О наступлении Великого Поста первыми возвестили не церковные колокола, а рекламные перетяжки, зазывающие в элитные рестораны на постное меню. "Великий Пост принес в рестораны разнообразие", сообщает Интернет-ресурс menu.ru. Как у них все плавно переходит одно в другое: сначала праздновали барыню широкую масленицу, блины с икрой, потом день святого Валентина, романтический ужин на двоих с клубникой и бланманже, затем, естественно, 23 февраля, мужественный шашлык под водку, а там и 8 марта близко-близко, с бокалом полусладкого шампанского. Пост органично вписался в череду сезонных поводов выпить и закусить.

Это, конечно, хорошо, что индустрия общественного питания так оперативно реагирует на нюансы календаря, но тут закрадывается сомнение. Из религиозного события (события аскетического, связанного с воздержанием и умерщвлением плоти) делается рыночный ход, за которым теряется очевидный вопрос: а подобает ли вообще человеку верующему в пост идти в ресторан? Рассказывая о московской старине, Гиляровский и Шмелев пишут, что в пост рестораны пустели, закрывались деликатесные лавки, затихал шумный московский разгул.

Понятно, что это рекламное предложение обращено не то чтобы к верующим людям; это скорее привлечение клиента необычным маркетинговым ходом, тематическая вечеринка, увеселение с религиозным подтекстом. Поход на постное предложение в ресторан вызван не религиозной потребностью, а следованием сезонной моде. Моде на Великий пост. Глянцевые журналы рассуждают о диетической пользе поста и очищения в период весеннего авитаминоза. Дамы стремятся прийти в форму в преддверии курортного сезона, мужчины в разговоре с бизнес-партнером могут многозначительно оборонить, что они постятся, и тем упрочить свою деловую репутацию. Пост – это и чуткое выражение политической лояльности, когда первые лица светского государства в обстоянии политической и церковной элиты стоят со свечой у пасхальной заутрени в Храме Христа Спасителя на перекрытой ФСО Волхонке. Как там, у Пелевина: "Солидный Господь для солидных господ".

И на этом фоне уже совершенно нормально смотрятся массовые крещенские купания в проруби, растиражированные телевидением, и освящения всего и вся, от новых лимузинов (интересно, страховые еще не дают за это скидку по каско как за спутниковую охрану?) до освящения инвентаря олимпийской сборной в Ванкувере (еще вопрос: а святую воду в рационе олимпийцев не сочтут за допинг?). Религиозные обряды – крещение, освящение, венчание, отпевание – давно стали частью модного ритуала и коммерческого оборота, но вот теперь и Великий пост – одна из самых интимных, глубоких и сокровенных традиций православия – выставляется напоказ и следует законам шоу, гламура и попсы.

Наверное, это неизбежно. В конце концов, с экономической точки зрения в постиндустриальном обществе религия превращается в сервис, в развитую услугу по производству смыслов, наряду с масс-медиа и рекламой обслуживает и легитимизирует процесс потребления… Но даже мне, человеку, как говорится, не воцерковленному, но воспитанному на русском уважении к посту, на восприятии поста как страдания (хотя бы в рассказе Бунина "Чистый понедельник"), непривычно слушать о Великом посте от политиков, рекламщиков, телеведущих, шеф-поваров, косметологов и диетологов. 

Впрочем, в культуре тотального гламура страдание не предусмотрено: жизнь воспринимается как moveable feast, непрекращающийся праздник и повод для покупок: от Хэллоуина до Валентина, от масленицы до Пасхи. Постятся все!

О моде на Великий  пост, о коммерциализации религии, о зернах и плевелах мы говорим в ближайшей Археологии, в среду в 20.05. До встречи.