ЛИХАЧЕВА: Алексей, знаете, тут еще один у Эрланда Олсена был такой момент, который я бы попросила вас прокомментировать, ну вот представьте, да – генеральный директор компании, большой компании, кстати, европейской, и вот что он говорит на вопрос: "Что делать людям, которые боятся?" – он говорит: "Ну, единственное, что может им помочь – это какие-то близкие люди рядом" – я вот сейчас его цитирую – "ну и есть еще какие-то курсы".

То есть, ну да, какие-то курсы есть, а вообще, есть какие-то авиакомпании, в мире, может быть, и в России, которые не говорят о том, что "ну, прижмитесь там к своему близкому, это единственное, что может вам помочь, ну, и еще есть какие-то курсы". А делают курсы внутри компании, ну то есть они же должны понимать, что вот эти 30-20-10%, которые никогда не станут их клиентами – в общем, они их теряют, то есть представляете, какая лояльность была бы, если бы человек научился, может быть, за бесплатно, может, он всю жизнь в благодарность летал бы с помощью этой авиакомпании. Есть такие у нас сейчас, на российском рынке?

ГЕРВАШ: Давайте по поводу российского рынка чуть позже, если вы позволите, во-первых, как в мире обстоят дела: любая уважающая себя серьезная авиакомпания имеет центр по лечению аэрофобии при авиакомпании.

ЛИХАЧЕВА: Да?

ГЕРВАШ: Да. Самый большой, крупный центр находится в Нидерландах, называется "Фальк" – это совместный проект аэропорта "Скипхол", университета города Лейден и авиакомпании "KLM", на сегодняшний день к этому проекту присоединились все голландские внутренние авиакомпании, еще есть авиакомпании, не помню названий, к сожалению. Смысл в том, что это – норма, на Западе это норма, и каждая уважающая себя авиакомпания имеет подобный центр, поскольку вы правильно совершенно заметили, что это огромная доля рынка, от которой авиакомпании не готовы отказываться, плюс – аэрофобия свойственна людям богатым, успешным, состоявшимся, то есть это тот самый сегмент рынка, который авиакомпании наиболее предпочитают получить в качестве своих постоянных клиентов, и вот эти богатые, успешные, состоявшиеся люди, которые летают бизнес- или первым классом, безусловно, лакомый кусочек рынка для авиакомпаний, поэтому они вкладывают в это ресурсы, для того, чтобы избавить их от страха полета.

В России ситуация обстоит несколько иначе, последние три года нашей деятельности мы пытались пробиться в авиакомпании, делали все возможное и невозможное для того, чтобы получить какое-то сотрудничество с ними, причем, мы не просили ни у кого денег, мы сразу приходили и говорили: "Господа, мы имеем все, что нужно – у нас есть тренажеры, у нас есть знания, у нас есть навыки, у нас есть центр, у нас все есть. Нам нужно от вас только донесение до масс ваших пассажиров, что проблема решается не путем напивания виски, а путем профессиональных, цивилизованных методов".

К нашему большому сожалению, три года это никого не интересовало, к нашему большому счастью, за последние полгода лед тронулся, мы сегодня находимся в переговорах с одной из крупнейших российских авиакомпаний, о создании совместного центра по лечению аэрофобии, я очень надеюсь, что все это будет успешным, мы уже делаем совместный продукт, тоже очень интересная технология, то есть мы разработали специальное приложение для айфона, когда человек, который не страдает аэрофобией полноценной – да, тогда он должен придти в центр, получить лечение, но если человек, как вы, испытывает некий дискомфорт, поскольку не хватает знаний, не хватает навыков самоконтроля, и так далее – вот для этих пассажиров мы совместно с авиакомпанией разработали совместное приложение, оно скачивается на айфон, устанавливается, там есть все, что вам необходимо знать, понимать, упражнения, которые необходимо делать для контроля своей физиологии, и так далее.

И я надеюсь, что эта первая ласточка перерастет в серьезное сотрудничество по опыту наших зарубежных коллег.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо. Давайте сейчас прервемся на небольшую рекламную паузу, и после этого действительно поговорим о том, что, в принципе, на этом рынке в России происходит. Я так понимаю, сейчас только формируются и предложение, и спрос, вот ваша оценка перспектив этого рынка, и, в принципе, как вы думаете, в ближайшее время стоит ли вкладывать деньги в подобного рода проект, стоит ли затевать, не знаю, найти, может быть, действительно, каких-то грамотных психологов, и специализировать этот центр, открывшийся вновь, да, именно на такого рода фобии – на ваш взгляд, вот это перспективное занятие, стоит вкладываться или нет?

Давайте вот с этой темы мы начнем буквально через одну минуту, Алексей Герваш у нас сегодня в программе – основатель и руководитель Центра "Летаем без страха", если у вас еще остались какие-то вопросы, которые касаются аэрофобии, способов ее лечения, и так далее, и так далее, его центра, можно задать вопрос – 5533, вопросы должны начинаться на русскую букву "Я", можно воспользоваться нашим сайтом www.finam.fm.

Реклама.

ЛИХАЧЕВА: Алексей Герваш сегодня в программе, основатель и руководитель Центра "Летаем без страха", профессиональный пилот, авиационный психолог. Я до паузы спросила вас – посоветовали бы вы вашему лучшему другу – я многим гостям задаю такой вопрос – открыть подобный же центр на пока еще только формирующемся российском рынке, есть ли у него перспективы или нет?

ГЕРВАШ: Знаете, есть такая пословица, что если ты один в своем бизнесе, то, значит, это плохой бизнес. Ну, наверное, это оправдано в нашем случае, с точки зрения бизнеса, здесь сейчас кейса нет, это не попытка моя отпугнуть конкурентов, просто дело в том, что: а) формирование рынка – оно всегда самый дорогой и самый тяжелый процесс – это то, что мы сегодня делаем, и формируем рынок, доносим до людей, что проблема решается, и решается цивилизовано, это довольно сложный процесс, а второй момент – как я уже говорил, большинство наших пациентов – это люди очень мнительные, очень тревожные и очень подозрительные, они не умеют никому доверять и делегировать полномочия, и, соответственно, эти люди не идут лечиться, то есть…

ЛИХАЧЕВА: Их приводят?

ГЕРВАШ: Они идут только тогда, когда давление на них со стороны, как правило, либо начальства, либо семьи, становится выше критической точки, когда они просто уже не могут не пойти, большинство людей звонят нам за неделю до полета, и говорят: "Спасите, мне лететь в воскресенье, я не знаю, что мне делать, я не могу себя заставить пойти в самолет", да, вот этот момент к чему? – к тому, что рынок мал, и это не только в России, рынок мал везде, то есть, смотрите, крупнейший центр "Фальк" в Голландии обслуживает порядка тысячи пациентов в год.

ЛИХАЧЕВА: А вы?

ГЕРВАШ: Это то, что мы сегодня делаем. Есть ли там место еще одному игроку? На сегодняшний день – нет, страна большая, возможно, когда-то, когда рынок вырастет, и действительно, я надеюсь, что с помощью авиакомпании той самой, о которой мы говорили, мы сможем донести в федеральном масштабе до общества о возможности цивилизованного лечения, тогда уже те единички процентов, которые дозревают до лечения – это все равно будет уже достаточный поток, может быть, тогда будет место еще кому-то, еще одному игроку на этом рынке, на данном этапе, конечно, мы в основном сегодня живем на своем энтузиазме, на влюбленности в свое дело и на ощущении удовольствия, удовлетворения от того, когда ты возвращаешь в воздух человека, который десять лет не мог ступить на борт самолета.

ЛИХАЧЕВА: Алексей, скажите, а у вас самого есть какая-нибудь фобия? Только не говорите, что: "Нет, нет, я такой совсем здоровенький".

ГЕРВАШ: Нет, нет, я такой совсем здоровенький.

ЛИХАЧЕВА: Серьезно, ни одной фобии, ни одной?!

ГЕРВАШ: Нет. А и не должно быть, 20% населения страдают фобиями, но…

ЛИХАЧЕВА: А какой-нибудь невроз?

ГЕРВАШ: Да нет вообще, не обращал внимания.

ЛИХАЧЕВА: Вы психически совершенно здоровый человек?

ГЕРВАШ: Ну, надеюсь, по крайней мере, это со стороны виднее.

ЛИХАЧЕВА: Да нет, я не психолог, и я не собираюсь оценивать вас, но я слышала от другого психолога, что, в общем, люди, которые подаются в психологи – они, в общем, все немножечко "того", понимаете, и именно из-за этого они идут в психологи, для того, чтобы поправить в первую очередь свое здоровье психологическое, а потом уже заняться, может быть, если повезет, кем-то другим.

ГЕРВАШ: Вы знаете, я женат на такой удивительной женщине, которая, я уверен, что, если бы у меня были какие-то психические проблемы, меня бы не выбрала.

ЛИХАЧЕВА: Она тоже психолог?

ГЕРВАШ: Нет.

ЛИХАЧЕВА: У вас же двое детей?

ГЕРВАШ: Да. У меня двое детей от первого брака.

ЛИХАЧЕВА: И сейчас вот еще удивительная женщина, которая вас выбрала, потому что вы совершенно психически здоровый человек?

ГЕРВАШ: Надеюсь, по крайней мере.

ЛИХАЧЕВА: А как вам вообще пришло в голову соединить авиацию и психологию? То есть вы же авиационный психолог, то есть такое сочетание – довольно редкое.

ГЕРВАШ: Абсолютно редкое, 150 человек в мире обладает этой специальностью, и вот эта цифра 150 – она как раз потому, что рынок очень мал, то есть миллионы людей боятся летать, единицы обращаются за помощью. А пришло в голову – ну, собственно говоря, у меня есть психологическое образование формальное, которым я, в принципе, никогда не пользовался, у меня есть летное образование – у меня была девушка, которая страдала аэрофобией, еще до моей прекрасной второй жены, и для того, чтобы помочь этой девушке, мне, собственно говоря, пришлось овладеть искусством авиационной психологии.

ЛИХАЧЕВА: Угу, как всегда, все начинается с…

ГЕРВАШ: С женщин, да, "cherchez la femme".

ЛИХАЧЕВА: Да. Знаете, хороший, кстати, есть вопрос: "Я не верю, что, выучив какие-то данные о том, как двигается самолет, можно излечиться от аэрофобии – нужно налетать определенное количество человеко-часов". Это, кстати, хороший вопрос, потому что, может быть, это, конечно, тоже, по вашей классификации, какой-то тревожный человек, псих какой-то, но вот некоторое недоверие все-таки присутствует.

ГЕРВАШ: Ну, я не говорил, что псих.

ЛИХАЧЕВА: Это я уже сказала, это я специально так утрирую, задираю вас.

ГЕРВАШ: Смотрите, вопрос очень хороший, действительно, и тут мы, наверное, подошли к самой главной точке процесса лечения аэрофобии, поскольку мы на сегодняшний день четко осознаем и понимаем, что невозможно избавиться от фобии, продолжая избегать того, чего ты избегал все годы. Соответственно, в конце процесса мы обязательно погружаем человека в ту ситуацию, которую он привык избегать, и этот процесс самый сложный и самый кропотливый, и самый действенный. Наши пациенты говорят, что 40% – это вся теория и все знания, и 60% – это заключительный полет.

Мы понимаем, что аэрофобу тяжело говорить о полете, когда он болеет аэрофобией, и поэтому мы постепенно погружаем его в пугающую среду, для этого есть технологические средства – у нас есть тренажеры, у нас есть системы виртуальной реальности, которые обеспечивают очень полное погружение на уровне визуальном, аудиальном и кинестетическом, у нас есть специальные пилотские тренажеры, то есть мы берем человека с собой в кабину "Боинга 737", на котором обучаются пилоты, и мы показываем людям, что бывает, а что не бывает, что – истина, а что – их фантазия, да, то есть мы отключаем, предположим, двигатель и показываем человеку, что самолет планирует и можно его посадить, и тогда у человека начинает постепенно сформировываться правильное понимание, и в конце второго дня мы очень рекомендуем людям выполнять полет – со мной за ручку или с нашими специалистами, но это то, что, делает разницу между теоретическим лечением аэрофобии, и практическим лечением аэрофобии.

И когда человек, превозмогая свои страхи, идет в самолет, и видит, что все, чему мы научились, работает, тогда мы говорим, что можно спокойно жить дальше, и человек вылечен.

ЛИХАЧЕВА: Предпоследний вопрос. Если не состоится ваше сотрудничество с той авиакомпанией, о которой вы говорили, будете ли вы продолжать это дело?

ГЕРВАШ: Однозначно – да.

ЛИХАЧЕВА: То есть в любом случае, договоритесь вы с этой авиакомпанией или нет, вы останетесь на этом рынке, в надежде на то, что вы будете еще долгое время единственным игроком на этом рынке?

ГЕРВАШ: Да.

ЛИХАЧЕВА: Хотя мне кажется, с развитием внутреннего рынка перевозчиков, таких недорогих, у нас здесь, в России, да, это сейчас, в общем-то, тренд, я думаю, что, наверное, вам придется все-таки конкурировать в ближайшее время с кем-то. Но, может быть, это и к лучшему?

ГЕРВАШ: Но у нас уже столько опыта, что я думаю, что мы фору имеем.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Самый последний вопрос: могли бы вы сформулировать в одно слово ваши ощущения, мысли и чувства по поводу последних десяти лет, которые мы в России прожили? Давайте сначала послушаем версию основателя и владельца сети кофеен "Кофеин" Евгения Когана, а потом ваша версия. Пожалуйста.

КОГАН: При всем при том негативном, что происходит, безусловно, за последние 10 лет страна становится более продвинутой, поэтому некий рост все равно я вижу, наверное, все-таки есть он – рост.

ЛИХАЧЕВА: Рост? "Рост" – оставим это слово.

ГЕРВАШ: Да, безусловно, я согласен с господином Коганом, у меня совершенно такие же…

ЛИХАЧЕВА: Но слово должно быть ваше, другое.

ГЕРВАШ: Рост… Наверное, "медленный прогресс".

ЛИХАЧЕВА: Прогресс, но очень медленный, или медленный, но все-таки прогресс.

ГЕРВАШ: Да.

ЛИХАЧЕВА: Давайте на такой формулировке, более позитивной, остановимся. Спасибо вам огромное, приходите к нам как-нибудь еще. Я пожелаю развития и вам, и этому рынку, себе пожелаю окончательного избавления от этой, ну хоть, может быть, и не смертельной в моем случае, но все-таки какой-то, наверное, маленькой фобии. Да, наверное, все-таки это фобия? Пообщаемся с вами после эфира, я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя – Алексей Герваш у нас сегодня в программе, основатель и руководитель Центра "Летаем без страха", профессиональный пилот и авиационный психолог. Удачи вам!

ГЕРВАШ: Спасибо, Лена.

ЛИХАЧЕВА: Это была программа "Они сделали это!", я благодарю Анну Кореневу – продюсера этой программы, с вами была Елена Лихачева, я прощаюсь с вами до завтра, счастливо!