельзя, потому что выяснится, что была-то, оказывается, высочайшая культура, и письменность, и наука. От этого грустно.
ЛИХАЧЕВА: Честно говоря, да. Давайте мы прервемся на минуточку буквально. Через полторы минуты мы снова с Виталием Сундаковым, нашим знаменитым и, наверное, самым знаменитым профессиональным русским путешественником вернемся в студию "Финам FM", и попробуем поговорить о чем-нибудь не столь грустным. Хорошо, Виталий?
СУНДАКОВ: Хорошо, с удовольствием.
***
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: Cнова доброе утро. У нас сегодня в гостях человек, который сделал огромное количество невероятных экстремальных экспедиций по сему миру, он сделал большое количество настоящих научных открытий. Человек, который считает, что вся история, которую мы с вами привыкли воспринимать априори, не совсем…
СУНДАКОВ: Мягко говоря.
ЛИХАЧЕВА: Да, мягко говоря, не совсем вообще история, а скорее всего, просто какая-то субъективно написанная сказка, мифотворчество. Действительно, мягко. А можно такой вопрос, не знаю, как вы к нему отнесетесь: а откуда пошло мировое зло, как вы думаете? Откуда вот это все? Откуда порча, собственно? Если так все хорошо, человек природный был когда-то, все было естественно и на благо человека, а потом что случилось?
СУНДАКОВ: Эго случилось. Деньги придумали, и… Я приведу такой пример: в колыбельных цивилизациях, в первобытных, кто в бой идет первым, ест последним, имеет меньше всего имущества и привилегий? Знаете, кто? Вождь. Меньше всего имущества и привилегий, есть последним. Первым только идет в бой. И вождем не хочет быть никто, но все понимают, когда нужен вождь, кто им будет. Потому что им объективно становится лучший. Как только в результате твоего продвижения, как мы считаем, вверх социального ты получаешь блага больше, чем все остальные, человека начинает привлекать эта история, потому что он понимает: у меня будет больше власти, у меня будет неприкосновенность, у меня будет больше диапазон выбора и удовольствий, и поэтому надо туда стремиться. Туда берут, только если ты обещаешь, что будешь полезен – значит, надо обещать, что ты будешь полезен. Но главное – прорваться туда и получить те блага, которые ты получишь в результате. Это тоже естественные черты человеческой натуры, поэтому тут пенять не на что. Так вот, как только одного начали приподнимать над другими, а это произошло, как только на сну ведизму пришла религия – любая религия – которая начала говорить: ты раб, а ты – господь, ты – хозяин, ты – пастырь, а вы – овцы, вы стадо, например.
ЛИХАЧЕВА: Ну, не так все однозначно. Это все-таки метафора.
СУНДАКОВ: Это метафора, конечно, метафора. Но Один, если ты один, если ты сын божий, Дажьбожьи внуки и Сварожьи дети – если это твои родители, зачем тебе посредники для разговора с ним? А если ты…
ЛИХАЧЕВА: Ну, подобные вещи есть и, скажем, в христианском ответвлении…
СУНДАКОВ: Конечно, есть, я про это…
ЛИХАЧЕВА: Без посредников, в общем-то…
СУНДАКОВ: Да нет. Посредников целая туча, мы можем их начать перечислять, их статусы, ранги и так далее. И вот для того, чтобы мне с отцом поговорить, мне нужно ой как много пройти, и не факт, что я с ним поговорю – скорее всего, окажусь как можно дальше.
ЛИХАЧЕВА: А я спокойно захожу и говорю сразу, напрямую.
СУНДАКОВ: Да говорить-то можно хоть где. Куда надо заходить для того, чтобы поговорить?.. Никуда не нужно заходить. Но мы не знаем, с кем говорить, как говорить, и почему. И священнослужители должны нам это как раз пояснять и объяснять, а не канонизировать и не загонять нас в такие рамки сложно выполнимые и малопонятные. Мне далай-лама четки повесил на шею в буддизме, мне бы загордиться. Или я в исламе вообще святой: исламское священное имя, которое дал мне совет имама – Бахтияр Абу Райхан ибн аль Беруни.
ЛИХАЧЕВА: Вот я, кстати, хотела спросить, а за что вам такая честь-то вообще? Как – Бахтияр Абу Райхан ибн аль Беруни? Счастливый сын Абу Райхана Мухаммеда ибн…
СУНДАКОВ: Да-да-да, изобретателя первого научного глобуса земли. Константиновский орден Святого Георгия у меня от православия византийский, и так далее. Я со всеми конфессиями работаю. И всячески популяризирую все религии, потому что любая из них замечательна и хорошо, если ты понимаешь ее суть, а не форму. Вот и все. И если мы верим в то, что творец един, в какой бы ипостаси он ни был – вселенский разум это, ноосфера это, биосфера это, или бог, или боги, или троица, или…
ЛИХАЧЕВА: Ну да, все об одном и том же, в принципе.
СУНДАКОВ: Все об одном и том же. Поэтому важна суть, а не содержание. И, конечно, поэтому я и вхож в любую культуру, в любые сообщества, религиозные конфессии, потому что я не со своим уставом прихожу в чужой монастырь, а прихожу учиться, и научиться понимать ту космогонию, в которую я внедряюсь. Я, если они живут голые, значит, я вхожу туда голый, раскрашенный. Значит, я хожу в перьях и с копьем, на войну и на охоту, и учусь, а не учу – поэтому я миссионер наоборот. А возвращаясь сюда, слегка или крепко напоминаю нам, что мы забыли или растеряли. Что, по сути дела, является самым главным, во что нужно вкладывать силы, средства и время – в себя, внутрь, в глубину. Вот, знаете, по космогонии индейцев уичоли существует семь сторон света: четыре из них нам с вами более-менее известны, пятая – вверх, шестая – вниз, а седьмая, сама трудная – внутрь самого себя. Вот это самая трудная сторона света, вот туда попади, вот туда загляни – там бог.
ЛИХАЧЕВА: А страшно.
СУНДАКОВ: Конечно, страшно.
ЛИХАЧЕВА: Представляете, вот так начнешь заглядывать, заглядываешь, заглядываешь – а там нет ничего! А там пустота такая!
СУНДАКОВ: А там не за что зацепиться, совершенно верно.
ЛИХАЧЕВА: Это же, представляете, какой ужас? А ведь некоторые же чувствуют, что "зачем я туда, мало ли кто это"…
СУНДАКОВ: Поэтому этого и боятся, поэтому сразу же наушники в уши, сразу телевизор, приемник погромче, или позвонить кому-то пообщаться. Человек наедине с самим собой не то, что… часа не бывает. Вы знаете, я почти не встречал людей, например, в современной цивилизации, которые хотя бы сутки провели наедине в лесу. Все скажут: да нет, все мы ходили в лес с палатками, водкой, гитарой. Нет, вот один абсолютно ночь в лесу. Кто может вам сказать, что "У меня есть такой опыт"? Очень мало кто. И эта единственная ночь может изменить вас больше, чем пятилетнее обучение каким-то трансцендентным техникам или медитативным – сейчас любят все медитацией, рассредоточением… Мы еще не научились сосредотачиваться, а уже учимся рассредотачиваться. Мы не можем удерживать мысль в голове более, чем на пять минут, большинство, а учимся освобождать голову от мыслей.
ЛИХАЧЕВА: Я поняла. А вот с чего начать? Пойти, действительно, провести ночь в лесу наедине с собой, просто посидеть тихо, послушать себя? Или как? Вот с чего начать?
СУНДАКОВ: А вот совет: сесть и понять, чего ты хочешь в этой жизни. Вот начать с этого хотя бы.
ЛИХАЧЕВА: Это самый сложный вопрос.
СУНДАКОВ: Для этого нужно взять ручку и бумажку обязательно.
ЛИХАЧЕВА: И? Вот, взяла.
СУНДАКОВ: Две бумажки, три. На одной ты пишешь, допустим, свои цели. Берешь и прописываешь одну, вторую, третью, четвертую – вот прямо пиши, пиши, сколько пишется. Некоторые больше двух не напишут, некоторые – сто пятьдесят. Понятно, что пока они будут путать цели, мечты, желания. Но вот хотя бы так. А на другой ценности, например, бумажке написать. Что для тебя является ценностями – не материальными. а… Ну, и материальными в том числе, пусть. Для начала. Мы начнем упорядочивать собственную жизнь, то есть, становиться человеком порядочным. Вот ценности пропиши. Потом – к чему ты стремишься. Обязательно нужно через дефис писать, зачем. Очень просто: я хочу жить хорошо, скажет человек. Что такое хорошо, дорогой? Понимаешь ли ты, что такое? Я хочу – знаете, как золотой рыбке говорят – я хочу, чтобы у меня все было. И рыбка говорит: "Да, у тебя все было". Вот примерно так и у нас все было, мы это не нагнулись, не подняли, не рассмотрели, не увидели и не пошли в эту сторону, потому что не знали, что это нам именно нужно. Вот это самое главное!
ЛИХАЧЕВА: Ваша самая главная мотивация, ваша личная – какая?
СУНДАКОВ: Смысл. Вот, вы знаете, мне очень страшно, я вообще вывел шкалу от робости до паники, то есть научно занимался при создании МЧС, и мне было очень важно методики, пособия. И сегодня… Я боялся в свое время всего на свете, с детства – глубины, высоты, мертвецов, хулиганов…
ЛИХАЧЕВА: Ну не может быть, вы же даже на учете в комнате милиции были, вы же в детстве уже уходили куда-то от дома. Если бы вы боялись, вы бы никуда не ходили.
СУНДАКОВ: Боялся высоты – стал монтажником-высотником, боялся глубины – стал подводным плаванием, хулиганов – инструктором по рукопашному, и так далее. Через это. Но это тоже не совет, это мой путь, может быть, не очень правильный. Я сегодня боюсь, помимо того, что я боюсь, предположим, за родных, близких, страну, и так далее…
ЛИХАЧЕВА: Ну, это понятно.
СУНДАКОВ: Вот за физическую свою гибель я, естественно, не беспокоюсь даже, не то, что не боюсь. А вот боюсь так до конца не разгадать главных смыслов собственного существования. Сегодня, уча других, как реализовывать свои мечты и желания… Я сегодня могу встретиться с любым человеком на планете, мне понадобится от трех дней до десяти, я могу оказаться в любой точке мира, я могу приобрести любую вещь, если я поработаю на нее от месяца до года, понимая, что мне это необходимо, таким или таким способом, и так далее. То есть, любую мечту сегодня могу осуществить. Вот теперь начинается самое трудное, потому что одинаковое количество времени нужно на реализацию почти любого желания. То есть я всем советую выбирать большие цели, потому что в большие цели труднее промахнуться, а времени и ресурсов требуется почти одинаково. Так вот, что мне сегодня сделать? Славянский кремль построить или сделать на каждом континенте по российскому экспедиционному поисковому тренинговому центру? Или новую дисциплину в систему образования ввести, хотя бы изначально медицинскую подготовку пробить, что чрезвычайно важно? Или создать полигон экстремальных условий для спецподразделений, служб, тренинги для которых я провожу? Или написать очередную книгу, или снять очередной фильм? Вот здесь бы не промахнуться, вот здесь бы потратить время правильно. Когда ты можешь сделать много, ты уже стараешься не распыляться, а подумать над тем, что… Или бросить все и заняться воспитанием внука – возить его по миру, рассказывать ему сказки – что, может быть, более важно даже.
ЛИХАЧЕВА: У вас два сына и один внук, да?
СУНДАКОВ: Да. Или разводить розы – с удовольствием я бы этим занялся, хотя пока я этого делать не умею. Вот ты все время на таком выборе. Или просто уйти в монахи – в любые монахи, я уже был в разных конфессиях – это привлекательно. Или просто встречаться с друзьями, писать мемуары, тем более, у меня есть центры за рубежом. Все сегодня может быть.
ЛИХАЧЕВА: То есть, сейчас ваша самая большая "проблема" – это выбор.
СУНДАКОВ: Это каждый раз инвентаризация поступка, слов, действий. Что делать сегодня, например? Что важнее – вот это или вот это? Быть наедине с собой – я соскучился, допустим, по себе за неделю, потому что у меня не было времени побыть хотя бы три-четыре часа с собой, выключив свет, сесть на диван и просто подумать часа три безо всяких внешних раздражителей, я в этом часто нуждаюсь. Раз. Или я пришел на эфир – я же пришел почему? Потому что нас слушают многие люди, и одна, две, три фразы, или предложения, или идеи, или мотива вдруг западут, и могут изменить жизнь человека, я думаю, надеюсь, в лучшую сторону, или жизнь его детей. И это важно, и это, пожалуй, по любому поважнее, чем Сундаков надел ботинки, взял рюкзак и пошел погулять по пустыне.
ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, мне так не хочется с вами прощаться, но, честно говоря, время программы уже подходит к концу, и мне хотелось бы, чтобы – одна минута у нас осталась до конца эфира – чтобы эту минуту вы что-нибудь просто сказали. Что вы хотите сказать? Действительно, вы пришли, наверное, не случайно…
СУНДАКОВ: Спасибо, я скажу. Поверьте, я хочу, чтобы не было пафоса в моих словах.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, не надо бояться пафоса, что здесь ужасного?
СУНДАКОВ: Хочу, чтобы вы подумали, что я это говорю абсолютно серьезно, и говорю это родным, близким, на застолье, в бане с кружкой пива. Вот возьми свою жизнь в руки, вот возьми ее! Оказывается, ее можно изменить, начиная с сегодняшнего часа, и превратить ее действительно в волшебную. Человек, что жалуется или сетует, стоит на той точке своей эволюции, где ему еще не открылось, что он сам творил свою жизнь прежде и творит ее сейчас. Вот просто начать себя понимать, выстроить собственные желания, и начать к ним двигаться осознанно, а не рефлекторно – "мы лежали и упали, нас подняли, мы пошли". Вот это мой главный призыв, моя мольба, моя просьба и основной смысл нашей сегодняшней встречи.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам огромное.
СУНДАКОВ: Спасибо.
ЛИХАЧЕВА: У нас сегодня в гостях был человек действительно осознанный, человек, который свою жизнь сделал и делает сам. Большое спасибо за то, что вы к нам сегодня пришли. У нас сегодня в гостях был самый знаменитый первый российский профессиональный путешественник Виталий Сундаков. Очень надеюсь, не в последний раз у нас на "Финам FM". Это была программа "Они сделали это!" Я благодарю Анну Кореневу, продюсера этой программы, благодарю также Тихона Сезонова, который был за пультом. Прощаюсь с вами до завтра. С вами была Елена Лихачева. Счастливо.
© Finam.fm