ЛИХАЧЕВА: Добрый день. Сегодня снова, в преддверии дня рождения радиостанции "Финам FM", двухлетия радиостанции "Финам FM", мы продолжаем представлять наш новый проект под названием "По своим правилам. Радиофильмы". В рамках этого проекта 1, 2, и 3 мая, то есть сегодня, в нашем эфире – аудиопостановки по рассказам Бориса Акунина, Дмитрия Быкова и Татьяны Толстой. В проекте заняты Валентин Гафт, Виктория Толстоганова, Игорь Гордин и другие замечательные артисты московских театров. Режиссер нашего проекта Дмитрий Креминский, композитор – Николай Скворцов, Игорь Урываев – звукорежиссер, и я, ведущая и продюсер – Елена Лихачева. Еще раз здравствуйте. Сегодня вместе с гостями в студии услышим постановку по рассказу Татьяны Никитичны Толстой, это рассказ называется "Сюжет". Наши сегодняшние гости в студии: Алексей Глазырин, президент Российской ассоциации по связям с общественностью и генеральный директор PR-агентства "Ньютон"; Дмитрий Гуржий, основатель компаний "eBazaar" и "Восточный экспресс", создатель российской марки аксессуаров Gourji; и Борис Куприянов, директор книжного магазина "Фаланстер". Сначала послушаем, потом поговорим об услышанном в нашем новом проекте "По своим правилам. Радиофильмы"

(Радио-спектакль)

ЛИХАЧЕВА: Татьяна Никитична Толстая, рассказ под названием "Сюжет" в проекте радиостанции "Финам FM", "По своим правилам. Радиофильмы", постановка Дмитрия Креминского. В главной роли, точнее, в двух главных ролях, Пушкина и Ленина, Валентин Иосифович Гафт. Я далеко не в первый раз слушала сегодня этот рассказ, и не перестаю поражаться, конечно, таланту этого великого артиста.

ГУРЖИЙ: Да, вы знаете, я тоже. Я хотел переспросить, а уверены ли вы, потом думаю, наверное, уверены, кого мы слушаем. Блестящ

е.

ГЛАЗЫРИН: Он, действительно, блестящий, хотя интонации его, конечно, узнаваемы, и в роли Пушкина, и в роли Ленина.

ЛИХАЧЕВА: Особенно в роли Пушкина. Ему сейчас около семидесяти, и он как раз примерно... моложе, конечно, но примерно в этом же возрасте. Да, спасибо. Прежде чем мы начнем обсуждение, давайте представим гостей в нашей студии.

Алексей Глазырин. В прошлом – филолог, преподаватель, специалист по русской литературе и культуре первой половины XIX века отличный коммуникатор и мизантроп одновременно. Сейчас занимает пост президента Российской ассоциации по связям с общественностью, генеральный директор PR-агентства "Ньютон".

Борис Куприянов. Идеолог, вдохновитель, директор книжного магазина для интеллектуалов "Фаланстер", издатель, публицист. Организовал несколько книжных фестивалей, известен своими левыми взглядами.

Дмитрий Гуржий. Основатель компаний "eBazaar", "Восточный экспресс" и сети магазинов хорошего настроения "Барамба". Создал собственную аксессуарную марку Gourji, конек которой – использование советской символики, например, запонки с изображением кудрявого ангелочка, подозрительно похожего на маленького Ильича.

ЛИХАЧЕВА: Я, знаете, когда готовилась к программе, хотя я, в принципе, и до этого читала дневники Пушкина, так вот, у него есть одна такая заметка о графе Нулине, где он фантазирует как раз на тему той самой истории в сослагательном наклонении. Ее, конечно же, не бывает, но, насколько я понимаю, может быть, даже, я не спрашивала об этом Татьяну Никитичну, но, может быть, даже как раз уши-то оттуда растут, потому, что сам Пушкин любил фантазировать. Я вот сейчас процитирую, что он в этой упомянутой заметке писал в 1830 году: "Я подумал, а что, если бы Лукреции пришло в голову дать пощечину Тарквинию? Быть может, это охладило бы его предприимчивость, и он со стыдом вынужден был отступить. Лукреция б не зарезалась, Брут не изгнал бы царей, и мир и история были бы не те. Мысль пародировать истории Шекспира мне представилась, и я не мог воспротивиться двойному искушению, и в два утра написал эту повесть". Знаете, какой вопрос мне хочется вам задать? И он меня саму как-то очень волнует – почему Пушкин и Ленин в какой-то необъяснимой связке находятся у нас в стране? Вот если, например, вы напишите в любом поисковике Пушкин и Ленин, то вы удивитесь, но огромное количество народного творчества, равно как и анекдотов, существует именно на эту тему, где два вот этих персонажа, Пушкин и Ленин, они выступают, как два персонажа какой-либо пьесы. Я вам буду по ходу читать, например, есть такой вот анекдотик: Ленина сослали в Шушенское, а он забил на это, и, договорившись с Пушкиным, поехал в Михайловское. Соответственно, в Шушенское поехал Пушкин, и именно так произошел первый в мире обмен ссылками. Или, например: когда Петроград переименовали в Ленинград, то есть именем Ленина окрестили творение Петра Великого, Демьян Бедный потребовал переименовать произведения Александра Пушкина в произведения Демьяна Бедного. Но это еще не все. На самом деле анекдотов очень много, они не все, конечно, смешные, не все удачные, но почему-то Пушкин и Ленин, они как-то вместе, не всегда, конечно, но очень часто. Как вы думаете, почему это так? Борис Куприянов.

КУПРИЯНОВ: Вот посмотрите, анекдоты про Ленина существовали в 80-х годах, по-моему, в 70-х годах, в связи со столетием, в 90-х годах. А се

йчас же нет анекдотов про Ленина.

ЛИХАЧЕВА: Сейчас, наверное, и про Пушкина, как мне кажется, особо нет. Сейчас вообще с анекдотами, как мне кажется, не очень.

КУПРИЯНОВ: Нет, выдумывают анекдоты, они есть, просто на самом деле сейчас актуальность Ленина куда серьезнее, чем была в 70-х, 80-х годах. Он более актуальная фигура. Ленина читают внимательнее, о Ленине пишут внимательнее, Ленина рассматривают.

ЛИХАЧЕВА: Актуальнее, чем кто? Чем Пушкин?

КУПРИЯНОВ: Чем Ленин в 80-е годы. Ситуация с Пушкиным, опять же, анекдоты про Пушкина, вы помните, конечно, Хармсовские циклы анекдотов, и так далее.

ЛИХАЧЕВА: Да, да.

КУПРИЯНОВ: Фольклор, насколько я понимаю, уходит в вещи, которые уже не имеют ничего  человеческого, которые не будут иметь никаких как бы последствий. Поэтому, что касается Пушкина, то убийство Пушкина, которое было в 1937 году, когда из него сделали икону, когда из него сделали бренд (пытались сделать, но не получилось), оно привело к тому, что его перестали читать. На самом деле его стали учить в школе, но перестали читать и понимать, о чем он пишет. Поэтому мне кажется, что сейчас время анекдотов о Ленине и о Пушкине закончилось.

ЛИХАЧЕВА: И, тем не менее, почему довольно много и анекдотов, и историй, и стихов, народного творчества, я потом вам буду еще зачитывать,  почему они все-таки находятся вот в некоторой такой сцепке, как вы думаете? Дмитрий Гуржий.

ГУРЖИЙ: Мне кажется, что просто и тот, и другой в XX веке были сильно мифологизированы, два главных таких мифа, глобальных, советских и российских, каждый по своим каким-то причинам, но они там были созданы, созданы в советское время. И чем больше миф... И раз этот миф государственный, значит, это обязаловка, а как только обязаловка, народ начинает иронизировать, стебаться и придумывать анекдоты, поэтому мне кажется, этих двух персонажей объединяет глобальное такое мифотворчество.

ЛИХАЧЕВА: Да, у Ленина, вероятнее всего, это началось, поправьте меня, если я ошибаюсь, но у меня такое ощущение, что с тех самых фильмов Ромма, когда он впервые был представлен просто в каком-то карикатурном очень жанре, это удалось, и как-то очень удачно. И, собственно, говоря, Валентин Иосифович Гафт как раз в этой манере и работает, то есть отрабатывает именно вот тот образ, который был создан Щукиным, игравшим, собственно говоря, Ленина. Ваше мнение на этот счет? Помимо кудрявости, Алексей Глазырин, что еще объединяет этих двух людей, если что-то объединяет, конечно?

ГЛАЗЫРИН: Их объединяет в данном случае, безусловно, Татьяна Толстая, которая как раз подхватила, мне кажется, из народного сознания близость этих двух персонажей. По большому счету это не только два ключевых мифа ХХ столетия для России, но это две фигуры, которые по-своему поменяли мировоззрение в России. С одной стороны, Пушкин, который поменял язык, на котором писалась литература, на котором говорилось, то есть, действительно, Пушкин – это создатель современного русского литературного языка, и его вот эта роль в изменении самого способа мышления в России, ее отрицать, безусловно, нельзя. А Ленин, в силу, опять-таки, того, что его идеи победили, сильно перекроил политический способ мышления, то есть, как можно думать, как можно относиться к жизни, как можно относиться к государству. И в известной степени Толстая сделала такую изящную штучку, что, если как бы Пушкина сломать и дать ему возможность дожить до старости, то он сломает и Ульянова.

ЛИХАЧЕВА: Это, кстати, удивител

ьно, вы, сейчас, такую фразу произнесли – дать ему дожить до старости, практически равно тому, что сломать гения. Я это так прочла, может быть, вы  другое имели в виду.

ГЛАЗЫРИН: Так это подано у Толстой. Для нее не существует возможности продолжения гения, да, то есть за пределами дуэли. Вот, вот он сломался, и как-то и отхаркивается сильнее, и мысли нет, склероз одолел. Но не знаю, видите, мне кажется, что, была бы возможность проигрывать разные сценарии, не было бы такой безысходности.

ЛИХАЧЕВА: А вот вы, какой бы предложили сценарий, какой сюжет? Вы подумайте, а мы пока вместе послушаем на эту тему опрос людей, гуляющих у нас здесь недалеко, по Чистопрудному бульвару. Мы задавали им примерно такой же вопрос: "Как вы думаете, чтобы случилось, если Пушкин убил Дантеса на дуэли, а сам остался жив, и дожил бы до глубокой старости? Чем бы он занимался, как бы он изменился, каковы бы были его отношения с Натальей Николаевной, и так далее?" Давайте сначала послушаем.

(Опрос)

– Я думаю, такой же, как и был. Если бы он застрелил Дантеса, то все равно, очень скоро с ним бы расправились. Так что какие-то изменения в его характере просто не успели бы произойти, потому, что он был обречен. Этого хватило бы даже на долгую жизнь, а ему, видно, не суждено было жить долго.

– Пушкин продолжал бы творить. В общем, глыба – она и есть глыба, это уникальное явление во всей истории русской литературы. Он был бы таким же, как и был – повеса, легкий человек, любил женщин. Натали так бы и была его женой, поскольку в те времена разводов не существовало. А он бы жил своей веселой жизнью, задиракой был бы, не с Дантесом, так с кем-то еще пострелялся бы.

– Он бы продолжал писать стихи, поэмы, и ничего особенного, мне кажется, наверное, не произошло бы. Может быть, так же продолжал скандалить, вызывать на дуэли.

– Пушкин стал бы маститым поэтом, мне кажется, с большим количеством детей, почему-то. Насколько мне известно, была замечательная семья, влюбленные отношения со своей супругой. Такой же живой, немножко ветреный, взбалмошный, но при этом талантливый очень человек.

– Могло быть даже так, что он любил ее всю жизнь, а могло быть так, что прошло бы несколько лет, он ее разлюбил, он бы был даже богаче, потому что у него дар божий был. Он был горячий, и к старости, я думаю, страсти бы перегорели, он бы успокоился, и был бы такой мирный, добрый, в кресле, в халате.