ЛИХАЧЕВА: Потому что она не серая, она не такая.

БАРДИН: Она не такая, она другая. 

ЛИХАЧЕВА: И Павел предлагал, чтобы…

БАРДИН: На этом и закончить.

ЛИХАЧЕВА: Да. Он взлетел, взмыл, воскрес, допустим.

БАРДИН: И все. Я сказал: "Павел, ты неправ, потому что я делаю фильм не о Христе. Я делаю о толпе, о серой толпе, которая истории не знает, знать не хочет, и наступает на те же грабли". Поэтому  у меня в конце появляется черный, и зритель домысливает, что с черным будет то же самое, что только сто произошло с белым, несмотря на то, что они белого подняли на иконы. Это ничего не меняет. Ну, и когда он посмотрел, он сказал: "Ты был прав". Для меня это было приятно, потому что и моя похвала для него чего-то стоит, и его для меня. Мы в этом смысле уважительны.

ЛИХАЧЕВА: Вы сейчас упомянули о болевой точке – в первой части нашей программы. Я бы хотела прерваться сейчас на минуту, а потом поговорить о других ваших болевых точках, о которых я знаю, просто потому, что я читала ваши интервью. Мне бы хотелось, чтобы вы их обозначили. Что вам спать по ночам не дает? Что вас беспокоит больше всего? Буквально через минуту с Гарри Яковлевичем Бардиным мы вернемся в студию "Финам FM".

(Реклама)

ЛИХАЧЕВА: У нас сегодня в гостях режиссер анимационного кино Гарри Бардин, который сделал "Серый волк энд Красная Шапочка", "Адажио", "Выкрутасы", "Чуча", "Конфликт", "Банкет", "Летучий корабль", "Кот в сапогах" и "Гадкого утенка", премьера которого, по крайней мере, изготовление первой копии которого намечена на апрель, и будем надеяться и держать кулачки, что все-таки будет прокат этой осенью уже у нас в России, и наверняка по всему миру. Еще раз доброе утро, Гарри Яковлевич.

БАРДИН: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: До паузы я задала вопрос о ваших болевых точках. Вы за сегодняшний эфир три раза упомянули вот это словосочетание – "болевая точка", вот есть болевая точка. Одну болевую точку мы с вами поняли: про это и "Гадкий утенок" – про непохожесть, про толерантность, точнее, ее отсутствие, по крайней мере, в нашем обществе.  

БАРДИН: Да.

ЛИХАЧЕВА: Есть еще какие-нибудь болевые точки?

БАРДИН: Есть. Общее состояние российской культуры внушает мне опасения. Во-первых, мы не зря кормили продуктом, который пипл хавал, и это петросянщина, и этот юмор, который ниже пояса, и это, как бы вам сказать, царящее жлобство. Жлобство, которое торжествует. То ли жлобство с тугим кошельком, которое покупает первые ряды партера, абсолютно не смысля – просто престижно – они ходят на концерты, спектакли, потому что так надо. Или жлобство, которое не ходит никуда, но все равно жлобство, отсутствие какой-то культурологической направляющей, которая должна быть у вас властью. которая должна внедрять культуру. Сейчас этого нет. Почему – не знаю. Нанотехнологии – это хорошо. Но культура – это та основа, которая держит нацию и делает ее нацией. Я честно говорю. Вот я смотрел 8 марта концерт старой записи, 90-го года. Три замечательных тенора: Пласидо Доминго, Каррерас и неповторимый Лучано Паваротти. Я смотрел, как они радовались, когда они дарили – вот эти голоса, эти мелодии они дарили зрителям. Но я смотрел на зрителя – какой зритель! Я таких лиц у нас на концертах почти не вижу.

ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, сколько стоит концерт, например, того же Спивакова? Первые ряды? Знаете сколько?

БАРДИН: Сколько?

ЛИХАЧЕВА: У меня не самая маленькая зарплата, но я за всю свою жизнь хорошо посидеть в партере на Спивакове смогла только два раза в жизни. Ну, один раз он участвовал просто, а второй был полноценный концерт.

БАРДИН: Лена, я вас перебью…

ЛИХАЧЕВА: Вот поэтому у нас лица такие.

БАРДИН: Лена, но вы стремились. Это разные вещи. Да. Вы стремились к этому. Я смотрю концерт 1 января из Вены, когда в финале вся эта расфранченная публика с бриллиантами – она встает, и как дети: (Поет.) "Тара-да, тара-да, тара-да-та-та", и они аплодируют. Я смотрю: боже, какая радость разлита во всем! Это удовольствие от жизни, но в культурном слое они нас опережают, мы не дотягиваем, в средней своей планке мы не дотягиваем до них. Потому что нам порой…

ЛИХАЧЕВА: Не могу с вами согласиться. Знаете, что делают эти самые венцы, когда они выскакивают в этих своих бриллиантах, в вечерних платьях? Я это видела своими собственными, у меня чуть глаза не выпали, честное слово. Вот они все выбегают такие, с этими бриллиантами (ну, не все, конечно, но часть), и дальше, неподалеку, я смотрю – там какие-то с хот-догами киоски, ну, что-то вроде киосков. Вот они подбегают, раз, такие, хот-дог… То есть, об уровне культуры, я не знаю, вряд ли моно судить по количеству бриллиантов и об их одухотворенных лицах…

БАРДИН: Нет, нет, вы меня неправильно поняли…

ЛИХАЧЕВА: И еще раз вам повторяю. Если билет, например, на хорошего тенора в европейском зале может стоить, скажем, 50 долларов или 10 долларов, что вполне приемлемо для них, и поэтому там средний класс ходит туда, люди с запросами, действительно. К сожалению…

БАРДИН: Лена, я согласиться в одном не могу. Богатство не определяет стремления к культуре.

ЛИХАЧЕВА: Но и не опровергает его.

БАРДИН: Понимаете, если человек стремится к этому, это одно, потому что я вижу с другой стороны вот эти потухшие лица нашей интеллигенции в задних рядах, которые на последнюю копейку купили это билет и сидят. Не столь они обеспечены, как в первых рядах, но они последнее потратят, чтоб прийти, послушать, увидеть. Есть стремление, но это люди, идущие с ярмарки. Понимаете?

ЛИХАЧЕВА: А на ярмарку, думаете, другие, совсем другие?

БАРДИН: Да, да.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. А вот, например, вы говорите, вы постоянно мониторите блоги. Вас люди, которые не смотрят телевизор… До 30 лет сейчас в Москве рейтинг среди людей меньше 30 лет или ниже 25 лет – вообще ниже плинтуса. То есть, никто не смотрит уже петросянщину. Люди, которые на ярмарку, уже не смотрят. По крайней мере, вот такая ситуация в Москве и в Питере – то, что я знаю.

БАРДИН: А откуда рейтинги высокие?

ЛИХАЧЕВА: К сожалению, за счет в основном пенсионеров.

БАРДИН: И среднего возраста.

ЛИХАЧЕВА: И среднего возраста, скажем, от 40 и далее, от 45.

БАРДИН: Ну, правильно.

ЛИХАЧЕВА: Пенсионерки в основном – вот они делают рейтинг. Точно так же, как и на выборах, к сожалению.

БАРДИН: Что такое средний возраст? Лена, это значит, что люди в момент Перестройки, 20 лет назад это все было, – это те, которые были двадцатилетние, потом этот момент развала Союза, наплевательское отношение к культуре. 20 лет сказались, и вот эти сорокалетние потеряли целый пласт восприятия культуры. Это люди не совсем культурные.

ЛИХАЧЕВА: Согласна с вами. Мне кажется, их уже, прости господи, не спасти уже вот в этом смысле.

БАРДИН: В том-то и дело.

ЛИХАЧЕВА: Может быть, не стоит уже? Ну, пусть они как-то сами уже, взрослые же! Давайте сконцентрируемся на двадцатилетних, на пятнадцатилетних, которые другие. И они не в телик сейчас пялятся, они в Интернет. А в Интернете можно найти сейчас все, что угодно.

БАРДИН: А что, на сорокалетних наплевать, как на динозавров? Пусть вымирают?

ЛИХАЧЕВА: Да нет же, что вы. Подождите, мне самой вот 35, и у меня все друзья сорокалетние. Я ни в коем случае, я не за то, чтобы на них наплевать.

БАРДИН: У вас другой заквас, понимаете? У вас другая семья, другие ориентиры, вас готовили совершенно к другому, и у вас другие… Ценности у вас другие. Другие ценности. Или у нас ценности – выжить. И это материально трудно, потому что в России 20 лет – это не пожелаешь никому прожить вот эти 20 лет, с ужасом ожидая то ли денежной реформы, то ли обвала цен, то ли еще чего-то. Это все время в ожидании не хорошего, а плохого.

ЛИХАЧЕВА: Да я помню, что вы мне рассказываете.

БАРДИН: В ожидании плохого мы жили 20 лет. И это стало как религия. Только не с ощущением царства небесного – наоборот, с ощущением будущего ада, который может завтра возникнуть. Это вот это ощущение – выживаемость. Поэтому чего ждать?

ЛИХАЧЕВА: А что делать тогда? Вот чтобы попытаться исправить ситуацию, действительно, со средним возрастом, с людьми, что-то можно?

БАРДИН: Я для себя нашел оазис – это моя работа. Это моя студия. Я закрываю дверь, и я закрываю себя для вот этого всего негатива, который я вижу, в газетах читаю, вижу по телевизору. Это негатив, который меня раздражает и который меня выбивает из колеи. Я не смогу работать, если я проникнусь целиком этой чернотой сегодняшнего дня, потому что мне некомфортно, мне некомфортно сегодня в стране. Многое, что делается, меня не устраивает. Я не так понимаю какие-то вещи. Я иду с властью в разные немножко стороны, это какая-то внутренняя эмиграция, когда я понимаю: это не мое, это не мое…

ЛИХАЧЕВА: Да она вообще непонятно, с кем она в ногу-то идет. Как-то сама по себе где-то ходит там.

БАРДИН: Да. Вот это ощущение внутренней эмиграции меня не покидает, потому что я как бы сам по себе оказываюсь, и мои товарищи, с которыми я работаю. И слава богу, что у нас есть этот оазис, что мы можем оберечь друг друга и себя и, может быть, еще кого-то, кому понравится наш фильм.

ЛИХАЧЕВА: Понимаете, может быть, вот в этом как раз и проблема русской интеллигенции? Вместо того чтоб объединять вокруг себя людей, они уединяются сами в своих оазисах, отгораживаются от негатива, а значит, в какой-то степени и от мира. А люди, которые "сиди, я сам открою" – грубо говоря, в кавычках, я никто такая, чтобы о ком-то говорить такие вещи, но скажем так, большинство – они объединяться горазды! Вот от этого-то все и происходит. Вот и получается ваше "Адажио", понимаете?

БАРДИН: Всегда плохие люди объединяются гораздо скорее в силу комплексов неполноценности, в силу зависти, в силы массы негатива, который они накапливают, и им есть чем друг с другом поделиться. Поэтому они сплачиваются быстрее, чем люди интеллигентные, у которых самодостаточность. Самодостаточность в смысле того, что есть какой-то узкий круг общения, который он может назвать приятелями, товарищами, друзья, что реже. Но это все намного сплачивается хуже.

ЛИХАЧЕВА: Так вот, я хочу спросить: может быть, попытаться все-таки русской интеллигенции найти точки соприкосновения, начать объединяться и искать людей по духу? Чтобы не то, чтобы противостоять миру, силам каким-то, но все-таки…

БАРДИН: Я понимаю. Что вы проповедуете – идти в народ?

ЛИХАЧЕВА: Нет, я…

БАРДИН: Миссия? Пророк?

ЛИХАЧЕВА: Нет, нет. Кстати, подождите. Я не проповедую идти в народ. Я предлагаю создать альтернативу.

БАРДИН: Вот сейчас закончим программу, и пойду создавать альтернативу.

ЛИХАЧЕВА: Вот вы все так, понимаете?

БАРДИН: Ну, Лена, каждый должен делать свое дело. Я стараюсь… Вот когда говорят о патриотизме и рвут на себе рубахи, я говорю: "Ребята, перестаньте болтать! Патриотизм – это не бросай окурок мимо урны, люби свой город, свою улицу".

ЛИХАЧЕВА: А между прочим, в той самой Вене, о которой вы говорите, огромное количество существует клубов разных, где люди объединяются по очень разным признакам. И вечера они проводят очень часто не у себя дома, а с близкими по духу людьми. Вообще, эта клубная система во всей Европе и в Америке очень сильно распространена. Тоже бы пример взять.

БАРДИН: Они достигли такого уровня жизни, что могут позволить себе еще и это.

ЛИХАЧЕВА: Вообще, конечно, требовать от вас еще чего-либо, кроме того, что вы делаете, наверное… Вы сделали это!

БАРДИН: Я сделал это, как говорит ваша программа.

ЛИХАЧЕВА: Вы сделали "Гадкого утенка", и я очень надеюсь, что мы его увидим, и каждый сделает наверняка очень глубокий вывод по этому поводу.

БАРДИН: Я тоже на это надеюсь. Я просто могу сказать: я честно делаю свое дело и требую это от моих коллег. И они тоже честно делают, потому что за эти деньги, которые я плачу и себе в том числе, можно или любить это дело и быть привязанным к этому делу, честно трудиться, или не заниматься этим вообще.

ЛИХАЧЕВА: У меня еще есть несколько вопросов, буквально три. Я, во-первых, хотела спросить, как обстоят сейчас дела у вашего сына? Павел Бардин – что у него сейчас, какие проекты? Вы как отец, наверное, гордитесь? Он же такой интересный парень у вас.

БАРДИН: Я вправе гордиться им.

ЛИХАЧЕВА: Да, и есть чем.

БАРДИН: Да, есть чем. Я смотрю, что он делает и как он это делает, и то, что он ушел от "Клуба" – сериал, который он делал, и говорит: "Папа, это смотреть тебе не надо". И я не смотрю. А уж "Россию-88" не посмотреть – это было… Я когда посмотрел материал, подивился тому, насколько сой сын профессионален, насколько высоко по профессии. И когда позвонил мне Паша Чухрай, которого я знаю тысячу лет, и в восхищении, он не мог остановиться, он говорит: "Я посмотрел, и за последнее десятилетие я такой виртуозности в режиссуре – я такого не знаю". Мне это было приятно. А сейчас он сделал новую картину. Называется "Гоп-стоп". Это социальная комедия, как бы по мотивам Робин Гуда, где гопники борются за справедливость в провинциальном городе. Это смешно. Но это смешно не животным смехом, а для человека, который немножко другое почитал и видел, он находит и ассоциации там, и много всего. И там он плетет кружева.

ЛИХАЧЕВА: Понятно. А какой вы дед? У вас еще внук есть Яков, названный в честь вашего деда?

БАРДИН: Отца. Моего отца.

ЛИХАЧЕВА: А, вашего отца. Три поколения прошло, да?

БАРДИН: Да. Я Гарри Яковлевич, а это Яков Бардин. Ну, это я могу говорить долго, и меня не остановить. Потому что я его обожаю. Обожаю. И он меня. Он меня называет – он еще не говорит, но умный. Он сам ходит в Интернет, находит свои игры и, не разговаривая, я говорю: "Яш, ты не закрыл компьютер, а как программа твоя, как эта игра закрывается?" Он берет мышку: "Э, э, э", и закрывает, и все, и учит меня общению с компьютером. Это потрясающий парень.

ЛИХАЧЕВА: И последний вопрос. Вы сказали в программе, что за последние пять лет вы практически выпали даже из культурного контекста, занимались "Гадким утенком", но, тем не менее, посоветуйте, что из последних культурных событий стоит прочувствовать на себе? Посмотреть, может быть. Особенно, конечно, интересует анимационное кино – моет быть, там что-нибудь произошло, по вашему мнению, какие-то прорывы интересные? То, что стоит посмотреть обязательно.

БАРДИН: Я, к сожалению, могу сказать, я смотрел программу, отсматривал, "Ники", вот она пройдет 31-го числа, и я был огорчен, потому что такого явного лидера в программе я не нашел. Меня это огорчило. Дальше будет, я не знаю, что, потому что финансирование в два раза сократили по мультипликации. Как мы выживем в этом году, одному богу известно. Они со всеми пертурбациями вместо того, чтобы помочь мультипликации – она только стала подниматься…

ЛИХАЧЕВА: Да, да, и появились же и у Петрова, и у Алдашева, какие-то интересные же такие…

БАРДИН: Да, "Гора самоцветов" замечательный проект.

ЛИХАЧЕВА: Да, прекрасный проект. Там одна Жихарка просто чего стоит, правда?

БАРДИН: Замечательно, да. И они прикрыли этот проект.

ЛИХАЧЕВА: Не будет больше?

БАРДИН: Я думаю, что нет. Финансирование они закрывают.

ЛИХАЧЕВА: Какое идиотство.

БАРДИН: И это… Мультипликация не может вернуть обратно деньги, потому что, во-первых, 1800 кинотеатров всего в стране. Это минимум, миниморум. И специализированных кинотеатров очень мало. Поэтому мультипликация не окупается. Но она – это тот долгосрочный продукт, который… Я немного о себе. Вот "Летучий корабль". Он сделан 31 год тому назад – он крутится до сих пор. Какой художественный фильм может похвастать, что его смотрят и смотрят? Они долгосрочные. "Винни-Пуха" смотрят и смотрят. И "Снежную королеву" будут долго смотреть, и "Конька-горбунка", и…

ЛИХАЧЕВА: И причем не только дети.

БАРДИН: Не только дети.

ЛИХАЧЕВА: Далеко не только дети.

БАРДИН: Да. Поэтому это вложение государства в будущее, когда оно дает на мультипликацию. Конечно, оно должно отсматривать, чтобы это было качественно, чтобы это было достойно, чтобы это было нравственно. Понятно, должно отсматривать. Но давать – обязано.

ЛИХАЧЕВА: Даже не хочется с вами прощаться, но, к сожалению, время программы уже подошло к концу. Я вам вот чего пожелаю: денег. Как это ни пошло даже где-то звучит, но в данном случае талант у вас есть, у вас есть силы, сейчас, наверное, время появится после "Гадкого утенка".

БАРДИН: Надеюсь, да.

ЛИХАЧЕВА: А вот были бы деньги – и был бы еще наверняка не один, а несколько интересных, любопытных, талантливых проектов, правда?

БАРДИН: Надеюсь, что да.

ЛИХАЧЕВА: Когда, еще раз, можно ожидать? Только осенью? И то под вопросом, да?

БАРДИН: Под вопросом, но я думаю, в начале осени прокат осуществится, если звезды сойдутся.

ЛИХАЧЕВА: Сойдутся. Я вам пожелаю, чтоб сошлись. Пусть сойдутся.

БАРДИН: Спасибо, лена. Всего доброго.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам огромное. У нас сегодня в гостях был режиссер анимационного кино Гарри Яковлевич Бардин. Надеюсь, не в последний раз. Это была программа "Они сделали это!" Эту программу помогали делать продюсер Анна Коренева, я благодарю ее, за пультом сегодня Тихон Сезонов. С вами была Елена Лихачева. Я прощаюсь с вами до завтра. Счастливо.