ЛИХАЧЕВА: Дамы и господа, добрый вечер. Меня зовут Елена Лихачева. Сегодня мы открываем вторую часть нового проекта "Финам FM" "По своим правилам. Радиофильмы". Каждое воскресенье этого сентября мы будем слушать радиофильмы по рассказам Виктора Ерофеева, Марины Москвиной, Владимира Найдина и Виктора Пелевина. Сегодня вместе с гостями студии мы послушаем рассказ Виктора Ерофеева "Бездорожье русской любви" в исполнении великолепной Инги Оболдиной. Послушаем, а потом поделимся впечатлениями. Ваше мнение нам очень важно, вы можете оставить сообщения на нашем сайте www.finam.fm в специальном окне "По своим правилам". Сегодня у нас в студии: Сергей Трофименко, старший партнер коммуникационной группы "Point Passat", совладелец автомобильных школ "Jaguar" и "Land Rover", создатель российской Федерации рафтинга; Владимир Безукладников, председатель оргкомитета национальной премии "Автомобиль года в России", заместитель главного редактора журнала "Автопанорама"; и Илья Сорокин, организатор выставки "Олдтаймер – галерея", учредитель и руководитель Фонда изучения, сохранения и защиты памятников технической культуры "Вечный двигатель". Итак, вместе с нашими гостями слушаем и обсуждаем радио-фильм по рассказу Виктора Ерофеева.

Заставка.

Радио-фильм.

ЛИХАЧЕВА: Первое впечатление, которое у вас осталось после прослушивание вот этого рассказа. Владимир, давайте начнем с вас. Владимир Безукладников.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Прежде всего, здравствуйте, и спасибо большое, за то, что вы меня пригласили. Я лично не знал, зачем меня пригласили, и это было для меня большим сюрпризом, что мы будем слушать этот прекрасный рассказ. Скажу сразу, что в 1970 году я еще не был рожден, я родился спустя два года, но "копейка" это тот автомобиль, который был в нашей семье, и это первый автомобиль, который я вообще, в принципе, познал в жизни. И я могу сказать, что, наверное, те впечатления, которые я вынес из детства, они очень сильно соответствовали многим и многим вещам, которые здесь были описаны. То есть это и ощущения солидного автомобиля, скоростного автомобиля… Единственное замечание (к спектаклю), я с детства помню, как работал двигатель "копейки" – на заднем фоне там не "копейка", однозначно не "копейка".

ЛИХАЧЕВА: Минус звукорежиссеру.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Да. Или у нее с глушителем что-то не так. Она обычно работала так: шх-шх-шх-шх... Когда она подъезжала, сразу было понятно, что это "копейка" подъезжает.

Я давний фанат Виктора Ерофеева, и, честно говоря, постоянный зритель его "Апокрифа". И здесь тоже прозвучало это…

ЛИХАЧЕВА: Любимое слово, видимо.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: …Любимое слово. Я впечатлен. То есть, если стразу вот так меня "тепленьким" взять, то я скажу, что мне нужно какое-то время, для того чтобы начать говорить на эту тему. Такое ощущение, что я сам погружен в какую-то историю, которую мне по секрету рассказывают. Автомобиль эпохальный, безусловно. И Виктор Ерофеев давний автолюбитель. И я знаю, на чем он ездит сейчас. И то, что он смог описать все это через тот самый действительно культовый автомобиль советского времени, говорит о том, что он действительно к автомобилю относится, как к чему-то гораздо большему, чем как просто к средству передвижения.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо, Владимир, за ваши первые впечатления. Сергей, пожалуйста.

ТРОФИМЕНКО: О, я с удовольствием прослушал этот рассказ, потому что у меня первым автомобилем была как раз "копейка", которую я купил в долг. Долго отдавал эти деньги. Я был молодым журналистом, это была моя первая машина, и с ней у меня много, что связано в жизни. И вот прослушав этот рассказ, конечно, вот все эти подробности, которые он рассказывает – как мы их заводили, как мы ездили… Ну, пожалуй, упустил, только может быть, два момента: мы еще ездили на наварной резине…

ЛИХАЧЕВА: Что это такое?

ТРОФИМЕНКО: Это значит, ты лысые колеса свои сдаешь, потом их месяца через три тебе возвращают, и делают из них как бы зимние колеса. Ты их ставишь на заднюю ось, и это помогает тебе ездить по снегу. Это была наварная резина. Что еще из таких мелких деталей? Аккумуляторы: прежде чем купить, надо было сдать старый. Старый ты сдашь, получаешь справку…

ЛИХАЧЕВА: Да вы что?

ТРОФИМЕНКО: …И только с этой справкой ты идешь и покупаешь новый аккумулятор. Мне все это знакомо, я лично проходил. Ну, что еще?.. Блестяще описано, как ее заводили в холод. Я еще помню, как выходил с чайником кипятка и поливал двигатель, для того, чтобы он разогрелся и после этого поворачивал. И на ночь, прежде чем идти спать, обязательно надо, чтобы машина чуть поработала. Ну и конечно вот все эти детали… Пушечное масло… Вы знаете, что такое пушечное масло?

ЛИХАЧЕВА: Нет.

ТРОФИМЕНКО: Вот сейчас там делают антикор. Это какое-то масло, которое применяют в тепловозах, и я помню, как я приезжал к каким-то железнодорожникам… Еще все время были слухи: здесь лучше пушечное масло… В машине сверлили дырки и потом насосами туда закачивали это пушечное масло. И сердце мое, как автолюбителя радовалось, когда из каждой дырки текло такое пушечное, такое черное масло. Ты пачкал свой костюм, но думал: "Ну, отлично, зато не сгниет". В общем, вот все это было и потом, машина практически вся развалилась. Я поехал в первую свою загранкомандировку, вернулся, заработал деньги, и что же я на эти деньги сделал? Я на станции договорился, и мне практически всю машину из каких-то частей сварили заново. То есть, вот была опять та же самая "копейка", но уже все там сварено, заварено. И я очень гордился, на этой машине ездил. А потом у меня были все остальные продукции нашего автопрома, наверно, до "восьмерки", "девятки", я ездил на наших машинах. И вот вспоминаю об этом с большим удовольствием. А вот после "восьмерки", я уже пересел на иномарки. С тех пор езжу на них.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Какого цвета у вас была машина?

ТРОФИМЕНКО: У меня она была такая зеленовато-салатовая.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: А у нас была белая. И у нас была итальянской сборки, то есть, еще вот та самая, которая первая с конвейера сошла.

ТРОФИМЕНКО: Ну, я наверно, не первый, но у меня в семье моей тоже были машины… У отца была машина "Москвич", у деда была "Победа" и "Волга" потом. Причем, у отца был "Москвич-403" высокой проходимости. Он его продал, знаете, почему? Потому что она была единственная в Москве, и куда бы он ни ехал, потом знакомые звонили: "Ген, ты был там… Ген, ты был там"…

ЛИХАЧЕВА: Это крайне неудобно, конечно.

ТРОФИМЕНКО: Потом он сказал: "Нет, продам, потому что лучше быть чуть-чуть менее заметным". Это была машина, которую выпустили ограниченной серией для председателей колхозов. Кстати, я недавно ехал с таксистом, который мне рассказывал, что у него была такая машина, и он ее продал за 10000 долларов. Значит, в хорошем состоянии.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо. Спасибо большое. Я, честно говоря, не перестаю удивляться вот этой нежности, которую мужчины разного возраста испытывают к машинам, особенно, самым первым. Как к первым женщинам, честное слово. Илья, ваше мнение. Рассказывайте. Первое впечатление.

СОРОКИН: Замечательное исполнение, прежде всего, рассказа, потому что действительно погружаешься в эту атмосферу. Очень верно подмечены многие детали.

Я тоже, как коллеги, расскажу о своей первой машине. Я, к сожалению, чувствую себя немножко, так сказать, отставшим от жизни. У меня не было "копеек", моей первой машиной была "семерка" ВАЗ-2107. В семье был "Запорожец", у дедушки. Но вот моя именно машина, когда я стал самостоятельным человеком, завел семью, у меня была "семерка". И "семерка" была довольно старая. Я не мог себе тогда позволить новый автомобиль приобрести. Цвет был очень модный – коррида. Вот.

ЛИХАЧЕВА: А что такой за цвет коррида? Кроваво-красный что ли?

СОРОКИН: Ну, вы знаете, ко мне однажды двое подошли и говорят на спор: "Вот у вас как в техпаспорте записан цвет – оранжевый или морковный?" Я говорю: "Я тебе дам морковный!.." Показываю техпаспорт – "коррида"!  

ЛИХАЧЕВА: Понятно.

СОРОКИН: Тоже прошел все круги, не могу сказать ада, потому что, конечно, раздражали какие-то моменты, связанные с обслуживанием машины, но сейчас я понимаю, что если бы я не прошел это, я бы, как чайник ездил, не открывая капот современного автомобиля, не знал бы, как это все устроено. Из забавностей помню антикор: машину обмазывали снизу, обрабатывали отработанным маслом, и после этого надо было по пыли ездить на ней. Считалось, что этот слой пыли, налипший на масло, это хорошая защита от камней, не знаю, то ржавчины. Вот, еще запомнилось недоумение моих домашних, когда я свечи на сковородке прокаливал.

ЛИХАЧЕВА: Зачем?

СОРОКИН: Ну, вот такой народный метод. Я не помню, в чем было дело, может быть, новые свечи нельзя было так запросто купить, может быть, они быстро замасливались, заливались, и надо было их… Еще, помню, что не заводилась машина, и я с приятелем (у него точно такая же была) мы по очереди, значит, вот этим занимались.

ЛИХАЧЕВА: На домашних сковородках прокаливали свечи?

СОРОКИН: Да.

ЛИХАЧЕВА: Наращивали слой пыли…

СОРОКИН: Помогало… Но, я все-таки, при всем при том, хочу немножко поспорить с Ерофеевым. Вот знаете, что меня цепануло? Все-таки, я бы не стал начинать историю народного автомобиля с "копейки". И не стал бы все красить серой краской, что было до "копейки". Потому что, вообразите себе, 50-е годы, Москва, когда можно было поймать такси и проехать на "ЗИЛ-110", на кабриолете. Или представьте белоснежный "ЗИЛ-110", кабриолет где-нибудь на юге, где-нибудь на Кавказе, или в Крыму на каком-нибудь курорте. Это тоже красиво, и это из другой эпохи. Это, из эпохи, наверное, таких белых соломенных шляп, пиджаков свободного покроя…

ЛИХАЧЕВА: Теннисных туфель, парусиновых брюк…

СОРОКИН: Да, это другая эпоха. И я бы не стал об этой эпохе тоже забывать. И не надо думать, что черные автомобили были только у начальства. Можно было приобрести очень красивый "ЗИМ" даже. Но, для этого надо было быть передовиком производства или академиком, возможно. Но, тем не менее, такие возможности были. А 21-я "Волга" – это тоже эпоха. О ней тоже можно такой же проникновенный рассказ написать. То есть, я просто немножко в защиту такого вот "докопеечного" советского автопрома. А замечательные разработки, которые были в НАМИ, в других институтах?.. Автобус "Старт", который в "Кавказской пленнице"... Этот дизайн оригинальный, это не заимствование. Все-таки, "копейка" ознаменовала собой, наверное, такой этап в развитии страны, когда много стали заимствовать на Западе, закрывая свои разработки. Это и в компьютерной технике было, что мне тоже сильно знакомо, и в автомобильной технике. И этот момент, я хотел бы обязательно отметить.

А наши спортивные победы на 403-х, 407-х, 412-х "Москвичах". В этом году юбилей ралли "Лондон-Мехико", супермарафон, куда еще ездили на наших "Москвичах" и хорошие места занимали. Тоже выносливые, интересные машины. Это крик души. Я просто хотел сказать, что "копейка" – это здорово…

ЛИХАЧЕВА: Это очередной этап.

СОРОКИН: Да. Рассказ замечательный. За душу цепляет. Но, вот все-таки дополнить, что и до этого что-то было, что не с пустого места начиналось, я просто считаю, я был обязан.

ЛИХАЧЕВА: А как вы думаете, это вообще было правильное решение правительства, (ну, неважно кого, кто принял первым это решение) купить именно итальянский завод? А если бы мы пошли своим путем? А, если бы все-таки мы развивали свои разработки? Может быть, сейчас ситуация в нашем автопроме была бы не столь плачевная?

ТРОФИМЕНКО: Я бы вот согласился с Ильей. Абсолютно правильно, что действительно, автопром у нас развивался и до вазовской продукции, наверное, просто вазовская продукция просто стала массовой. Видимо, в тот момент это было наиболее правильное решение – купить завод, поставить его и, условно говоря, слямзить. Потому что, действительно, народу стало ездить гораздо больше. Несмотря на то что, как правильно сказали, машины распределяли, выделяли, но все равно, их стало больше.

ЛИХАЧЕВА: Все равно появилась доступность.

ТРОФИМЕНКО: Доступность.

ЛИХАЧЕВА: Разноцветность. Доступность.

ТРОФИМЕНКО: Распределяли новые машины, а уже секонд-хенд подержанный ты мог купить на рынке. И все-таки, их стало гораздо больше, тех же "Волг", "Побед". Белая "Волга", можно себе представить, сколько она стоила даже подержанная!..

ЛИХАЧЕВА: Да.

ТРОФИМЕНКО: Жизнь готовы за нее были отдать, за белую "Волгу". Особенно, на Кавказе.

ЛИХАЧЕВА: Вот как вы думаете, Илья? Человек, который занимается, именно, историческим развитием нашего автопрома.

СОРОКИН: Я думаю так, что это было не просто верное решение итальянский завод построить, а это было единственное решение, потому что не было опыта до этого строительства своих заводов. "ГАЗ" – это "Ford", а "ЗИЛ" – там тоже много очень корней, в том числе и от "Fiat" корни тянутся. У "Fiat", "АМО", потом "ЗИЗ", "ЗИЛ", и так далее. И правительственные автомобили – очень много "Паккардов" на них было взято. Те же "ЗИСы" 101-е, 110-е. Не было опыта постройки своих заводов, развития своих разработок. И, по-другому просто быть не могло. Поэтому тут я не вижу другого решения. И не представляю, чтобы построили что-то другое.

ЛИХАЧЕВА: Владимир, вы согласны?

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Я полностью согласен. Я, скажу, наверное, не как человек, который жил в этом времени или знает историю так глубоко, как знает ее Илья, я имею в виду нашего автопрома. Я скажу, что это было безусловно правильным решением, и если бы по такому пути вообще в принципе пошли, то, я думаю, что мы бы ездили сейчас на совершенно других автомобилях. И все-таки там опять-таки, "ВАЗ-2108", если я не ошибаюсь, на момент появления, был самым прогрессивным автомобилем в классе. То есть, на момент появления, где-то приблизительно 1979-1980 годы, этот автомобиль был самым современным. Участвовали и люди с "Porsche" в доводке этого автомобиля. В общем и целом нельзя так сказать, что исключительно наш был автомобиль, я имею в виду дитя российского автопрома, советского автопрома. Я скажу, что очень четко прозвучала мысль Виктора Ерофеева, с которой я согласен, что, казалось, целевое назначение всех наших автомобилей было ну в любом случае для войны. То есть наступила война – через три часа она уже в строю. И как раз для него, наверное, и стало основным таким Рубиконом, точкой отсчета, что, наконец, появились автомобили не для войны, наконец для человека, наконец так, как ездят там. То есть, не так самобытно. Да "ЗИЗ" был, вот вы и Илья говорите про белые кабриолеты – но это единицы. Они, конечно как корабли проплывали, на них было приятно смотреть, вспоминать это все сейчас, в ваших галереях они присутствуют, как украшение, как символ. Но так или иначе человек мог купить это себе после загранкомандировки, или еще как-то вот так. Это все-таки, наверное, мне кажется, что для самого Виктора Ерофеева, это была такая отчетная, опорная точка.

ЛИХАЧЕВА: То есть, не то, что они довольно доступны были по цене, и не то, что их было много, и не то, что они были разноцветные, а для вас основная точка, это то, что эти машины были предназначены не для военной, а для мирной жизни, для людей.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: И самое главное, что это те машины, которыми пользовались на Западе.

ЛИХАЧЕВА: И как у них еще.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Фактически, я не скажу, что мы слямзили. Мы просто купили автомобили и производили те, которые производились там же в Италии, на которых ездило пол-Европы на тот момент.

ТРОФИМЕНКО: Ну, насчет войны я бы поспорил. Может быть, сейчас уже изменилось, но еще несколько лет назад, если у тебя, как у юридического лица, на балансе стояли…

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Внедорожник?

ТРОФИМЕНКО: …Внедорожник, то ты его должен был зарегистрировать в военкомате, чтобы, в крайнем случае, там патроны подвезти…

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Насколько я помню, и у частных тоже. Потому что и "Нивы" регистрировались.

ТРОФИМЕНКО: Так что насчет войны, я думаю, ситуация, может быть, только в последнее время изменилась.

БЕЗУКЛАДНИКОВ: Ну, насчет войны я бы все-таки еще сказал бы, что, опять же, горбатый "Запорожец", "Фиатик" 500-й… я слабо представляю, какой должен был на нем ехать сержант или кто, там? Вряд ли генерал, да?

ЛИХАЧЕВА: Маленькую пушечку за собой везти, да?

Заставка.