Они сделали это! 12/03/2010 09:05
ЛИХАЧЕВА: 09.07 в столице. Доброе утро, вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. "Каждый раз, – говорит наш сегодняшний гость, – когда я рассказываю о своем кино кому-либо, в том числе и людям, от которых я жду денег, я не могу удержаться от слез, и в финале начинаю плакать над судьбой этого персонажа, что называется, "над вымыслом слезами обольюсь", вот я и обливаюсь". Но, слава богу, деньги нашлись, этот период закончен, и теперь мы можем сказать, что уже вот-вот, скоро-скоро, наконец премьера того самого кино, точнее, анимационного кино в жанре мюзикла. Этот мультфильм называется "Гадкий утенок" и, наверное, в этот момент уже очень многие догадались, кто у нас сегодня в гостях. У нас сегодня в гостях один из самых известных мультипликаторов у нас в России Гарри Яковлевич Бардин, доброе утро.
БАРДИН: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: Сначала рубрика "Статус".
СТАТУС: Гарри Бардин, режиссер анимационного кино.
КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: Окончил школу-студию имени Немировича-Данченко при МХАТ СССР имени Горького, работал драматическим актером в театре имени Гоголя, снимался в кино. В 74-м был приглашен Сергеем Образцовым в качестве режиссера-постановщика в Московский кукольный театр. Через год начал работать режиссером-мультипликатором на киностудии "Союзмультфильм", где за 15 лет снял 15 фильмов, отмеченных многочисленными призами как на Родине, так и за рубежом. Среди работ – "Летучий корабль", "Банкет", "Адажио", "Выкрутасы", "Кот в сапогах", "Чуча", "Серый волк энд Красная Шапочка". В 99-м году Гарри Бардин был удостоен Государственной премии Российской Федерации.
ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Спасибо за то, что вы к нам сегодня пришли. Ну, наконец-то уже скажите, что происходит с "Гадким утенком"? Так долго тянулась эта история! Она действительно получилась какой-то многострадальной, если честно. Наверное, один из самых долгих ваших проектов?
БАРДИН: Самый большой, и я думаю, второй раз я уже на такое не пойду никогда. Это пять с половиной лет моей жизни. Когда это в 30 лет делается, это как-то легко. В моем возрасте, хотя я груз лет не ощущаю, но, тем не менее, это напряженная работа и с большим количеством и людей, и персонажей в мультфильме – всего было много. Но, слава богу, это все завершается. Сейчас сделана перезапись, сведен звук. Слава богу, есть компьютер, на компьютере чистятся все те блоки, которые вижу я и, возможно не увидите вы, но мне важно дотянуть это до хорошей кондиции, и, думаю, к апрелю месяцу будет уже первая копия.
ЛИХАЧЕВА: Будет первая копия – и что это будет? Как культурное событие, как это планируется?
БАРДИН: Никак.
ЛИХАЧЕВА: В смысле – никак?
БАРДИН: Действительно никак. Я, во-первых, не знаю, как будет судьба проката фильма в России, потому что для меня это важнее всего.
ЛИХАЧЕВА: Конечно.
БАРДИН: Это полный метр, это 1 час 16 минут.
ЛИХАЧЕВА: Да, в обличие от ваших предыдущих – там все-таки у вас коротенькие. Для проката сложновато.
БАРДИН: Ну, была одна попытка, когда я сделал "Чучу" первую, вторую, третью, пытался сложить и полтора часа "Чуч" показать, но эта попытка не увенчалась успехом в силу разных причин, по вине скорее прокатчика, а не моей. Вот сейчас я делаю вторую попытку. Есть человек, который согласился прокатывать, но для этого нужны дополнительные средства, если они выделятся – все под вопросом, и министерством культуры на поддержку в прокате. Все под вопросом, я не знаю. Надеюсь, что этот прокат, если начнется, то он начнется в начале осени.
ЛИХАЧЕВА: Подождите, о каких дополнительных средствах вы говорите? Затраты на рекламу?
БАРДИН: Во-первых, печать копий. Печать копий стоит, сто копий стоит 2 миллиона 700 тысяч. Таких денег у меня, естественно, нет.
ЛИХАЧЕВА: Чего – рублей?
БАРДИН: Рублей.
ЛИХАЧЕВА: Ну, это же не какие-то огромные деньги.
БАРДИН: Для вас – нет, а для меня – да.
ЛИХАЧЕВА: Нет-нет, я сейчас не в этих категориях – вы или я – а, скажем, для министерства культуры.
БАРДИН: Сейчас там настолько все непонятно, и кто за что отвечает, и какие деньги будут, и что как распределяться будет – все настолько зависло, что все немножко… Они взяли тайм-аут.
ЛИХАЧЕВА: И пока непонятно?
БАРДИН: Пока непонятно.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. В Москве наверняка силами вашими, ваших друзей, знакомых, близких вам по духу людей наверняка же будут организованы какие-то показы, на которые можно будет попасть.
БАРДИН: Наверное, да. Но это носит такой точечный показ, это не прокат. Так же как фестивали – это не прокат, так же как и показы друзьям – это тоже не прокат. Потому что я рассчитываю на большую аудиторию, я делал этот фильм в расчете на семейный показ – и детям, и взрослым.
ЛИХАЧЕВА: Что совершенно логично, даже просто из сюжета, конечно. Даже не говоря о том, какие смыслы вы туда вложили, я немножко знаю.
БАРДИН: Сюжет-то совершенно другой.
ЛИХАЧЕВА: Ну как совершенно другой!
БАРДИН: Совершенно другой.
ЛИХАЧЕВА: Так, вот с этого места поподробнее. Когда я читала ваши интервью трехгодичной, двухгодичной, даже годичной давности, там не шла еще речь о том, что совершенно другой сюжет.
БАРДИН: Ну, там он превращается в лебедя – вот все, что осталось от Андерсена. А все, что предвосхищает это превращение – это, конечно, совершенно другое, это мое.
ЛИХАЧЕВА: Знаете, я вас не буду спрашивать, про что, это мы сходим, посмотрим, сами выводы сделаем. Но вы лично зачем именно это кино именно сейчас сделали?
БАРДИН: Я… Как вам сказать… Мы с сыном идем разными дорогами, но в одну сторону.
ЛИХАЧЕВА: Я напомню для наших слушателей: сын Гарри Яковлевича Павел Бардин занимается кино не анимационным, а…
БАРДИН: Игровым.
ЛИХАЧЕВА: Просто кино, игровым кино.
БАРДИН: И то, что он сделал "Россия-88", когда выступил достаточно смело против ксенофобии и сделал фильм о московских скинхедах художественно-игровой – это болевая точка, которая его беспокоит, меня беспокоит. Я своими средствами, я говорю о том, что рядом с нами живут разные люди, абсолютно непохожие на нас, и наша толерантность, наша терпимость – это все об этом. О том, что они так же чувствуют боль, холод, голод, и достойны так же уважения, как и черный, как и белый, как и желтый. Собственно говоря, об этом. Как бы продолжаю тему фильма своего "Адажио". Но только развернуто в музыкальном плане, и это более мощное, потому что около 500 персонажей.
ЛИХАЧЕВА: Да, развернули сказочку.
БАРДИН: И я вам должен сказать, что там задействованы такие силы, с которыми мне дай бог было дотянуться, потому что, во-первых, музыка Чайковского…
ЛИХАЧЕВА: Вы из "Лебединого озера" и из "Щелкунчика", да?
БАРДИН: Да, и там замечательный аранжировщик Сережа Анашкин, мой старый друг, который сделал такую аранжировку, что ее согласился сыграть Спиваков. Да, он сказал, что…
ЛИХАЧЕВА: И сыграл?
БАРДИН: И сыграл.
ЛИХАЧЕВА: И именно его исполнение там?
БАРДИН: Да, да. Он сказал, что если покорежишь Чайковского, писать не буду. Но я ему сказал, что Чайковского люблю не меньше, чем Спиваков, и когда он прочитал ноты, партитуру, он сказал: "Кто у тебя аранжировщик?" Я: "Вот, Сережа Анашкин". Он говорит: "Замечательно". Они сыграли, сыграли час музыки. Это потрясающе. В доме музыки была запись, это был один из счастливых дней. Вообще, я музыку люблю, а запись музыки – это праздник. И вот этот праздник устроил мне Володя Спиваков, когда записал со своим оркестром Национальным филармоническим час музыки Чайковского. Это было замечательно. А потом был Юлий Ким, стихи на балетную музыку, а потом был хор Миши Турецкого, который тоже внес свою лепту, потом была Юлия Рутберг…
ЛИХАЧЕВА: Это вы сейчас перечисляете людей, которые пели и озвучивали?
БАРДИН: Озвучивали, да. И Света Степченко, моя любимая альтистка-арфистка – вот так – она альтистка в оркестре Спивакова, замечательная альтистка, и она когда-то пела у меня Красную Шапочку в "Серый волк энд Красная Шапочка". И спустя много лет она спела за Гадкого утенка, но спела так, что буквально комок к горлу, когда она поет.
ЛИХАЧЕВА: А правда, что у вас там чуть ли не банкиры рыдают в конце? Я слышала, что просто невозможно смотреть, так это все трогательно получилось, что прямо рыдают.
БАРДИН: Как вам сказать… Сказать: да! Рыдают! Я сделал такой… Это было бы с моей стороны глупо. Но я должен сказать, когда мы сделали перезапись и уже смотрим результат перезаписи – то есть, изображение, звук объемный, 5+1, Dolby surround. Мы смотрим, а у меня звукорежиссер Володя Кузнецов перезаписи, а звукорежиссер еще один – это Александр Хасин. И на финале, когда превращается он, и все это завершается так хорошо, мы плакали, и плакали, в общем, взрослые мужики, но от сопереживания происходящему… Я думаю, что зритель поймет это и оценит по достоинству. Если будут плакать – я буду рад.
ЛИХАЧЕВА: Наверняка будут. Главное, чтобы это все дошло в полном объеме до зрителя. Давайте мы буквально на одну минуту сейчас прервемся, у нас сейчас время рекламной паузы. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. У нас сегодня в гостях один из самых известных и титулованных российских аниматоров Гарри Яковлевич Бардин, тот самый человек, который придумал и сделал "Серый волк энд Красная Шапочка", "Адажио", "Конфликт", "Банкет", "Чуча", "Выкрутасы", "Кот в сапогах", "Летучий корабль", и так далее, и вот сейчас последнее его творение, 5,5 лет жизни – "Гадкий утенок", практически завершена работа, и первая копия появится в апреле. Непонятно, когда будет прокат и премьера, но, по крайней мере, дело сделано. Мы продолжим эту тему буквально через полторы минуты.
***
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. У нас сегодня в гостях Гарри Яковлевич Бардин, человек, который сделал полтора десятка замечательных, очень талантливых мультфильмов.
БАРДИН: Двадцать.
ЛИХАЧЕВА: Ровно двадцать, да? Теперь уже ровно двадцать. Среди них наверняка вам известные мультфильмы "Адажио", "Конфликт", "Банкет", три "Чучи", "Летучий корабль"…
БАРДИН: "Летучий корабль" – это самый…
ЛИХАЧЕВА: Ну, самый, да. Ну, "Серый волк энд Красная Шапочка" тоже популярный достаточно мультфильм. Четыре "Ники", "Пальмовая ветвь", огромное количество призов в Шанхае, в Лейпциге, в Лос-Анджелесе, и так далее. "Гадкий утенок". Вот вы мне ответьте на один какой-то, по-моему, вопрос, конечно, риторический, но вы все равно на него ответьте, попробуйте. Вопрос следующий: вы сняли мультфильм, полный метр, 1:16, мюзикл. Спиваков (ну, не говоря уже про Чайковского). Андерсен, Чайковский – вот уже бренды. Вы – сами по себе бренд. Спиваков, Рутберг, Турецкий, и так далее, и так далее. И вы сейчас мне говорите: "Вы понимаете, непонятно, что сейчас будет с прокатом, потому что, видите ли, нет каких-то там несчастных 2 миллиона рублей, чтобы отпечатать копии, поэтому, может быть, будет осенью, может быть, и не будет". Ну, что за чушь-то вообще? Ну, что такое? Но при этом завален прокат какими-то "Мухнем на Луну", "Смухнем со стола", ерундистика какая-то голливудская!
БАРДИН: Лена, что я могу сказать, это действительно риторический вопрос, потому что я на него ответить не могу.
ЛИХАЧЕВА: Ну, подождите. Может, вы какой-то человек вредный? Может, вы не можете налаживать контакт с людьми? Я не знаю, что происходит?
БАРДИН: Если бы я был вредный человек, я бы остался один на студии. и от меня бы все ушли. Наверное, не очень вредны. То есть, я в силу профессии, конечно, тиран, но в мягкой упаковке. От меня не уходят, наоборот, я люблю своих коллег, надеюсь, они меня тоже, потому что без любви ребенок не родится. Мы его три года съемок и подготовительный, мы прошли очень большой этап. Это были трудности огромные, и я поднимал всю свою команду, как вам сказать, в атмосфере приятия, в атмосфере желания сделать хорошо, и в этом смысле мне с командой очень повезло. Мы пришли к финалу с ощущением того, что мы делаем что-то очень нужное.
ЛИХАЧЕВА: Важное что-то, правда?
БАРДИН: Важное. Иначе… У меня есть такая фраза – я ее вам раскрою – в финале я сам говорю, что "Мы прощаемся с нашим героем, но не прощаемся с надеждой, что в каждом гадком утенке живет прекрасный лебедь, а иначе – зачем жить?" Вот такую фразу, я как бы нарочно прерываю финальную музыку, не прерываю, а пригашиваю, и говорю об этом, как бы давая надежду зрителю, что если он пока гадкий, то он обязательно будет прекрасным. Вот это как бы тот месседж, который я посылаю этим фильмом.
ЛИХАЧЕВА: Гарри Яковлевич, я все-таки хочу спросить ваше мнение. У вас какое ощущение по поводу вот того самого предыдущего моего риторического вопроса. Нет ли у вас ощущения, что это какой-то – не побоюсь этого слова – может, заговор? Я, конечно, шучу, но вообще-то. Или просто бестолковость такая? Просто никто даже не удосуживается подумать, куда мы катимся?
БАРДИН: Я знаю, что обратились в "Первый канал" прокатчики, чтобы они… Они даже смотреть не стали. Может быть, они связаны с Никитой Михалковым, с которым я никак не связан, к счастью. Не знаю, почему. Чтобы я чувствовал себя изгоем? Да нет, я не чувствую себя изгоем.
ЛИХАЧЕВА: Нет, вы не можете чувствовать себя изгоем, у меня огромное количество даже просто моих знакомых, которые не являются такими уж фанатами анимационного кино, и, тем не менее, все: "А кстати, вы не слышали, что Бардин? Когда уже будет?" То есть, ждут премьеру.
БАРДИН: Я иногда по совету сына забираюсь в Интернет и читаю о себе в блогах, и мне чрезвычайно приятно, что молодежь – они знают меня и, не побоюсь этого слова, любят.
ЛИХАЧЕВА: Да, и ждут эту премьеру.
БАРДИН: И ждут. И мне это чрезвычайно приятно. Но другое дело – люди, которые занимаются прокатом. Они, был такой, у меня посмотрели материал на студии и сказали, прокатчица сказала: "Гарри Яковлевич, ну, вы искусством занимаетесь, нам бы чего-нибудь попроще бы". То есть, прокат существует, получается, для быдла, в расчете на то, что народ глуп, и его нужно кормить вот этой вот некачественной кинематографической едой, которую хавает пипл. Вот это неуважительное отношение к людям – для меня оно неприемлемо, потому что я заведомо уважаю своего зрителя, я рассчитываю на то, что он мыслит со мной на одной волне, что он так же негативно относится к тем явлениям, к которым отношусь я, он так же с юмором относится к тому же, к чему отношусь я. Я ищу в нем своего собеседника, умного, остроумного, душевного и интеллигентного. То есть, я много компонентов вкладываю в "мой зритель", и я нахожу их. Другое дело, что их прокатчики не находят.
ЛИХАЧЕВА: Мне кажется, что ситуация должна уже вот-вот преломиться, потому что подросли молодые люди, которые способны купить билет на свои деньги, которые хотят чего-то другого, эта ниша должна быть занята рано или поздно. Но, вообще, просто странно. Наверное, надо просто найти каких-то грамотных пиарщиков, потому что в хорошем смысле распиарить вот этот проект можно, и пойдут на него люди. То есть, все равно существует хотя бы 10%, 20% все равно есть людей, которые хотят нечто другое.
БАРДИН: Я однажды был в Лос-Анджелесе, я видел на Голливудском бульваре, как стояла длинная очередь. Это был какой-то полнометражный мультфильм диснеевской студии. И стояли взрослые и дети, вот как мы когда-то за колбасой, так они стояли за билетом на этот фильм. Я – человек, который не завистливый вообще по природе, я вот тут позавидовал, потому что думал: "Господи, вот если бы у нас так было!"
ЛИХАЧЕВА: Будет, будет. Еще чуть-чуть.
БАРДИН: Если бы вот так тянулись к этому, и если бы это располагало так. Пока – нет.
ЛИХАЧЕВА: Ну, это прямо…
БАРДИН: Обещаете, да?
ЛИХАЧЕВА: Я вам обещаю, конечно.
БАРДИН: Все. Я спокоен.
ЛИХАЧЕВА: Растущий тренд так будет абсолютно точно, и просто буквально еще нужно два-три примера вот таких успешных финансово, и дальше прокатчики поймут, что на этом тоже можно зарабатывать. Как только они поймут – все, это будет для всех для нас хорошо. Есть же примеры, не так давно Михаил Шемякин у нас был. Помните, что творилось, когда он доделал своего "Щелкунчика"?
БАРДИН: Да.
ЛИХАЧЕВА: А до сих пор же билет-то не купить. То есть, туда огромное количество людей просто рвется и приезжает специально, и так далее. А начиналось все с того, что "Да что это такое, это вообще непонятно, нам все-таки в традиционной манере", и так далее.
БАРДИН: Попроще.
ЛИХАЧЕВА: "Попроще бы", да. "Народ не поймет", – ну, все, о чем мы с вами разговаривали.
БАРДИН: Да, мне всегда это нравилось: "Народ не поймет". Да.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Давайте мы с вами сейчас буквально еще на минуточку прервемся. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. У нас сегодня в гостях Гарри Бардин, собственно говоря, этим все сказано. Но если вдруг кто не знает, кто такой Гарри Бардин, что вряд ли, – российский аниматор, один из самых известных.
***
(Новости)
ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. У нас сегодня в гостях известный российский режиссер анимационного кино Гарри Яковлевич Бардин. Еще раз доброе утро. Ваш самый первый мультфильм – "Летучий корабль"?
БАРДИН: Нет, "Достать до неба".
ЛИХАЧЕВА: "Достать до неба"? Вот это я что-то не…
БАРДИН: Это была моя первая проба пера.
ЛИХАЧЕВА: Это когда произошло, в каком году?
БАРДИН: И на этом я как бы просто сломался, я понял, что это мой причал, когда я попробовал первый раз сделать. А до этого я пробовал многое, я пробовал – и "АБВГДейки" писал, и ставил их после Эдуарда Успенского: у него было десять, а у меня была уже одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая, я ставил сам как режиссер. Потом написал с Василием Ливановым пьесу "Дон Жуан", пригласил Образцов, первый увидел во мне режиссера, что для меня…
ЛИХАЧЕВА: Вы поставили кукольный спектакль, да? По "Дон Жуану".
БАРДИН: "Дон Жуан" мы ставили с ним. А потом я написал сценарий мультипликационного фильма, мне казалось, я смогу, это внутреннее "могу", такая нахалень была по молодости. Я написал один – был куплен, второй – не куплен, но лежал. То есть, куплен, но лежал – вот так, не было режиссера. И мне директор взял и сказал: "Вы режиссер, вы и ставьте". Вот так вот. Я с улицы пришел и поставил свой мультфильм. И следующим уже крестным оказался Иван Петрович Иванов-Вано. Как раз худсовет собирались делать разгром мне, потому что – ну, кто такой: пришелец, чужак, держали вообще…
ЛИХАЧЕВА: Да, такая клановость существует.
БАРДИН: Клановость, да.
ЛИХАЧЕВА: И до сих пор, мне кажется, есть такое.
БАРДИН: Сейчас уже нет "Союзмультфильма", к сожалению. Но…
ЛИХАЧЕВА: Тем не менее.
БАРДИН: Клановость есть. Да. Я был чужак. Актер, озвучивал что-то ходил, хохмы рассказывал, байки, и как бы всерьез не воспринимался, а тут раз – и режиссер! К этому надо идти, переть в гору лет тридцать…
ЛИХАЧЕВА: Да, окончить специальное заведение обязательно.
БАРДИН: Да, да. Ничего я этого не кончал, я сделал первый мультфильм, и на худсовете Иван Петрович Иванов-Вано, царство ему небесное, сказал: "Вот я учу 5 лет в институте своих, и потом делают: вот гвоздь, вот подкова, раз-два, и готово, – он бурчал иногда. – А тут приходит человек с улицы. Кто такой – непонятно. И делает кино! И я поздравляю студию с приобретением крепкого режиссера". И после этого все те, кто собирались меня громить, замолчали.
ЛИХАЧЕВА: Прислушались.
БАРДИН: Да. И так Иван Петрович оказался моим добрым гением, я с тех пор… Я понял, что это такая игра, игра ума, которая мне очень интересна, вот это магическое "а если бы". А так как я выступал чаще всего как автор сценария, то вот это – от идеи до воплощения – мне было так интересно это сделать. Закончить это, потом что-то другое. А потом, когда наступил момент, когда я придумал "Конфликт", а это совсем другое – это объемная мультипликация, это нужно было идти в другое объединение, это другая церковь, а та церковь на Каляевской, а другая на Арбате, Спасопесовская. Она теперь действительно церковь. А тогда это было кукольное объединение. И я пошел со своей идеей туда, потому что мне хотелось своими руками – ну, такой кураж и азарт. И я сделал "Конфликт", и я понял, что вот это-то мое, вот этот объем, потому что я любил лепить, резать по дереву, и как бы чувствовал кончиками пальцев…
ЛИХАЧЕВА: Фактуру просто разную, да?
БАРДИН: Фактуру, да. Потому что рисую я, стесняясь. А это делаю безо всякого стеснения. Ну, и вот так я и осел там. А потом, так как я не любил кукольную мультипликацию как таковую, то я уходил разными виражами от стандартных кукол. Вот это были и "Конфликт" на спичках, и "Тяп-ляп, маляры" – это пластилиновый следующий, потом был более сложный композиционно "Брэк" – пластилиновые боксеры. Потом был "Банкет" – застолье без персонажей, потом были "Выкрутасы" на проволоке, "Брак" на веревках. И я раздражал своих коллег тем, что я выпендривался с разными материалами. А мне было это, как сейчас говорит молодежь, в кайф.
ЛИХАЧЕВА: Вы просто экспериментировали.
БАРДИН: А мне было интересно просто играть. И так я до 90-го года, пока не сделал "Серый волк энд Красная Шапочка", я был на "Союзмультфильме", а потом прикрыл дверь и сделал свою студию "Стайер" в 91-м году.
ЛИХАЧЕВА: И сейчас вы это дело и развиваете.
БАРДИН: Да.
ЛИХАЧЕВА: Извините, а можно просто такой вопрос, почти интимный?
БАРДИН: Да.
ЛИХАЧЕВА: А на что живет сейчас студия, подобная вашей? Это вообще дело какое – чисто на энтузиазме или, может быть…
БАРДИН: Нет, я, естественно, плачу людям. Да, плачу все 19 лет. Сейчас наступает момент кризиса для меня, потому что мы израсходуем сейчас до последней копейки все на эту картину, и дальше, в зависимости от того, купят ее, не купят права эти, где купят – чтобы я мог платить людям зарплату. И вот вы попали как раз в самую не столько интимную, сколько болевую точку, потому что это для меня боль, конечно. Платить моим людям, их 25 человек, у всех хороший аппетит, они не одиноки, не холостяки, у них семьи. Я об этом должен думать и не забывать при всех моих самых сумасшедших творческих планах. Но я должен стоять на земле.
ЛИХАЧЕВА: Если какая-нибудь другая страна предложит вам купить ваши права, вы…
БАРДИН: Конечно. Почему нет?
ЛИХАЧЕВА: Да? То есть, кто первый.
БАРДИН: Да.
ЛИХАЧЕВА: То есть, мы имеем шанс сейчас лишиться этого.
БАРДИН: Нет, я оставлю Россию как зону, недосягаемую для… Это будет, российские права будут у кого-то, кому я продам здесь права, а там они пусть дерутся за мои права.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. А вы не пробовали какие-нибудь сделать невероятно креативные презентации для компаний, для коммерческих организаций, ролики? Я просто, когда была у вас на сайте, что-то видела, что-то связанное с "Колой", с "Моторолой", вот такие вот вещи. Может быть, на них как-то заработать? Или это для уровня вашего, для художника вашего уровня это неприемлемые какие-то вещи?
БАРДИН: Нет, ну что вы думаете, что мне, как сейчас говорят, западло, что ли, делать рекламу? Нет, мы делали, и зарабатывали деньги в начале пути на аппаратуру, на камеры. Мы делали рекламу, тогда было время такое, еще не устоявшийся весь этот рекламный рынок, и мы находили, искали, и нас находили. И мы делали, и я не чурался никакой работы. Но вершиной, конечно, я считаю то, что по моей идее мы десантировались в Голливуде и сняли рекламу "Кока-колы" на весь мир…
ЛИХАЧЕВА: Да, с матрешками такая.
БАРДИН: Да, и это…
ЛИХАЧЕВА: Честно говоря, мне она не понравилась. Вы извините, конечно. Просто "Кока-кола" и матрешки – это прямо как-то некрасиво, все-таки.
БАРДИН: Это они заказали, чтоб были матрешки, и чтобы было… Главное, чтобы не вам понравилось, а чтобы заказчику. А заказчик…
ЛИХАЧЕВА: А я – потребитель "Кока-колы"! Главное, чтоб мне понравилось.
БАРДИН: Понятно.
ЛИХАЧЕВА: Ой, я не потребитель, фу! Ну, ладно, неважно.
БАРДИН: Они сказали: чтобы были матрешки, и чтоб из них появилась "Кока-кола", а уж как сценарно это придумать – это дали мне. Я им дал три дня, и через три дня они позвонили, моя идея им понравилась, и мы высадились в Голливуде и за два месяца сняли эту рекламу. Но для меня это было честью, потому что советский режиссер – а я тогда еще был… Нет, я-то уже был российский, но все равно, снимать рекламу – ну, это был все равно что народным героем практически. Нет, ну, я посчитал, что мы достигли того уровня по рекламе, когда нас пригласили, и нами были довольны, в отличие от вас.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, ладно. Ваш взгляд на это дело понятен. Сейчас вы этим сегментом уже не занимаетесь?
БАРДИН: Нет. И некогда.
ЛИХАЧЕВА: И некогда. Ни сил, ни времени нет, собственно говоря, да?
БАРДИН: Да, у нас все помещения были забиты макетами, потому что я, несмотря на то, что площадь большая, 550 квадратных метров, студии, но все место было подчинено этому проекту.
ЛИХАЧЕВА: Можно такой вопрос…
БАРДИН: Конечно, можно.
ЛИХАЧЕВА: Вопрос обывателя. У вас есть самый любимый мультфильм? Я вам просто скажу: у меня есть. Извините, я знаю, что вы не очень любите ваш "Летучий корабль", но мне он очень нравится. Классный. Потом, мне ужасно нравится "Адажио", ну, и еще "Чуча", кстати, у меня сын очень любит "Чучу", мы с ним смотрим. Ну, это, наверное, самые такие три, которые я очень люблю.
БАРДИН: Вы назвали – это все разносолы.
ЛИХАЧЕВА: Да.
БАРДИН: Абсолютные. Потому что я делал и так, и так, и так, и каждый может найти для себя…
ЛИХАЧЕВА: А ваш любимый ваш же собственный какой?
БАРДИН: Естественно, "Гадкий утенок". Потому что я… Ну, я сейчас еще привязан, я же пуповину не отрезал, так что я еще работаю над этим фильмом. Потому что вложено очень много, я 5,5 лет был как бы отрезан от потребления какого-то другого культурного продукта. Мне нельзя было читать толстые книги, я не пятнадцатой странице уже терял…
ЛИХАЧЕВА: Нить.
БАРДИН: Нить повествования, потому что у меня заползал снова "Гадкий утенок" со своими проблемами, и я откладывал эти толстые книги. Такое дело, это наркота, конечно.
ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, а если мы оставим "Гадкого утенка", то из предыдущих двадцати?
БАРДИН: Я думаю, "Адажио". Мне сын хорошо сказал, когда он посмотрел "Адажио", он сказал: "Отец, учти: ничего лучше этого ты уже не сделаешь". Я сказал: "А так хотелось еще пожить, сынок".
ЛИХАЧЕВА: А вы с ним спорили из-за финала, да? Это же правда?
БАРДИН: Да, это правда. Потому что я с ним советуюсь, и он сказал, что на истории Христа надо это все и закончить, и дождь их сечет, ветер…
ЛИХАЧЕВА: То есть, он взлетел…
БАРДИН: Взлетел – и все. А они остались во мраке.
ЛИХАЧЕВА: Извините, я просто для слушателей, в двух словах. Это история, действительно, метафорическая, естественно, в других материалах все это сделано, в объемной бумаге. Но там такая серая масса, такие серые птицы, которые атакуют, скажем так, заклевывают белую, крупную птицу…
БАРДИН: Потому что она не серая.
***
ЛИХАЧЕВА: Потому что она не серая, она не такая.
БАРДИН: Она не такая, она другая.
ЛИХАЧЕВА: И Павел предлагал, чтобы…
БАРДИН: На этом и закончить.
ЛИХАЧЕВА: Да. Он взлетел, взмыл, воскрес, допустим.
БАРДИН: И все. Я сказал: "Павел, ты неправ, потому что я делаю фильм не о Христе. Я делаю о толпе, о серой толпе, которая истории не знает, знать не хочет, и наступает на те же грабли". Поэтому у меня в конце появляется черный, и зритель домысливает, что с черным будет то же самое, что только сто произошло с белым, несмотря на то, что они белого подняли на иконы. Это ничего не меняет. Ну, и когда он посмотрел, он сказал: "Ты был прав". Для меня это было приятно, потому что и моя похвала для него чего-то стоит, и его для меня. Мы в этом смысле уважительны.
ЛИХАЧЕВА: Вы сейчас упомянули о болевой точке – в первой части нашей программы. Я бы хотела прерваться сейчас на минуту, а потом поговорить о других ваших болевых точках, о которых я знаю, просто потому, что я читала ваши интервью. Мне бы хотелось, чтобы вы их обозначили. Что вам спать по ночам не дает? Что вас беспокоит больше всего? Буквально через минуту с Гарри Яковлевичем Бардиным мы вернемся в студию "Финам FM".
(Реклама)
ЛИХАЧЕВА: У нас сегодня в гостях режиссер анимационного кино Гарри Бардин, который сделал "Серый волк энд Красная Шапочка", "Адажио", "Выкрутасы", "Чуча", "Конфликт", "Банкет", "Летучий корабль", "Кот в сапогах" и "Гадкого утенка", премьера которого, по крайней мере, изготовление первой копии которого намечена на апрель, и будем надеяться и держать кулачки, что все-таки будет прокат этой осенью уже у нас в России, и наверняка по всему миру. Еще раз доброе утро, Гарри Яковлевич.
БАРДИН: Доброе утро.
ЛИХАЧЕВА: До паузы я задала вопрос о ваших болевых точках. Вы за сегодняшний эфир три раза упомянули вот это словосочетание – "болевая точка", вот есть болевая точка. Одну болевую точку мы с вами поняли: про это и "Гадкий утенок" – про непохожесть, про толерантность, точнее, ее отсутствие, по крайней мере, в нашем обществе.
БАРДИН: Да.
ЛИХАЧЕВА: Есть еще какие-нибудь болевые точки?
БАРДИН: Есть. Общее состояние российской культуры внушает мне опасения. Во-первых, мы не зря кормили продуктом, который пипл хавал, и это петросянщина, и этот юмор, который ниже пояса, и это, как бы вам сказать, царящее жлобство. Жлобство, которое торжествует. То ли жлобство с тугим кошельком, которое покупает первые ряды партера, абсолютно не смысля – просто престижно – они ходят на концерты, спектакли, потому что так надо. Или жлобство, которое не ходит никуда, но все равно жлобство, отсутствие какой-то культурологической направляющей, которая должна быть у вас властью. которая должна внедрять культуру. Сейчас этого нет. Почему – не знаю. Нанотехнологии – это хорошо. Но культура – это та основа, которая держит нацию и делает ее нацией. Я честно говорю. Вот я смотрел 8 марта концерт старой записи, 90-го года. Три замечательных тенора: Пласидо Доминго, Каррерас и неповторимый Лучано Паваротти. Я смотрел, как они радовались, когда они дарили – вот эти голоса, эти мелодии они дарили зрителям. Но я смотрел на зрителя – какой зритель! Я таких лиц у нас на концертах почти не вижу.
ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, сколько стоит концерт, например, того же Спивакова? Первые ряды? Знаете сколько?
БАРДИН: Сколько?
ЛИХАЧЕВА: У меня не самая маленькая зарплата, но я за всю свою жизнь хорошо посидеть в партере на Спивакове смогла только два раза в жизни. Ну, один раз он участвовал просто, а второй был полноценный концерт.
БАРДИН: Лена, я вас перебью…
ЛИХАЧЕВА: Вот поэтому у нас лица такие.
БАРДИН: Лена, но вы стремились. Это разные вещи. Да. Вы стремились к этому. Я смотрю концерт 1 января из Вены, когда в финале вся эта расфранченная публика с бриллиантами – она встает, и как дети: (Поет.) "Тара-да, тара-да, тара-да-та-та", и они аплодируют. Я смотрю: боже, какая радость разлита во всем! Это удовольствие от жизни, но в культурном слое они нас опережают, мы не дотягиваем, в средней своей планке мы не дотягиваем до них. Потому что нам порой…
ЛИХАЧЕВА: Не могу с вами согласиться. Знаете, что делают эти самые венцы, когда они выскакивают в этих своих бриллиантах, в вечерних платьях? Я это видела своими собственными, у меня чуть глаза не выпали, честное слово. Вот они все выбегают такие, с этими бриллиантами (ну, не все, конечно, но часть), и дальше, неподалеку, я смотрю – там какие-то с хот-догами киоски, ну, что-то вроде киосков. Вот они подбегают, раз, такие, хот-дог… То есть, об уровне культуры, я не знаю, вряд ли моно судить по количеству бриллиантов и об их одухотворенных лицах…
БАРДИН: Нет, нет, вы меня неправильно поняли…
ЛИХАЧЕВА: И еще раз вам повторяю. Если билет, например, на хорошего тенора в европейском зале может стоить, скажем, 50 долларов или 10 долларов, что вполне приемлемо для них, и поэтому там средний класс ходит туда, люди с запросами, действительно. К сожалению…
БАРДИН: Лена, я согласиться в одном не могу. Богатство не определяет стремления к культуре.
ЛИХАЧЕВА: Но и не опровергает его.
БАРДИН: Понимаете, если человек стремится к этому, это одно, потому что я вижу с другой стороны вот эти потухшие лица нашей интеллигенции в задних рядах, которые на последнюю копейку купили это билет и сидят. Не столь они обеспечены, как в первых рядах, но они последнее потратят, чтоб прийти, послушать, увидеть. Есть стремление, но это люди, идущие с ярмарки. Понимаете?
ЛИХАЧЕВА: А на ярмарку, думаете, другие, совсем другие?
БАРДИН: Да, да.
ЛИХАЧЕВА: Хорошо. А вот, например, вы говорите, вы постоянно мониторите блоги. Вас люди, которые не смотрят телевизор… До 30 лет сейчас в Москве рейтинг среди людей меньше 30 лет или ниже 25 лет – вообще ниже плинтуса. То есть, никто не смотрит уже петросянщину. Люди, которые на ярмарку, уже не смотрят. По крайней мере, вот такая ситуация в Москве и в Питере – то, что я знаю.
БАРДИН: А откуда рейтинги высокие?
ЛИХАЧЕВА: К сожалению, за счет в основном пенсионеров.
БАРДИН: И среднего возраста.
ЛИХАЧЕВА: И среднего возраста, скажем, от 40 и далее, от 45.
БАРДИН: Ну, правильно.
ЛИХАЧЕВА: Пенсионерки в основном – вот они делают рейтинг. Точно так же, как и на выборах, к сожалению.
БАРДИН: Что такое средний возраст? Лена, это значит, что люди в момент Перестройки, 20 лет назад это все было, – это те, которые были двадцатилетние, потом этот момент развала Союза, наплевательское отношение к культуре. 20 лет сказались, и вот эти сорокалетние потеряли целый пласт восприятия культуры. Это люди не совсем культурные.
ЛИХАЧЕВА: Согласна с вами. Мне кажется, их уже, прости господи, не спасти уже вот в этом смысле.
БАРДИН: В том-то и дело.
ЛИХАЧЕВА: Может быть, не стоит уже? Ну, пусть они как-то сами уже, взрослые же! Давайте сконцентрируемся на двадцатилетних, на пятнадцатилетних, которые другие. И они не в телик сейчас пялятся, они в Интернет. А в Интернете можно найти сейчас все, что угодно.
БАРДИН: А что, на сорокалетних наплевать, как на динозавров? Пусть вымирают?
ЛИХАЧЕВА: Да нет же, что вы. Подождите, мне самой вот 35, и у меня все друзья сорокалетние. Я ни в коем случае, я не за то, чтобы на них наплевать.
БАРДИН: У вас другой заквас, понимаете? У вас другая семья, другие ориентиры, вас готовили совершенно к другому, и у вас другие… Ценности у вас другие. Другие ценности. Или у нас ценности – выжить. И это материально трудно, потому что в России 20 лет – это не пожелаешь никому прожить вот эти 20 лет, с ужасом ожидая то ли денежной реформы, то ли обвала цен, то ли еще чего-то. Это все время в ожидании не хорошего, а плохого.
ЛИХАЧЕВА: Да я помню, что вы мне рассказываете.
БАРДИН: В ожидании плохого мы жили 20 лет. И это стало как религия. Только не с ощущением царства небесного – наоборот, с ощущением будущего ада, который может завтра возникнуть. Это вот это ощущение – выживаемость. Поэтому чего ждать?
ЛИХАЧЕВА: А что делать тогда? Вот чтобы попытаться исправить ситуацию, действительно, со средним возрастом, с людьми, что-то можно?
БАРДИН: Я для себя нашел оазис – это моя работа. Это моя студия. Я закрываю дверь, и я закрываю себя для вот этого всего негатива, который я вижу, в газетах читаю, вижу по телевизору. Это негатив, который меня раздражает и который меня выбивает из колеи. Я не смогу работать, если я проникнусь целиком этой чернотой сегодняшнего дня, потому что мне некомфортно, мне некомфортно сегодня в стране. Многое, что делается, меня не устраивает. Я не так понимаю какие-то вещи. Я иду с властью в разные немножко стороны, это какая-то внутренняя эмиграция, когда я понимаю: это не мое, это не мое…
ЛИХАЧЕВА: Да она вообще непонятно, с кем она в ногу-то идет. Как-то сама по себе где-то ходит там.
БАРДИН: Да. Вот это ощущение внутренней эмиграции меня не покидает, потому что я как бы сам по себе оказываюсь, и мои товарищи, с которыми я работаю. И слава богу, что у нас есть этот оазис, что мы можем оберечь друг друга и себя и, может быть, еще кого-то, кому понравится наш фильм.
ЛИХАЧЕВА: Понимаете, может быть, вот в этом как раз и проблема русской интеллигенции? Вместо того чтоб объединять вокруг себя людей, они уединяются сами в своих оазисах, отгораживаются от негатива, а значит, в какой-то степени и от мира. А люди, которые "сиди, я сам открою" – грубо говоря, в кавычках, я никто такая, чтобы о ком-то говорить такие вещи, но скажем так, большинство – они объединяться горазды! Вот от этого-то все и происходит. Вот и получается ваше "Адажио", понимаете?
БАРДИН: Всегда плохие люди объединяются гораздо скорее в силу комплексов неполноценности, в силу зависти, в силы массы негатива, который они накапливают, и им есть чем друг с другом поделиться. Поэтому они сплачиваются быстрее, чем люди интеллигентные, у которых самодостаточность. Самодостаточность в смысле того, что есть какой-то узкий круг общения, который он может назвать приятелями, товарищами, друзья, что реже. Но это все намного сплачивается хуже.
ЛИХАЧЕВА: Так вот, я хочу спросить: может быть, попытаться все-таки русской интеллигенции найти точки соприкосновения, начать объединяться и искать людей по духу? Чтобы не то, чтобы противостоять миру, силам каким-то, но все-таки…
БАРДИН: Я понимаю. Что вы проповедуете – идти в народ?
ЛИХАЧЕВА: Нет, я…
БАРДИН: Миссия? Пророк?
ЛИХАЧЕВА: Нет, нет. Кстати, подождите. Я не проповедую идти в народ. Я предлагаю создать альтернативу.
БАРДИН: Вот сейчас закончим программу, и пойду создавать альтернативу.
ЛИХАЧЕВА: Вот вы все так, понимаете?
БАРДИН: Ну, Лена, каждый должен делать свое дело. Я стараюсь… Вот когда говорят о патриотизме и рвут на себе рубахи, я говорю: "Ребята, перестаньте болтать! Патриотизм – это не бросай окурок мимо урны, люби свой город, свою улицу".
ЛИХАЧЕВА: А между прочим, в той самой Вене, о которой вы говорите, огромное количество существует клубов разных, где люди объединяются по очень разным признакам. И вечера они проводят очень часто не у себя дома, а с близкими по духу людьми. Вообще, эта клубная система во всей Европе и в Америке очень сильно распространена. Тоже бы пример взять.
БАРДИН: Они достигли такого уровня жизни, что могут позволить себе еще и это.
ЛИХАЧЕВА: Вообще, конечно, требовать от вас еще чего-либо, кроме того, что вы делаете, наверное… Вы сделали это!
БАРДИН: Я сделал это, как говорит ваша программа.
ЛИХАЧЕВА: Вы сделали "Гадкого утенка", и я очень надеюсь, что мы его увидим, и каждый сделает наверняка очень глубокий вывод по этому поводу.
БАРДИН: Я тоже на это надеюсь. Я просто могу сказать: я честно делаю свое дело и требую это от моих коллег. И они тоже честно делают, потому что за эти деньги, которые я плачу и себе в том числе, можно или любить это дело и быть привязанным к этому делу, честно трудиться, или не заниматься этим вообще.
ЛИХАЧЕВА: У меня еще есть несколько вопросов, буквально три. Я, во-первых, хотела спросить, как обстоят сейчас дела у вашего сына? Павел Бардин – что у него сейчас, какие проекты? Вы как отец, наверное, гордитесь? Он же такой интересный парень у вас.
БАРДИН: Я вправе гордиться им.
ЛИХАЧЕВА: Да, и есть чем.
БАРДИН: Да, есть чем. Я смотрю, что он делает и как он это делает, и то, что он ушел от "Клуба" – сериал, который он делал, и говорит: "Папа, это смотреть тебе не надо". И я не смотрю. А уж "Россию-88" не посмотреть – это было… Я когда посмотрел материал, подивился тому, насколько сой сын профессионален, насколько высоко по профессии. И когда позвонил мне Паша Чухрай, которого я знаю тысячу лет, и в восхищении, он не мог остановиться, он говорит: "Я посмотрел, и за последнее десятилетие я такой виртуозности в режиссуре – я такого не знаю". Мне это было приятно. А сейчас он сделал новую картину. Называется "Гоп-стоп". Это социальная комедия, как бы по мотивам Робин Гуда, где гопники борются за справедливость в провинциальном городе. Это смешно. Но это смешно не животным смехом, а для человека, который немножко другое почитал и видел, он находит и ассоциации там, и много всего. И там он плетет кружева.
ЛИХАЧЕВА: Понятно. А какой вы дед? У вас еще внук есть Яков, названный в честь вашего деда?
БАРДИН: Отца. Моего отца.
ЛИХАЧЕВА: А, вашего отца. Три поколения прошло, да?
БАРДИН: Да. Я Гарри Яковлевич, а это Яков Бардин. Ну, это я могу говорить долго, и меня не остановить. Потому что я его обожаю. Обожаю. И он меня. Он меня называет – он еще не говорит, но умный. Он сам ходит в Интернет, находит свои игры и, не разговаривая, я говорю: "Яш, ты не закрыл компьютер, а как программа твоя, как эта игра закрывается?" Он берет мышку: "Э, э, э", и закрывает, и все, и учит меня общению с компьютером. Это потрясающий парень.
ЛИХАЧЕВА: И последний вопрос. Вы сказали в программе, что за последние пять лет вы практически выпали даже из культурного контекста, занимались "Гадким утенком", но, тем не менее, посоветуйте, что из последних культурных событий стоит прочувствовать на себе? Посмотреть, может быть. Особенно, конечно, интересует анимационное кино – моет быть, там что-нибудь произошло, по вашему мнению, какие-то прорывы интересные? То, что стоит посмотреть обязательно.
БАРДИН: Я, к сожалению, могу сказать, я смотрел программу, отсматривал, "Ники", вот она пройдет 31-го числа, и я был огорчен, потому что такого явного лидера в программе я не нашел. Меня это огорчило. Дальше будет, я не знаю, что, потому что финансирование в два раза сократили по мультипликации. Как мы выживем в этом году, одному богу известно. Они со всеми пертурбациями вместо того, чтобы помочь мультипликации – она только стала подниматься…
ЛИХАЧЕВА: Да, да, и появились же и у Петрова, и у Алдашева, какие-то интересные же такие…
БАРДИН: Да, "Гора самоцветов" замечательный проект.
ЛИХАЧЕВА: Да, прекрасный проект. Там одна Жихарка просто чего стоит, правда?
БАРДИН: Замечательно, да. И они прикрыли этот проект.
ЛИХАЧЕВА: Не будет больше?
БАРДИН: Я думаю, что нет. Финансирование они закрывают.
ЛИХАЧЕВА: Какое идиотство.
БАРДИН: И это… Мультипликация не может вернуть обратно деньги, потому что, во-первых, 1800 кинотеатров всего в стране. Это минимум, миниморум. И специализированных кинотеатров очень мало. Поэтому мультипликация не окупается. Но она – это тот долгосрочный продукт, который… Я немного о себе. Вот "Летучий корабль". Он сделан 31 год тому назад – он крутится до сих пор. Какой художественный фильм может похвастать, что его смотрят и смотрят? Они долгосрочные. "Винни-Пуха" смотрят и смотрят. И "Снежную королеву" будут долго смотреть, и "Конька-горбунка", и…
ЛИХАЧЕВА: И причем не только дети.
БАРДИН: Не только дети.
ЛИХАЧЕВА: Далеко не только дети.
БАРДИН: Да. Поэтому это вложение государства в будущее, когда оно дает на мультипликацию. Конечно, оно должно отсматривать, чтобы это было качественно, чтобы это было достойно, чтобы это было нравственно. Понятно, должно отсматривать. Но давать – обязано.
ЛИХАЧЕВА: Даже не хочется с вами прощаться, но, к сожалению, время программы уже подошло к концу. Я вам вот чего пожелаю: денег. Как это ни пошло даже где-то звучит, но в данном случае талант у вас есть, у вас есть силы, сейчас, наверное, время появится после "Гадкого утенка".
БАРДИН: Надеюсь, да.
ЛИХАЧЕВА: А вот были бы деньги – и был бы еще наверняка не один, а несколько интересных, любопытных, талантливых проектов, правда?
БАРДИН: Надеюсь, что да.
ЛИХАЧЕВА: Когда, еще раз, можно ожидать? Только осенью? И то под вопросом, да?
БАРДИН: Под вопросом, но я думаю, в начале осени прокат осуществится, если звезды сойдутся.
ЛИХАЧЕВА: Сойдутся. Я вам пожелаю, чтоб сошлись. Пусть сойдутся.
БАРДИН: Спасибо, лена. Всего доброго.
ЛИХАЧЕВА: Спасибо вам огромное. У нас сегодня в гостях был режиссер анимационного кино Гарри Яковлевич Бардин. Надеюсь, не в последний раз. Это была программа "Они сделали это!" Эту программу помогали делать продюсер Анна Коренева, я благодарю ее, за пультом сегодня Тихон Сезонов. С вами была Елена Лихачева. Я прощаюсь с вами до завтра. Счастливо.
© Finam.fm