Будущее где-то рядом

НЕКЛЕССА: Добрый вечер, господа. В эфире программа "Будущее где-то рядом", у микрофона Александр Неклесса. И тема сегодняшней беседы: "Инвестиции в будущее". А гость в студии – Максим Валерьевич Викторов, председатель попечительского совета "Фонда Инвестиционных Программ" и член Общественной палаты. Добрый вечер.

ВИКТОРОВ: Добрый вечер.

НЕКЛЕССА: Максим, ваш фонд некоторое время назад сформировал, инициировал программу, которая так и называется "Будущее". Что, естественно, привлекло моё внимание. Не только сформировал программу, но и даже начал издавать журнал, причём журнал, который достаточно экзотически, на мой взгляд, называется "Union Magazine", а русский вариант – "Союз во имя будущего".

И у меня возникает вопрос: почему ваш фонд выступил инвестором в столь экзотичную, неопределённую область нашего бытия как будущее? Ведь будущее, оно у нас у всех присутствует, но я не знаю более зыбкой материи, чем эта.

ВИКТОРОВ: Да, в известном смысле мы уже живём в нём, но вместе с тем, это что-то весьма отдалённое. Вы знаете, достаточно неожиданно для себя мы пришли к этой программе. Четыре года назад фонд, вырабатывая методологию инвестирования отличную от стандартных подходов, столкнулся с проблемой, что интересует нас не спекулятивные инвестиции, а инвестиции долгосрочные. Горизонт планирования – 15-20 лет.

НЕКЛЕССА: То есть то, что называется "долгое время". Тема, которая сейчас начинает актуализироваться, развиваться, как ни странно. Правда, не особенно она популярна, я бы сказал, в России.

ВИКТОРОВ: Можно поговорить об этом. И 15-20 лет это очень серьёзный горизонт планирования, потому что нужно разобраться, во что вкладывать сегодня, чтобы это имело смысл через 15-20 лет. Вопрос не праздный.

И когда мы приняли для себя, что вот эта стратегия – это одна из ключевых стратегий фонда по инвестициям, то, соответственно, встал простой вопрос. Чтобы понять, что будет иметь смысл через 15-20 лет, надо понять, каков будет мир через 15-20 лет.

НЕКЛЕССА: А это реально?

ВИКТОРОВ: Реально.

НЕКЛЕССА: Вы оптимист!

ВИКТОРОВ: Я расскажу об этом. Методология наша была следующая. Мы выбрали несколько глобальных тенденций, трендов, например, демография, экология, продовольственная ситуация в мире.

НЕКЛЕССА: Что-то мне это напоминает проблемы роста Римского клуба.

ВИКТОРОВ: Да, напоминает. И мы посмотрели на динамику. Через непродолжительное время исследования стало понятно, что все тренды носят отрицательный характер: население стареет, продовольственный кризис усугубляется, экологические проблемы нарастают.

НЕКЛЕССА: Вы имеете в виду мир или Россию?

ВИКТОРОВ: Я имею в виду мир.

НЕКЛЕССА: Мир стареет?

ВИКТОРОВ: Мир стареет, Европа стареет, стареет образованная часть населения, культурный слой, социум, который поддерживает ключевые инновационные тренды, стареет. Надо понимать, что к 20-му году половина избирателей в Европе будут пенсионеры. И ведь эти тренды сами по себе, в общем-то, могут и не пугать, если в долгую не смотреть. Но ведь вот в чём фокус – эти тенденции, они независимы друг от друга.

И следующая задача выглядела следующим образом: посмотреть, как эти отрицательные тренды и динамики взаимодействуют между собой. Понятно было изначально, что они между собой взаимодействуют. Продовольственный кризис влияет на демографию, демография на другие параметры. Всего мы выбрали 13 ключевых и в два раза больше показателей, которые исследовали в целом. И выявили очень важную вещь.

Дело в том, что если посмотреть эти динамики во взаимосвязи, то есть, как мы назвали его, эффект турбулентности. Они не только влияют друг на друга, они ещё и существенно усиливают негативную динамику. То есть, если мы говорим только демографии, кривая будет линейная и негативная. Если мы смотрим только на демографию, то мы строим кривую в будущее, и она какой-то линейный характер носит. Но если учесть другие факторы (и мы построили эту математическую модель), то кривая будет существенно злее.

НЕКЛЕССА: Максим, а вот как вы относитесь к разговорам, которые ведутся в последнее время, что не только эти тенденции усиливают, взаимодействуют между собой, а что есть некоторая точка, где различные совершенно графики, различные по своей природе, ну, в том числе и те, которые вы упоминаете – демография, экология, продовольствие и ряд других –  имеют, во-первых, достаточно серьёзный взлёт, а во-вторых, схождение.

И эта точка, эта, в общем, точка зрения настолько распространилась, что, соответственно, другая точка – точка, где эти графики сходят – получила название "сингулярность". Точка сингулярности, когда ситуация в мире изменится настолько радикально, что долгосрочное прогнозирование, любимое вами, оно оказывается под вопросом.

ВИКТОРОВ: Никоим образом не опровергается это, и этой теорией в том числе. Хотя мне симпатичнее несколько другой подход, когда ставится следующий вопрос: а где точка, когда эти тенденции будут носить характер необратимый, негативный необратимый характер.

НЕКЛЕССА: Точка невозврата.

ВИКТОРОВ: Точка невозврата или ещё её иначе называют точка бифуркации, когда направление развития цивилизации, оно идёт как бы в плоскости невозможности восстановить ситуацию каким-либо образом.

Знаете, как вот в гражданской авиации самолёт. Вот его крен, если он какой-то стандартный, там 20 градусов, то уже за штурвал потянул и самолёт управляется. Но если крен существенно больше, то сколько ни тяни за штурвал, самолёт неминуемо упадёт. Может быть, это не очень удачный пример с точки зрения физики, но вот футурологии...

НЕКЛЕССА: И с точки зрения перспектив человечества.

ВИКТОРОВ: ...В футурологии это так. То есть нужно поймать вот этот момент, когда человечество ещё в состоянии что-либо сделать. Вот расчёты показывают, что такая точка, она очень недалеко. Я не хочу выглядеть каким-то всадником...

НЕКЛЕССА: Ну, обычно называется где-то 30-й год.

ВИКТОРОВ: Да, 30-33-й – это вот тот момент, когда как вот в организме, когда во время серьёзной болезни организму не помогать, то он в какой-то момент перестаёт справляться с вирусом, если внутренних сил не хватает.

НЕКЛЕССА: Вы однозначно оцениваете, я смотрю, эту точку как некоторую негативную ситуацию. В то же время существуют различные прочтения точки сингулярности, в том числе прочтение возникновения реальности, которая уже сейчас нами просматривается.

Скажем, я вспоминаю фильм... Прошу прощения, что ссылаюсь на фильм, но вот уж очень это образно. В начале этого года "Up in the air", у нас перевели его "Хочу в небо", кажется. Где независимо от сюжета показана эта новая культура людей, которые живут, в общем-то, в постоянном, перманентном движении. Они открываются от объектных реалий. Нет дома, квартира представляет тот же фактически номер в гостинице и носит ту же функцию, то есть, человек туда приезжает на очень короткое время. А живёт он, передвигаясь по миру, выполняя какие-то действия.

То есть, что я хочу сказать? Функция начинает доминировать над объектом, линейная логика начинает расщепляться в какие-то всё более сложные конфигурации. Если обобщить всё это, то можно сказать, что мы приближаемся не столько к точке катастрофы, сколько к переходу в мир иной, мир чрезвычайно высокой сложности, где, конечно, видимо, будут катастрофы, но возникает просто новое прочтение бытия, разные точки зрения.

И я бы по этому поводу знаете, что предложил бы? Я бы произнёс телефон прямого эфира студии – 730-73-70 – для того, чтобы те наши слушатели, у которых существует своя точка зрения на эту точку бифуркации или сингулярности, могли поделиться ей. Могли задать вопрос, высказать реплику, суждение. Ну, или воспользоваться услугами сайта: finam.fm.

ВИКТОРОВ: Очень интересны такие попытки моделирования, но есть сухая реальность.

Ватикан – один из крупнейших инвесторов в мире – инвестирует в питьевую воду. И это не результат каких-то ощущений, это результат сухого анализа.

НЕКЛЕССА: Вы знаете, я ведь не спорю с тем, что происходят изменения, и достаточно радикальные изменения, изменяются системы ценностей. Знаете, в своё время пользовались деревом в качестве средства отопления, потом углём, нефтью, атомной энергией. Чистый воздух не ценился, а сейчас он становится такой ценностью, что его продают. Я, извините, в аптеке, когда нахожусь в Москве, покупаю в аптеке баллончики с кислородом. Так же и с водой. Мы как-то перешли из мира, где пили воду из под крана, к миру, где мы пьём воду из бутылочек. В общем, ценности меняются, но является ли это только катастрофой?

ВИКТОРОВ: Знаете, в этом, мне кажется, очень серьёзный вопрос и есть. Вот моя позиция: если мы будем относиться именно таким образом, то, мне кажется, мы можем успокоить себя.

НЕКЛЕССА: Давайте поставим на этом месте большой вопросительный знак. Успокаиваем мы себя или наоборот мы должны себя как бы настроить на определённую алёртность. Уйдём на небольшую паузу и продолжим после неё разговор. Я произнесу ещё раз телефон прямого эфира нашей студии: 730-73-70.

Реклама.

Читать полностью