(Реклама)

ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. В гостях у нас сегодня архитектор Михаил Анатольевич Филиппов, чуть ли не единственный, который имеет семь международных премий, в том числе приз за лучший коммерческий объект недвижимости – это "Венецианский биеннале" в 2008 году, также престижную премию пражскую за еврейский государственный театр, который, к сожалению, уже сейчас не увидишь нигде. Еще раз доброе утро, Михаил Анатольевич. Расскажите, пожалуйста, про медиа-деревню, которую вы проектируете. Почему она не понравилась архитекторам, а понравилась всем остальным?

ФИЛИППОВ: Нет, она не то, что не понравилась архитекторам. Просто вы, наверное, поняли из предыдущего нашего разговора, что я занимаю достаточно маргинальную позицию, и если ее принять, например, то надо, в принципе… Если хороший, классный современный архитектор, известный какой-нибудь, занимающий большие посты – он оказывается в положении, что ему надо отрицать смысл собственной жизни, понимаете?

ЛИХАЧЕВА: Понимаю.

ФИЛИППОВ: Поэтому всерьез меня никто не воспринимает. Вот эта идеология, о которой я вам говорю, ее воспринимаю всерьез только я сам. Потому что все это считают маргинальной болтовней, как это может быть, как можно идти против рожна?

ЛИХАЧЕВА: Возвращаемся к медиа-деревне. Что там такого оригинального? Или наоборот, настолько классического, что не понравилось архитекторам?

ФИЛИППОВ: Нет, архитекторам понравилось, опять повторяю…

ЛИХАЧЕВА: Да-да-да, ну, хорошо, не будем, понравилось – не понравилось…

ФИЛИППОВ: Каждый из них говорил мне… Я услышал столько лестных слов лично себе от них же. Речь шла о большой идеологии, потому что, условно говоря, мы же… Понимаете, моя медиа-деревня – это инвестиционный проект, он… Это не олимпийский объект, фактически, он будет использоваться как медиа-деревня в течение двух недель Олимпиады. У нас будет там размещаться 3 тысячи с чем-то журналистов…

ЛИХАЧЕВА: А дальше что с ней будет?

ФИЛИППОВ: Дальше это будет курорт, это будет черноморский городок, единственный, первый. Это будет что-то типа Сен-Морица или Куршавеля, в который должны люди покупать себе как бы дачи. Почему он сделан в виде компактного городка? По многим причинам. Во-первых, потому что по соображениям экологии, как ни странно, компактный город, в котором пешеходная существует доступность, лучше, чем как пионерлагерь, расположенный в лесу, в горах, коттеджи, к которым постоянно надо ездить везде на машинах. Люди же все не будут пешком ходить. Поэтому это городок. Кроме того, нам обязательно нужно было создать туристический центр, иначе смысла в нем нет. Туристический центр, в котором можно было бы, условно говоря, осуществлять рекреационную функцию, где были бы все виды магазинов, ресторанов…

ЛИХАЧЕВА: Понятно, да.

ФИЛИППОВ: Музеев, церковь. Город.

ЛИХАЧЕВА: Короче, инфраструктура это все называется.

ФИЛИППОВ: Да. И кроме этого, было очень любопытно, потому что на самом деле наша историческая… Даже с точки зрения медиа-деревни, с точки зрения вообще – это лицо страны, это самая южная ее точка, кстати, практически – Сочи, Адлер. Это находится в таком месте известном, там долгожители, экологическое место. Там нужно создавать, туда действительно могут поехать кто-то, там жить, и вообще, это реальная программа. И нужно было там создать лицо страны как бы. Вот начинаешь думать: что является лицом страны? Вот Сочи. Выясняется, что мы ничего другого, как сталинские санатории великие, которые там, начиная от Желтовского, делались великолепными мастерами, и работают они великолепно. А все, что построено после этого в Сочи по нынешний день – это просто позорище перед всем миром, потому что это самого низкого качества, это напоминает все до одного курорты, которые есть не только на Средиземном море, но и вообще в мире, это панельные все эти…

ЛИХАЧЕВА: Я поняла.

 ФИЛИППОВ: Ну, сами знаете, что это такое. А вот сталинский санаторий сейчас издалека и вблизи – это дворец огромный, потому что у них масштаб дворцов императорских, стоящих на этом… Сделали их лучшие мастера, там такая есть техника, такая виртуозная. Один из них, кстати, проектировала моя матушка – "Орджоникидзе" санаторий. "Металлург", простите.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы потомственный архитектор.

ФИЛИППОВ: Да, да. Там еще был один из авторов отец Андрея Битова, там Свирского, это очень красивая работа с благоустройством великолепным, с кучей малой архитектуры – не только парадная дворцовая архитектура, там еще домик врача, эти коттеджи. Это все удивительно, это классицизм настоящий, это удивительно подобранный камень, материал. Это живет там, это вот Сочи. Даже вокзал города Сочи, морвокзал Алабяна великолепный, с итальянской галереей, с перголой, и так далее. У нас другого нет. Мы…

ЛИХАЧЕВА: Я поняла вас. А когда начнется строительство?

ФИЛИППОВ: В этом году уже.

ЛИХАЧЕВА: Уже все, утвердили вот это проект?

ФИЛИППОВ: Да. Если сейчас не начнется, вообще не будет. Там же все…

ЛИХАЧЕВА: Бюджет какой? Если не секрет.

ФИЛИППОВ: Ну, там бюджет, я думаю… Я не знаю, на самом деле. Вы знаете, меня никто в бюджет большого проекта не посвящал, но я думаю, это что-нибудь миллиард долларов.

ЛИХАЧЕВА: У меня к вам последний вопрос. Я поняла, что вам не нравится в современном мире. Я хочу задать вопрос, что вам не нравится в современном человеке. если можно, достаточно коротко. Вот вы же человек уже опытный, у вас четверо детей, вы великолепный специалист в своем деле. Поездили, посмотрели мир, людей. Вам что больше всего претит в современном человеке?

ФИЛИППОВ: Как сказал один замечательный человек, с которым я, на счастье, был знаком – это отец Иоанн Крестьянкин в Псково-Печерской Лавре. Он сказал: "Ты одного только человека знаешь – себя, себя и суди".

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Хороший ответ. Что вам не нравится и претит в самом себе? Раз уж вы знаете себя. Повезло вам, кстати, что вы себя знаете.

ФИЛИППОВ: Нет, но, во всяком случае, я больше знаю себя чуть-чуть, чем других. Ну, что мне не нравится? На самом деле, я должен тут… Я не могу отвечать на этот вопрос. На самом деле, не могу отвечать на этот вопрос, потому что он интимный. Ну, многое не нравится, поверьте.

ЛИХАЧЕВА: Верю. А что нравится вам в современном мире, в современном человеке? Вот на этот вопрос можете ответить? Что, несмотря ни на что, на все высказанное вами, да и мной тоже, в этой программе, вам все-таки нравится?

ФИЛИППОВ: А люди тут при чем? Я же говорю, что то, что является, например, моим вкусом и то, что я стремлюсь делать – это соответствует населению, массе, так сказать, человеку с большой буквы. Это не понимают, или не хотят понять, или не могут по экономическим каким-то странным причинам разного характера, это не могут понять те, от кого зависит строительство. То есть, архитекторы, инвесторы – вот они, например, да, им нравятся такие вещи, как Москва-Сити.

ЛИХАЧЕВА: А они типа не люди, что ли?

ФИЛИППОВ: Нет, они люди, но они… Как вам сказать… Я вам тут начал говорить, дело в том, что в архитектуре очень много символического, очень много. Например, я готов доказать, что в небоскребе меньше функций, чем в египетской пирамиде. Какое бы обоснование ни делали этому предмету. тут очень много символики, и очень часто архитекторы представляют из себя такое жалкое зрелище людей, которые строят вавилонскую башню и показывают людям остальным, как не надо жить. Опять же, вспомните, например… Вот, если вы хотите, одинаковость, например, социалистического общества очень хорошо иллюстрируется…

ЛИХАЧЕВА: Ну да, а имперские замашки Америки хорошо иллюстрируются Empire State Building.

ФИЛИППОВ: Конечно. Любой архитектурой. Поэтому тут… Ведь строит не архитектор. Архитектор, конечно, является важной персоной в этом деле, но не главной. Главное – это все общество в целом. Кто-то должен дать деньги, кто-то должен на это согласиться. Всем не нравится вот это Митино, опять же, но все там живут, и никто не встанет и не скажет: мы жить в этих коробках не хотим, мы не можем, не будем.

ЛИХАЧЕВА: Как ни крути, архитектура отражает сердце, ум, разум и душу человека.

ФИЛИППОВ: Да, человека с большой буквы. Поэтому в данном случае это переход на очень  большие какие-то проблемы, настоящие большие проблемы, но я их очень хорошо вижу. В том числе, к сожалению, это, конечно, является отражением всемирного секуляризма некритического, отхода от церкви и так далее. Это как бы бытие такое. Архитектура отражает какие-то процессы очень тяжелые и страшные, которые произошли в обществе мировом. То есть, у людей… Вот пример очень интересный, но очень своеобразный. Обратите внимание: православная церковь русская – не только русская, кстати говоря, и греческая тоже – вообще не восприняла модернизм. Нет  ни одного модернистского здания. Есть очень плохая архитектура, даже хуже, чем сейчас строят церкви, не строили никогда вообще за всю историю, такой плохой архитектуры мы не имели никогда. Но, тем не менее, эта все-таки очень плохая архитектура, а вот современное все – это не архитектура вообще, это как бы… Она не может это перейти, не принимает церковная совесть модернизм, ну никак. Но особенно, конечно, это касается живописи, слава тебе, Господи, которая осталась совершенно канонической, традиционной – это к вопросу об одинаковости. Иконы. А вот, например, модернистская архитектура не принимается. Принимается очень плохая и карикатурная, но старая архитектура, старого типа, старого вида, и так далее. И ни одного исключения даже нет, это даже поразительно.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Самый последний вопрос. Вы с оптимизмом или все-таки немножко обреченно смотрите в будущее человечества – не свое, а вообще?

ФИЛИППОВ: Господи, ну, конечно, с оптимизмом. И потом, то, что я…

ЛИХАЧЕВА: Да? Вырулим? Мы вырулим?

ФИЛИППОВ: Ну, вот смотрите, например, я выиграл конкурс "Стиль 2001 года". Это был 84-й год. Ровно через 25 лет я делаю первое здание в этом стиле. То есть, условно говоря, что-то происходит, но, например, наличие самой по себе этой тенденции… Ну, хорошо, здесь я и несколько человек – то такая кучка. Но это есть и в Англии, очень сильное движение. Например, очень многие считают – я читал такую в Интернете статью – "Квинлан Терри – единственный архитектор Вселенной". Вот такая была. Это знаменитый английский неоклассик, который, так сказать… Это, пожалуй, первый вообще неоклассический архитектор.

ЛИХАЧЕВА: То есть, есть тренды, которые, вы считаете, должны быть, и они удовлетворяют вашим вкусам, потребностям, и так далее.

ФИЛИППОВ: Да. Конечно. А кроме того, сама экономика послекризисная – она начинает работать, что называется, на эту идеологию, потому что на сегодняшний день подсчеты экологичности, сенстабилити, и так далее говорит о том, что это просто лучше покупается.

ЛИХАЧЕВА: Я поняла. Спасибо вам большое. Если честно, я сегодня с вами полемизировала больше по долгу службы, просто работа такая, а на самом деле неоклассицизм мне очень тоже нравится, и дай бог, чтобы эти тренды и дальше продолжали развиваться, и вообще имели место быть. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. В гостях у нас сегодня был один из самых титулованных российский архитекторов, человек, который получил семь международных премий, в том числе за "Римский дом" в Казачьем переулке и за Еврейский государственный театр. Человек, который сейчас проектирует медиа-деревню для олимпиады в Сочи, который строит на Долгоруковской улице "Итальянский квартал", и так далее, и так далее. Я очень надеюсь, что у вас впереди большое количество интересных, в вашем стиле, талантливых проектов. Спасибо большое за то, что вы к нам сегодня пришли. Михаил Анатольевич Филиппов в программе "Они сделали это!"