ПРОНЬКО: У нас остается буквально несколько минут до завершения программы "Реальное время" на "Финам FM". Еще раз напомню, здесь, в московской студии нашей станции, Борис Немцов и Федор Шелов-Коведяев, а по телефону еще один участник нашей программы – это дочь Егора Тимуровича Гайдара, вице-губернатор Кировской области Мария Гайдар. Мария Егоровна, последнее предложение Федора о том, что Ленинский проспект должен быть переименован…

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Они должны понимать: когда они едут в аэропорт…

ПРОНЬКО: Нет, я на полном серьезе это говорю, без всяких пафосов… 

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: А я объясняю, почему: потому что, когда они едут в аэропорт Внуково, чтобы улететь за границу, каждый должен понимать, благодаря кому он едет по этой дороге и может свободно пройти через границу. Неважно, он едет во Внуково-1 или во Внуково-2…

ПРОНЬКО: Или в 3. Там еще есть один терминал.

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Или в 3. Я же и говорю, в 3, там и другие будут. Тем более, если едет во Внуково-2, он должен понимать, кому он всем обязан.

ПРОНЬКО: Мария Егоровна, мы подступаемся к важному моменту – это увековечение памяти вашего отца. Ваш взгляд как дочери?

ГАЙДАР: Я считаю, что мой отец уже память увековечил, он вошел в историю.

Он оставил очень большой интеллектуальный задел в виде своих книг и рукописей, которые тоже останутся, и останутся на годы, века, и я уверена, люди будут обращаться к этому, читать, узнавать что-то о России того времени во многом через его книги.

А то, что касается улиц, проспектов, памятников – знаете, у нас вообще вот эта идея вся наименований, переименований во многом дискредитирована. Я считаю, что, может быть, даже не имеет смысла обсуждать. Я хотела, как раз мне пришло в голову, я пыталась вспомнить: а у нас есть улица имени Ельцина?

НЕМЦОВ: Есть в Екатеринбурге.

ГАЙДАР: Ну вот, одна в Екатеринбурге.

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Нет, и в Москве тоже должно быть, мы об этом тоже говорили.

ГАЙДАР: Но не будет же, если мы говорим о Ленинском проспекте, если мы говорим о ситуации, когда у нас нет проспекта первого президента России.

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Одно другому не мешает. В данном случае мы просто говорим о твоем отце, поэтому говорю об этом.

ГАЙДАР: Я, конечно, считаю, что была бы это связанная вещь. Во-первых, это связанные вещи, это отношение к этому периоду.

НЕМЦОВ: В лужковской Москве получить проспект Егора Гайдара – хотя идею Федора я поддерживаю – я считаю, что мы должны создать такую атмосферу, по крайней мере, в столице, чтобы это было естественным, потому что навязывать этой власти переименование… Я считаю, что не надо этого сейчас делать.

ГАЙДАР: Я считаю, что это не имеет такого большого значения. Я считаю, что мой отец оставил… Ему уже есть нерукотворный памятник в истории, есть его интеллектуальные памятники, его труды, и, на самом деле, тот памятник, который он, фактически, та жизнь после смерти, она будет зависеть, действительно, от нас и от наших голосов, а не от того, будет ли где-то висеть табличка или нет.

ПРОНЬКО: Мария Егоровна, вот такой вопрос. Вы затронули тему первого президента России Бориса Николаевича Ельцина – кстати, Борис, а улица Ельцина в нынешней Москве может появиться? Вот в нынешней Москве?

НЕМЦОВ: В принципе, она в Екатеринбурге-то непросто появлялась. Я вам должен сказать, что если бы вы ее увидели – это очень короткая улица, где очень мало жилых домов…

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Это для строителя очень характерно.

НЕМЦОВ: Но все-таки это было построено для человека, который там был губернатором и отстроил заново, можно сказать, город. Я уж не говорю даже про его работу в качестве первого президента. Я считаю, что нынешний режим построил свою работу на отрицании всего того, что было сделано в 90-е. Атмосфера в стране очень не располагает к тому, чтобы была дана объективная и честная оценка и Ельцину, и Гайдару, но я абсолютно убежден, что наша совместная деятельность – всех тех, кто себя считает единомышленниками Егора и последователями Егора, естественно, дети Егора – все мы должны сделать так, чтобы эту атмосферу изменить. И тогда вопрос о том, может быть проспект Ельцина или проспект Гайдара, или не может – он решится сам собой.

ГАЙДАР: Позвольте мне, можно, я хотела бы комментарий по поводу того, что сказал Борис Ефимович.

ПРОНЬКО: Да, конечно.

ГАЙДАР: Я хотела бы сказать, что я увидела, что

отношение к 90-м меняется, и позиция и Медведева, и Путина, и даже если посмотреть то, что показывали по телевизору, то, что стало возможным – для меня это является признаком того, что закончились 2000-е и сейчас начинается какое-то новое время.

У нас в России идет такая позиция, что есть какое-то время, и критикуется обязательно предыдущее. А с тем временем, которое было через одно, с тем периодом, с ним пытается найтись  и установиться какая-то связь, потому что, если потерять связь с ним, то получится, что вообще нет никакой связи ни с чем. И мне кажется, что сейчас возникает попытка переоценить 90-е, потому что закончились 2000-е.

ПРОНЬКО: Последний мой будет вопрос всем вам, и Борису, и Федору, и Марии. Егор Тимурович запустил механизм, как мне представляется, с необратимыми последствиями для России. Он действительно попытался вернуть ее в лоно цивилизованного мира. По вашему мнению, это действительно необратимые процессы или возможен разворот с точностью до наоборот? Мария Егоровна, что скажете?

ГАЙДАР: Я считаю, что это процессы необратимые. Ну, то есть, это конечно, вопрос из разряда таких… Наверное, возможно все, но возврат в ту же самую точку, вот в ту же самую точку, естественно, невозможен.

ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ: Это во многом вопрос к нам самим, потому что маятник качается, он качается в одну сторону, в другую сторону – это нормально, в этом смысле Россия ничем не отличается. После какого-то мощного прорыва всегда возникает обратная волна. Но почему я говорю, что это вопрос ко всем нам – потому что в поездках по регионам от людей… А поскольку я занимался археологией, у меня же осталась вся эта сеть знакомых – знаете, от механизаторов до докторов наук и академиков. Вот я слышу от людей одно и то же: "Ну, вы там, в Москве, высоколобые, когда вы, наконец, соберетесь, когда вы предложите нам некоторую последовательность действий, за которой мы могли бы пойти? Почему вы считаете, что мы должны это делать за вас? Если вы когда-то на себя взяли, – и, кстати, это усилилось после гибели Егора, есть и такое референтное мнение, – хорошо, вы говорите хорошие слова о нем. Ну, продолжайте, несите же эту ответственность". То, о чем мы говорили. На него возлагают ответственность, но никто не понимает, что это за ответственность была на нем.

НЕМЦОВ: Нет ни одной серьезной, влиятельной силы в России, которые стали бы сейчас требовать возврат в совок. Егор как основатель новой России… Есть экономическая составляющая – я уже сказал, необратимость гарантирована; политическая составляющая, а именно демократия, законность, права человека – то, что было на знаменах "Демократический выбор России" написано – "свобода, собственность, законность". Мне представляется, что здесь обратимость возможна, и мы ее видим. Я бы так сказал:

экономическое наследие Гайдара незыблемо, политическое наследие Гайдара подвергается тяжелейшим испытаниям, и наша задача, всех нормальных людей в России, сделать так, чтобы и политическая свобода, и гражданские права все-таки были защищены.

ПРОНЬКО: Спасибо вам огромное. Мария Егоровна, спасибо вам за участие в нашей программе. Напомню, что сегодня мы в день рождения Егора Тимуровича Гайдара общались с Борисом Немцовым, с Федором Шеловым-Коведяевым и Марией Гайдар. В России принято, действительно, со временем давать оценки. Хочется верить, что оценка, которая будет дана  Егору Тимуровичу, будет не столь долгой, как это часто бывает в традиции нашей страны. На этом мы завершаем, спасибо всем, и до 21.00.