Содержание 20/03/2011 12:05
ЛИПНИЦКИЙ: Здравствуйте, в эфире программа "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И я, ее ведущий Александр Липницкий, принимаю гостя. Здравствуй. Андрей Козловский ‒ одни из авторов и музыкантов группы "Уездные хроники".
КОЗЛОВСКИЙ: Здравствуйте.
ЛИПНИЦКИЙ: Должна быть некая предыстория в нашей сегодняшней передаче. Может быть, некоторые из радиослушателей уже поняли, я в одном из эфиров на параллельных программах "Финам FM" представил себя как антиквара и собирателя икон, коллекционера. Так вот, в середине 90-х годов, часто наезжая, можно сказать, в Мекку российских северных древностей, в город Вологду, я, неожиданно для себя, обнаружил еще можно сказать, совершенно параллельно существующее сокровище. То есть я именно так воспринимаю группу "Уездные хроники", ибо, путешествуя по разным городам и весям России, никогда не сталкивался с коллективом, который бы так меня увлек какой-то своей оригинальной трактовкой российской жизни. Я даже не помню, как это произошло, кто меня познакомил. До этого вся вологодская, есть брать ту огромную область, музыка была связана с явлением Башлачева, с появлением Александра СашБаша в моей квартире зимой 1984 года, ну и с Леонидом Парфеновым, как человеком, который его привел вместе с Артемом Троицким. И вот, в середине 90-х, я столкнулся с музыкой, которую, кстати, я хочу сразу поставить, а потом уже мой гость, Андрей Козловский будет комментировать песню, которая, на мой взгляд, до сих пор не потеряла актуальность. "Уездные хроники", "Наш дом".
(Звучит песня "Наш дом".)
ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM", 99,6. И мой гость, музыкант и автор большинства текстов вологодской группы "Уездные хроники" Андрей Козловский, по моей просьбе прокомментирует эту песню.
КОЗЛОВСКИЙ: Впервые эта песня появилась в 1979 году, потом ее немножко трансформировали, потому что она была более такая гитарная, тогда, в 1979 году все играли на гитарах одинаково, как мне кажется, неплохо, но как-то вот так. А уже потом, мы сделали ее вот такой.
ЛИПНИЦКИЙ: А как вы встретились? Я-то помню, что сначала я увидел Виктора Колесова, человека, который собственно играл на лидер-гитаре в этой группе и пел, основной вокалист группы, я так понимаю. Как вы встретились, как создавалась группа?
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, это вообще случайность! Мы все знали друг друга давно, практически с детства.
ЛИПНИЦКИЙ: А как с детства, ты же жил в Великом Устюге.
КОЗЛОВСКИЙ: Я родился в Великом Устюге, жил в Вологде до 19 лет. У нас как раз вся эта компашка, мы играли на танцах, молодые, маленькие еще дети. Как раз Андрей Малафеевский играл у нас тогда на бас-гитаре, на барабанах играл Слава Кобрин, может быть, ты знаешь такого, "Рок- сентябрь".
ЛИПНИЦКИЙ: Да, но он же гитарист.
КОЗЛОВСКИЙ: Но, он играл на барабанах, и был тогда у нас руководителем группы, а Саша Башлачев приезжал просто так, и как его только не обзывали, в общем, был человек бесполезный. А мы играли на танцах тогда и, собственно, все музыканты в Вологде знали друг друга. Потом я уехал, с 1978 по 1983 учился в Питере, и основные свои песни я написал там. Писать их я начал в 1978 году, а в 1979 я написал эту песню – "Наш дом".
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, вот как вас зацепила "Новая волна" русского рока? Ты же жил в Питере, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно.
ЛИПНИЦКИЙ: Собственно, там и возник альянс Борис Гребенщиков, Майк Науменко, первые альбомы, группа "Аквариум", группа "Зоопарк". На тебя это как-то оказывало влияние?
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, меня это трогало. Мне очень нравился Майк, очень нравился сам Борис Борисович, они такие необычные были. В принципе, я до сих пор боюсь называть это русским роком и вообще, меня не парит, рок это или не рок, то есть я вообще, как человек русский, считаю, что это наш фолк. Потому что вот англичане, например, не парились, что у них нет классической музыки, есть там Бриттен один только.
ЛИПНИЦКИЙ: Есть церковная какая-то…
КОЗЛОВСКИЙ: Да. И вообще, они не расстраиваются по этому поводу. У нас почему-то расстраиваются, что нет рока, ну, есть какой-то вот такой рок.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, тем не менее, что особенно интересно для меня, вы одна из немногих групп, которая, я так понимаю, сформировалась в 80-е годы, но при этом сумела избежать влияния ленинградцев. Давай, послушаем следующую песню, слова к которой, по-моему, написал ты, "Слепые на автостраде".
КОЗЛОВСКИЙ: Я и музыку написал.
ЛИПНИЦКИЙ: "Слепые на автостраде", "Уездные хроники".
(Звучит песня "Слепые на автостраде".)
ЛИПНИЦКИЙ: Андрей, слушая эту песню, вот ее какую-то такую раслабуху прямо из "Большого Лебовски" (один из моих любимых фильмов американских) я понимаю, что такие песни могли родиться только на каких-то грандиозных просторах центральных штатов Америки или в самой большой области центральной России – Вологодской.
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно, это песня была написана в 1980 году, в городе Ленинград, но вологодским, в общем-то, парнем, вологодским студентом Ленинградской лесотехнической академии.
ЛИПНИЦКИЙ: А ты скажи, вот Башлачев (когда я был одним из авторов фильма о нем для РТР, я расспрашивал очень многих людей, как автор сценария), и я понял, что Саша, в качестве журналиста, много поездил по Вологодской области и очень хорошо ее знал. А вот ты и другие ребята из "Уездных хроник" хорошо знаете свою вот эту большую, можно сказать, страну в стране.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, конечно. Безусловно, причем, бас-гитарист у нас вообще уроженец села Шуйское.
ЛИПНИЦКИЙ: Напомни, кто это.
КОЗЛОВСКИЙ: Андрей Малафеевский.
ЛИПНИЦКИЙ: Здоровый такой?
КОЗЛОВСКИЙ: Нет, нет, он как раз худенький, он бас-гитарист.
ЛИПНИЦКИЙ: Барабанщик у вас крупный.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, барабанщик как раз вологодский, коренной. А все остальные, ну вот Витя, по-моему, он вологодский, хотя, у него тоже в деревне есть какие-то угодья. А Андрей такой вот деревенский и мне так нравилось, когда мы ездили туда, это 100 километров от Вологды. И вообще, в принципе, мы много поездили по области, а наш край, он же благодарный, благодатный.
ЛИПНИЦКИЙ: А благодарный ли он, с точки зрения отношения к музыкантам? Наверно, где-то играли, по каким-то клубам, да, ведь не без этого.
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно.
ЛИПНИЦКИЙ: Как вас встречали вот с такой, можно сказать, ненародной музыкой, которая, в общем-то, не приветствовалась ни в Москве, ни в Питере, с которой даже боролись при советской власти. Как было в Вологде с музыкой, ориентированной на западные рок-стандарты?
КОЗЛОВСКИЙ: А ведь мы же прошли все периоды; были периоды, когда, помню, мы были маленькими совсем, и тогда все эти "Красные гвоздики" шли, фестивали, и я помню, выдавали, там какую-то одну мою песню пела группа "Дождь" и выдавали, что это написал Дин Рид, и что это перевод. В общем, все врали. Башлачев врал тогда, что он пишет песни, а председатель отдела культуры топала ногами на всех на нас и кричала: "Из вас, волосатики, песни писать можно только Юрию Антонову!" Мы и этот период прошли. Потом, прошли какие-то такие нормальные времена, когда мы с Витей даже работали в филармонии, у нас было по 4-5 концертов. В день свадьбы, когда я в последний раз женился, было три концерта. Мы с Витькой вдвоем ездили, играли в две гитары. Все было хорошо.
ЛИПНИЦКИЙ: Напомню, Виктор Колесов, лидер "Уездных хроник". Очень колоритная фигура, и мне очень лестно, что ваш альбом, выпущенный моим товарищем Олегом Ковригой на фирме "Отделение ВЫХОД", есть моя фотография вместе с Витей. Какая-то неожиданная, 90-х годов фотка.
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да, это на фестивале "Вершки и корешки" как раз, по-моему.
ЛИПНИЦКИЙ: В Череповце.
КОЗЛОВСКИЙ: Нет, в Вологде.
ЛИПНИЦКИЙ: В Вологде?
КОЗЛОВСКИЙ: Да, в Вологде он тоже был.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну что, может быть, послушаем очередную песню? Мы с тобой выбирали из 13 песен вашего, можно сказать, классического репертуара, выбрали семь песен, и я предлагаю послушать ваш хит "Возьми себя в руки". Я помню, он мне очень нравился.
(Звучит песня "Возьми себя в руки".)
***
ЛИПНИЦКИЙ: Мы слушали с моим гостем, поэтом и музыкантом Андреем Козловским, из группы "Уездные хроники", хит его коллектива "Возьми себя в руки". Андрей, наверняка можно вспомнить какие-то любопытные истории. Сейчас вообще в ходу ностальгия, давай поностальгируем по концертам, по турне, по поездкам.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, у нас такие классная была поездка. Как раз у меня был свой маленький бизнес, и я принимал здесь, в Вологде, группу "Stacy Cats", а потом их менеджер сказал, что ждет нас у себя в городе Зволле в таком-то составе, из-за чего, собственно, группа и появилась.
ЛИПНИЦКИЙ: Немецкий город?
КОЗЛОВСКИЙ: Нет, голландский город. Он сказал, – Вот, ты, ты, ты и ты. И вот нас четверо, в принципе, мы до этого где-то, когда-то, может быть, и играли друг с другом, и вот, мы этим составом и поехали туда, в этот город Зволле, отрепетировали где-то месяца три. Это была первая и последняя наша репетиция, потом уже все, – репетируют трусы!
ЛИПНИЦКИЙ: Те, кто не умеет играть.
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да, бездари репетируют, а мы нормальные. Ну, а когда репетировать, если у нас в день по концерту. Особенно, в Голландии, там такой чес, приходим играть, в 9 часов начинаем, а заканчивали порой в 4 утра. Там мы на ногах не стояли. И, конечно, там все выросли профессионально.
ЛИПНИЦКИЙ: Наверно, моей аудитории будет очень интересно услышать, что и у вологодских музыкантов вот такая активная гастрольная жизнь была и есть. И, например, Андрея я долгое время не мог поймать в Москве, он беспрерывно на концертах. То есть, чаще как раз москвичи и ленинградцы закутавшись в свои клубные дымы в своих городах, сидят по домам, а учитывая, что у вас недостаток очевидный площадок на этой огромной вологодской равнине, вам приходится много ездить и в этом есть и свой кайф, и определенный стимул.
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно. Так вообще, в принципе, если меня куда-то не зовут три дня, то все, начинается – я никому не нужен, я такой плохой…
ЛИПНИЦКИЙ: Депресняк?
КОЗЛОВСКИЙ: Да, а неделя – это вообще кошмар – все, бездарь! Пора обновлять репертуар! Тогда начинаю заниматься живописью или какими-то совсем бесполезными вещами.
ЛИПНИЦКИЙ: Вот я помню, это я подхожу к своей, пожалуй, самой любимой песне из творчества "Уездных хроник", меня очень удивило, как в таком ритм-н-блюзовом потоке классическом; например, предыдущая песня просто, можно сказать, должна идти прямиком на "Финам FM" с той только разницей, что у нас нет песен на русском языке, а так, это прямо "Creedence Clearwater Revival" или что-нибудь в этом роде. Вот песня "Акула", расскажи, как она возникла?
КОЗЛОВСКИЙ: Это как раз у нас период был, когда мы готовились к этой Голландии в подвале вологодской школы №32. И как-то приходим, на улице весна, снег растаял и вся наша аппаратура, на которой мы готовились, она плывет… тогда мы быстренько переехали в "Русский дом" и там буквально на салфетке написали текст. То есть идея текста была уже давно…
ЛИПНИЦКИЙ: А, то есть ты увидел плавающие инструменты и сразу подумал…
КОЗЛОВСКИЙ: Да, да, конечно, причем в дерьме, в этом во всем, то что с улицы натекло и думаю: "Как же это плохо", И я написал этот текст, а у Витьки была музыка. Вот я написал текст, Витя говорит: "Нет, эта песня должна быть про любовь. Что за ерунда, какая "Акула"?" Я уехал тогда на дальний Восток, в Находку. Я спел ее в Находке, потом я поехал в Пермь, спел ее в Перми, а песня уже пробежала, вот я буквально летел через Сахалин к пермякам, и она так быстро по стране пробежала. Конечно, она была в таком бардовском ключе, и вот все барды ее выучили, все знали и пели. И вот Витька, когда мы были на каком-то очередном концерте, мы запели "Акулу" и вдруг народ зажег зажигалки, и он говорит: "Ну, правильно, да, про акулу".
ЛИПНИЦКИЙ: Смирился, да.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, смирился. Мы с ним всегда спорили.
ЛИПНИЦКИЙ: Это очень правильно, как и мы с Мамоновым.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, наверно. Но он мне никогда не разрешал петь…
ЛИПНИЦКИЙ: Это обычная история…
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да.
ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас мы послушаем мою любимую песню из вашего репертуара, "Акула".
(Звучит песня "Акула".)
ЛИПНИЦКИЙ: Напоминаю, вы слушаете программу "Содержание" на радиостанции "Финам FM" 99,6. И мы с моим гостем, музыкантом группы "Уездные хроники" из Вологды, прослушали мою любимую песню из их репертуара – "Акула". Расскажи, а вот сейчас уже многое изменилось в Вологде? Живешь ты в Москве, но есть куда приехать и сыграть в родных Великом Устюге, Вологде, Череповце. Нет проблем с клубами?
КОЗЛОВСКИЙ: Есть-есть-есть, конечно, места, то есть в Вологде появилось несколько уже клубов таких, которые готовы принимать музыкантов.
ЛИПНИЦКИЙ: И твой, кстати, коллега и соратник по группе Витя Колесов вместе с женой даже какой-то клуб и делал.
КОЗЛОВСКИЙ: Был какой-то клуб…
ЛИПНИЦКИЙ: Да.
КОЗЛОВСКИЙ: ...Где они там как бы менеджерами работали.
ЛИПНИЦКИЙ: Да. И кого-то приглашал к ним, да, было дело.
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да-да-да-да. Ну, там они выступают как организаторы каких-то фестивальчиков таких маленьких, но там есть клуб "Харди-Гарди" замечательный, где, начиная от Геры Моралеса и, кончая Ваней Смирновым, выступают все, и музыканты, и джаз-рок, и…
ЛИПНИЦКИЙ: А главное – народ ходит?
КОЗЛОВСКИЙ: Ходит, ходит народ, ходит потихоньку, но…
ЛИПНИЦКИЙ: Потому что, конечно, в 90-е, когда я с вами познакомился, место было пусто с точки зрения публики, что-то еще как-то в Череповце происходило.
КОЗЛОВСКИЙ: Нет, сравнивать Вологду и Череповец.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну да.
КОЗЛОВСКИЙ: Череповец живой город, где кровь там кипит у людей, а Вологда, он же такой купеческий, он укладный, там же хорошо, вот там умирать может быть хорошо, туда приехал, отдыхай перед смертью, уже никто тебя не тревожит.
ЛИПНИЦКИЙ: А Устюг это еще совсем…
КОЗЛОВСКИЙ: Устюг, ну это когда-то было, это совсем такое место, оттуда же Хабаров, Дежнев, Попов, Атласов, еще там сколько…
ЛИПНИЦКИЙ: Из Тотьмы тоже.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, там все, все рядом.
ЛИПНИЦКИЙ: Это для тех, кто не знает истории, это наши знаменитые мореплаватели, покорители северных морей.
КОЗЛОВСКИЙ: Все, да-да. Все, это Форт-Россы все эти, все наши как раз открывали, там такая была братия неостановимая, не подчинялись никому практически, а сейчас…
ЛИПНИЦКИЙ: А сейчас остался только Дед Мороз.
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, Дед Мороз, и того уже придумали уже потом. Ну, нормально, хоть Дед Мороз есть, все.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, на этом фоне надо послушать ваш очередной хит, он так и называется "Не горюй", "Уездные хроники".
(Звучит песня "Не горюй".)
ЛИПНИЦКИЙ: Мы послушали хит группы "Уездные хроники" "Не горюй". И продолжаем нашу беседу с музыкантом и поэтом, автором почти всех текстов этой группы, Андреем Козловским. Ну, прямо что ни песня, то прямо в копилочку "Финам FM", абсолютное такое тождество интересов. На мой взгляд, из всех групп, которые я собственно представляю уже полный год на моей радиостанции, вы, как ни странно, более всего соответствуете формату "Финам FM" только с той лишь разницей, что песни ты пишешь на русском языке. А, кстати, как ты относишься к новому поветрию, что масса музыкантов и в двух столицах России, и в провинции пишут стихи на английском сейчас?
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, мне смешно. Нет, действительно реально смешно, потому что у меня же бывали какие-то вещи такие, потом уже записывал здесь на "SONY" какие-то студийные. И зачастую люди: "Да нет, ну что, это русский язык, это птицы-говоруны, это нет, все неправильно". И потом люди, которые мне говорили: "А ты как пишешь?" Он говорит: "Я по-английски пишу". А потом этот же человек через год подходит: "Слушай, я тут накатал, никому не рассказывай…
ЛИПНИЦКИЙ: На русском.
КОЗЛОВСКИЙ: …Да-да, у меня тут пару песен". Ну, русские люди русским людям в русских подвалах будут…
ЛИПНИЦКИЙ: Петь на английском.
КОЗЛОВСКИЙ: …Да, петь на английском, и впаривать им в голову, что они думают по-английски, ну ерунда это все, пой на том языке, на котором ты думаешь.
ЛИПНИЦКИЙ: Где родился, там и пригодился.
КОЗЛОВСКИЙ: Из-за чего я, да, и убежал из этой группы тоже, потому что мы стали двигаться в сторону англоязычного репертуара, и я уже этого не выдержал.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну да, я был на концерте лидера "Уездных хроник", Виктора Колесова в Москве, с ним играли лучшие музыканты Москвы, но это был классический блюз-роковый концерт только со стандартом или иначе сказать, с каверами.
ЛИПНИЦКИЙ: Конечно, кавера, да, все это, да.
ЛИПНИЦКИЙ: То, что в Москве играли в 60-ые годы.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, да, так зачем это, это так много, а ты вот свое думаешь о чем-то.
ЛИПНИЦКИЙ: И поэтому жизнь вас развела, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, конечно, я к русскому языку отношусь еще как-то так с почтением, для меня это же какие-то там такие фонетические всякие выверты, наши фолковые выверты вот как раз.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, а вот эксперименты твоего выдающегося земляка Башлачева ты приветствуешь, потому что Саша очень много работал над какими-то своими словообразующими формами новыми, вот как…
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно, конечно.
ЛИПНИЦКИЙ: Да?
КОЗЛОВСКИЙ: Вообще в песне ведь даже не содержание, у меня такое впечатление, главное в песне гул, а слово, оно дает дополнительный гул какой-то вот такой вот, когда идет вот уже от пуза, когда…
ЛИПНИЦКИЙ: Рокот.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, вот когда человек говорит правду, он убедителен в звуках уже, в звуках убедителен.
ЛИПНИЦКИЙ: А в чужом языке он не может говорить правду на 100%, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Да он поплыл и все, ну там же еще язык такой неубедительный, вот можешь говорить правду, можешь говорить неправду…
ЛИПНИЦКИЙ: Почему? Ты считаешь, что английский язык, если поет Джон Леннон…
КОЗЛОВСКИЙ: Не для них, для нас.
ЛИПНИЦКИЙ: А, для нас.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, конечно, да, но русский человек мне что-то впаривает по-английски и говорит, что это правда, это…
ЛИПНИЦКИЙ: А Джимми Хендриксу мы верим, даже не понимая, о чем он поет.
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно, я верю Маккартни, хотя понимаю, что там половина пурга, но все равно это же убедительно, человек может убедительно петь меню из ресторана какого-нибудь, из ресторана "Сожри и сдохни", например, и неубедительно петь…
ЛИПНИЦКИЙ: Чужое.
КОЗЛОВСКИЙ: …Чужое вообще по мудрости, там типа Экклезиаста. Не пойдет, не верю.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну что ж, я помню, что "Полный вперед" тоже относится к таким, я б сказал, боевым песенкам из "Уездных хроник", хочу сейчас послушать и повысить себе настроение, все-таки меня зацепил грипп на излете северной зимы. "Полный вперед". "Уездные хроники". Выздоравливаем.
(Звучит песня "Полный вперед".)
***
ЛИПНИЦКИЙ: Такая исповедальная песня, и здесь как раз мы, наверное, можем поговорить с моим гостем Андреем Козловским о сочетании в его жизни, музыке, в творчестве двух начал: рок-н-ролльного, который мы сегодня в большей степени представляем, и бардовского. Насколько я понимаю, что большая часть твоей работы проходит на разного рода фестивалях, где больше выступают барды, расскажи немножко об этом. И чем отличается вот специфика существования в рок-музыке и в бардовском сообществе?
КОЗЛОВСКИЙ: В принципе, для меня ничем, наверное, я участвовал и в нормальных рок-фестивалях, типа "Rock-Line", достаточно статусный и хороший фестиваль, и каких-то блюзовых фестивалях.
ЛИПНИЦКИЙ: Это не Пермь?
КОЗЛОВСКИЙ: Пермь. Пермь, да, Пермь. Это был Кунгур, а сейчас уже в Пермь перетащили, я дружил с организатором этого фестиваля, сейчас его делает вдова Олежки Новоселова. Абсолютно для меня ничем… публика, правда, вокруг бардовского все-таки какого-то фестиваля более такая спокойная, что ли, вдумчивая.
ЛИПНИЦКИЙ: Лохов там поменьше, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Да не в лохах дело-то, лохи-то меня не пугают как раз, поменьше агрессии, наверное, какой-то внутренней, внешней, еще какой-то, то есть больше любви, все-таки такой уже серьезный рок тянет, что выбить глаз там какому-нибудь омоновцу.
ЛИПНИЦКИЙ: Подраться, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да. Ну, нормально. А уже вот такие вот бардовские фестивали, они как-то спокойненько идут, размеренно, но это не значит, что там отсутствие агрессивной музыки, можно и при наличии агрессивной музыки, мне кажется, тоже быть абсолютно спокойным, просто туда люди уже какие-то такие исторические, они тянутся к этой песне, как, ну, я не знаю, как к образованию, что ли.
ЛИПНИЦКИЙ: Решил вспомнить. А Высоцкий когда-либо выступал на бардовских фестивалях?
КОЗЛОВСКИЙ: Никогда.
ЛИПНИЦКИЙ: Мне кажется, он бы взорвал все-таки своей энергией бардовский фестиваль, он слишком отдельный человек, да?
КОЗЛОВСКИЙ: По энергетике самый, наверное, вообще мощный среди всех, кто работал с…
ЛИПНИЦКИЙ: Брал в руки гитару в России, да?
КОЗЛОВСКИЙ: Да-да-да. Как говорил Кобра: "Все, что хорошо играется, это все рок-н-ролл".
ЛИПНИЦКИЙ: Кобра – это Слава Кобрин? Потому что у нас…
КОЗЛОВСКИЙ: Слава Кобрин, да. Ну, какой он шикарный альбом "Щуку" сделал вот первый, ты помнишь, вот это вот…
ЛИПНИЦКИЙ: Да.
КОЗЛОВСКИЙ: "Не стреляй", какое соло было сыграно. Терпеть не мог, кстати, Юркины песни, играл к нему спиной, по-моему, даже говорил. Вот, а как сыграл? Так сыграл, что вот…
ЛИПНИЦКИЙ: По дороге в студию ты обмолвился, что ты так потихонечку размываешь канву Грушинского фестиваля, пошутил ты таким образом, что ты имел в виду?
КОЗЛОВСКИЙ: Дело в том, что Грушинский-то уже размылся, их теперь два. И теперь уже они переехали на другую поляну. Но там больше экономические какие-то вещи такие тянут уже. Ну, как и везде, наверное, такой чертик завелся и всех ссорит.
ЛИПНИЦКИЙ: Деньги.
КОЗЛОВСКИЙ: Деньги, да, да. Ну, больше ничем это не объяснить. Только деньги – деньги и амбиции и, там, какие-то вещи, вот. Я туда потихоньку давно уже… я первым, помню, перетащил туда сначала Ваню Смирнова, есть такой гитарист у нас…
ЛИПНИЦКИЙ: Гитарист московского…
КОЗЛОВСКИЙ: …Шикарный гитарист. И долго убеждал его: "Иван, поехали". "Что, я буду жить в палатке?"
ЛИПНИЦКИЙ: В палатках.
КОЗЛОВСКИЙ: Да. Я говорю: "Да, в палатке". И потом их Серега Смирнов, у них был тогда директор: "Как в палатке Ваня Смирнов?" Я говорю: "Шевчук жил в палатке". Он говорит: "Сравнил тоже Шевчука с Ваней Смирновым". То есть у них такое… Жил в палатке, все, и хорошо, нормально. Пришел Леша Архиповский, замечательный балалаечник, ну, предмет нашей национальной гордости на сегодня. Это, ну, супервиртуоз. То есть он какие-то, там, я не знаю в Доме музыки в течение десяти месяцев три аншлаговых, переаншлаговых концерта.
ЛИПНИЦКИЙ: Позови меня, когда он будет играть, ладно?
КОЗЛОВСКИЙ: Конечно. Нереальный.
ЛИПНИЦКИЙ: А, вот, третий, с кем ты играешь…
КОЗЛОВСКИЙ: Саша Радовский…
ЛИПНИЦКИЙ: Да.
КОЗЛОВСКИЙ: Это выпускник Беркли, Чикагская консерватория.
ЛИПНИЦКИЙ: А вырос где?
КОЗЛОВСКИЙ: Вырос в Самаре, самарский музыкант.
ЛИПНИЦКИЙ: В Самаре. И Клевенский.
КОЗЛОВСКИЙ: Сергей Клевенский – это духовик.
ЛИПНИЦКИЙ: Откуда?
КОЗЛОВСКИЙ: Отсюда – московский. Он у Вани Смирнова играет на духовых, у Сана играет он же.
ЛИПНИЦКИЙ: И вы так называетесь условно три -ска?
КОЗЛОВСКИЙ: Да, мы все, кто на -ский, мы…
ЛИПНИЦКИЙ: "Три на -ска".
КОЗЛОВСКИЙ: Да. Мы на -ский все. Это, вот, как раз, Зиана, когда ей Вова Кожекин показывал этого Высоцкого, она говорит: "Слушай, вот, ты меня знакомишь-то с людьми – Архиповский, Клевенский, Козловский, Радовский, Высокций. А Кожекин, ты, получается, не русский, что ли?"
ЛИПНИЦКИЙ: И в гостях у Липницкого.
КОЗЛОВСКИЙ: Да.
ЛИПНИЦКИЙ: Ты предложил песню с интересным очень названием из своего последнего, из сольного творчества – "Лифт на родину Мао". Ну, ты сказал, что какая-то, там, интересная история вокруг нее.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, она вообще… это случайная какая-то такая песня. Я ее написал. Она внезапно попала куда-то к этим нашим молодым космонавтам. Потом они забирали с собой этот диск уже на МКС, он полгода у меня крутился там, привезли с печатями, все, там, какие-то фотографии. Мне подарили шикарный видео-коллаж такой, вот, где фотографии меняются вот на эту песенку. А так, вот, я даже не знаю, вот, есть у нее такая история.
ЛИПНИЦКИЙ: У нее космическая история. И я очень заинтригован. И я так же, как подавляющее большинство наших слушателей, впервые ее сейчас услышу в эфире. "Лифт на родину Мао", Андрей Козловский.
(Звучит песня "Лифт на родину Мао".)
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, что же, мы послушали совсем для меня новую песню моего гостя Андрея Козловского, музыканта и поэта из группы "Уездные хроники", город Вологда. И хочу сказать, что впервые в твоем творчестве я услышал нотки, которые очень мило мне напоминают другого моего любимого музыканта – Бориса Гребенщикова. Есть, есть немножко и вот эта восточная тема, и вот эта, по-моему, флейта.
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, флейта – ладно, флейта – уже умеет играть Сергей Клевенский.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, есть, на самом деле, очень милая.
КОЗЛОВСКИЙ: Нет, ну, слава Богу, да, это не худшее, что можно напоминать вот так вот.
ЛИПНИЦКИЙ: Да.
КОЗЛОВСКИЙ: Да.
ЛИПНИЦКИЙ: Безусловно. Я, на самом деле, еще раз обещаю моим радиослушателям, что Бориса Гребенщикова я непременно приглашу в эфир.
КОЗЛОВСКИЙ: Я с его музыкантами очень дружу. Иногда вот мы, там, в Питере выступали с его скрипачом.
ЛИПНИЦКИЙ: С Суротдиновым?
КОЗЛОВСКИЙ: Да, с Андрюшкой, да. И там вообще шикарно, вот, как раз вот эта дудочка, скрипка.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, что же, чудесно, что контакты сохраняются и развиваются. А мы потихонечку уже должны закругляться. Время нашей встречи подходит к концу. И перед последней песней я бы хотел спросить – в контексте этой песни как ты себе видишь сейчас настроение вот своей Вологодской глубинки, провинции, все-таки какие-то связи ты с ними наверняка сохраняешь, со своими родственниками. Как там люди? Довольны ли жизнью? Потому что иной раз послушаешь, вот, последнего моего гостя Васю Шумова, лидера группы "Центр", так он набрал из провинции ребят, очень критически настроенных к современным реалиям российской жизни. А у тебя какое впечатление?
КОЗЛОВСКИЙ: Дело в том, что у нас была военная кафедра академии, военно-транспортная авиация. А в авиации самое главное правило вообще – не вникай. Есть такое. И мне вот все наши эти политические дела – я считаю, что, вот, есть вокруг тебя два твоих квадратных метра – вскопай, сделай там удобно все, красиво, чтобы… охраняй своих самых близких. На расстоянии вытянутой руки хотя бы сделай каждый, вот, вокруг себя получше, почище, и все будет в порядке. А что толку, там, если мы начнем сейчас кидаться друг в друга этими бейсбольными битами – ну, что… лучше не станет. Это 100%. В Вологде спокойненько. Все спокойненько. Народ там, в принципе, не агрессивный, потому что исторический. Купцы запрещали туда нести образование. Там выше реального училища не было ничего. От высшего образования только смута, от головы только смута. От чувства, от гула какая-то радость уже все равно. В Вологде все спокойно.
ЛИПНИЦКИЙ: Вот-вот, а я тебе сейчас напомню слова из книжки моей бабушки Татьяны Окуневской, которая отсидела при Сталине семь лет в лагерях и говорила, что самые безжалостные ребята были – это вологодский конвой, там просто пуленепробиваемые были. Видимо, так они сохраняли свое дао, как сказал бы Борис Борисович.
КОЗЛОВСКИЙ: Не знаю и не понимаю, почему, там, самое… Ну, они, да, как бы рослые были и такие вредные, наверное.
ЛИПНИЦКИЙ: Ну, нет, не вредные. Наоборот – ноль внимания на всякие мелочи – не вникай.
КОЗЛОВСКИЙ: А может быть, оттуда у меня это все – не вникай. Нет, действительно, если пытаться какие-то такие… Есть же проблемы, а есть факты. Вот, проблема – это то, что мы в состоянии решить, исправить. А факт – это то, что мы не в состоянии исправить. Это, вот, Гольфстрим, или, там, какая-то, там, ну…
ЛИПНИЦКИЙ: Это цунами, это факт, да.
КОЗЛОВСКИЙ: Да, цунами – это факты. И надо относиться к фактам, как к фактам, а к проблемам, как к проблемам. Но если факт, что вот так вот у нас тут все кругом. Я сейчас как начну перечислять. У нас даже факт – ну, что я сделаю кого-то беднее теперь из тех, кто по факту? Вот так вот. Так вышло. Ну, и все.
ЛИПНИЦКИЙ: На этой славной ноте песней "Нам хватит", которая как раз об этом…
КОЗЛОВСКИЙ: Да, это внутренняя моя антикризисная.
ЛИПНИЦКИЙ: Я прощаюсь с музыкантом, поэтом из группы "Уездные хроники", Андреем Козловским. Спасибо, что ты был у меня в гостях.
КОЗЛОВСКИЙ: Ну, спасибо, Саша, вообще, что позвал меня на мое любимое, если честно, радио. Так что спасибо.
ЛИПНИЦКИЙ: Пиши новые песни, через год встретимся.
КОЗЛОВСКИЙ: Я вообще же радио не слушаю, а если я и слушаю, то "Финам FM". Так что…
(Звучит песня "Нам хватит".)
© Finam.fm